Наследник поместья Принц/The Heir to Prince Manor

      Последнее, что Петунья Дурсль ожидала увидеть субботним утром в начале июля, это своего племянника, помогающего высокому мужчине в черном одеянии, который истекал кровью на ее новом замшевом диване.       — Профессор, Вам нужно встать, Вы не можете здесь оставаться. Если моя тетя или, не дай Мерлин, мой дядя увидят вас… — быстро произнес Гарри, изо всех сил стараясь помочь мужчине подняться с дивана.       — Что ты теперь притащил домой, Гарри Джеймс Поттер? — тихо потребовала Петунья, потому что тоже не хотела будить мужа. Вернон был ворчливым, как медведь, когда его внезапно будили, и он сходил с ума, если видел одного из этих «чудаков» в своем доме.       Петунья подошла к этим двоим, ее мягкие пушистые розовые туфли не издавали шума на бежевом ковре. Ее домашний халат с розовым принтом плотно облегал ее, она выглядела так, как будто только что сошла со страниц «Хорошего домашнего хозяйства». Ее голубые глаза расширились от шока и недоверия.       — Северус Снейп? Но ведь это невозможно! — Рукой Петунья коснулась сердца, выглядя при этом так, будто вот-вот потеряет сознание. — Она сказала мне, что ты мертв!       Гарри с тревогой переводил взгляд с одного взрослого на другого и задавался вопросом, не спит ли он до сих пор, а все это — лишь безумный кошмар.       — Тетя Петунья? Может быть, Вам лучше присесть. Вы выглядите… гм… бледной.       Гарри протянул ей руку, чтобы помочь, но она отвергла его помощь и резко взглянула на мужчину, которого тринадцать лет считала мертвым. Мужчину, который сейчас мрачно сидел на ее новеньком диване и выглядел как живой мертвец.       — Я в порядке. А теперь пойди и принеси мне чистые полотенца и бинты. Поторопись, мальчик, я не могу допустить, чтобы Вернон увидел полумертвого волшебника на диване в гостиной.       — Да, тётя Петуния, — Гарри поспешил сделать так, как ему сказали. Северус раздраженно посмотрел на Петунью.       — Ну, ты не сильно изменилась, не так ли? — тихо спросил он, опираясь на здоровую руку. — Все такая же властная, как и раньше.       — Хм! И ты, все такой же потрепанный, как и тогда. Что случилось, Снейп? Получил за бродяжничество? Или это пристрастие к спиртному, как и у твоего отца?       Северус вздохнул, он действительно не был готов к перебранке с Петуньей. Но он не собирался оставлять эти комментарии без внимания.       — Обуздай свой осиный язык, Туни. Ты забываешь, что я — не твоя сестра, и я заколдую тебе рот, если придется.       Женщина ахнула, оскорблённая до глубины души.       — Ты не посмеешь заколдовать меня в моем собственном доме!       — Испытай меня, — Снейп оскалил зубы в дикой улыбке, и она отступила. — Я никогда не был терпелив к твоим колкостям, Петунья, а то немногое терпение, что у меня есть, быстро истощается. Так что на твоём месте, я был бы более осторожен.       Северус посмотрел на нее одним из своих устрашающе хмурых взглядов. Конечно, все это было блефом, у него не было достаточно сил, чтобы исцелить себя, не говоря уже о проклятии Петуньи. Но Северус предпочел бы, чтобы его повесили, растянули или четвертовали, чем он признался в слабости перед чопорной и чересчур правильной Петунией Дурсль. «Присси, Петуния, которую мы с Лили называли так раньше, в те дни, когда мы были маленькими и жили, чтобы раздражать ее» В те дни, когда он был невиновен, а Лили Эванс была его лучшей подругой, ведьмой по соседству.                    В этот момент Гарри вернулся с бинтами и полотенцами.       — Вот, тетя Петунья, — он протянул ей чистые полотенца и бинты. — Профессор, что с вами случилось? Снейп хмуро усмехнулся.       — Я думаю, это очевидно, Поттер. Впрочем, если тебе нужно объяснить, я был на дуэли.       — И вышел из неё в ужасном состоянии, — фыркнула Петуния. — Сними эту мантию или как вы, волшебники, называете ее, Северус, и позволь мне заняться твоей раной.       Северус пристально посмотрел на Петунью.       — Я сам могу позаботиться о себе, — сухо сказал он.       — Не будь смешным, Снейп! Ты едва жив, а единственное, что удерживает тебя в вертикальном положении — это твоя ужасная гордость. А теперь перестань изображать из себя спартанца и позволь мне помочь тебе, потому что если ты умрешь, я не буду выкладывать хорошие деньги на похороны.       Северус фыркнул.       — Ты бы предпочла, чтобы я умер на дороге, не так ли?       — Я бы предпочла, чтобы ты вообще не умер, проклятый упрямый осел! — огрызнулась Петуния. — А теперь успокойся и позволь мне помочь тебе. Мужчины! Если бы я не обещала Лили столько лет назад… — она отступила, когда Северус расстегнул мантию и сумел освободить с плечо от одежды, обнажив отвратительную рану шириной в три дюйма на верхнем бицепсе. — Боже мой, Снейп! Нужно наложить швы! Тебя ранили ножом?       — Просто перевяжи это, Петуния. Я вылечу рану позже, — устало приказал Северус. — И нет, это был не нож, это было проклятие.       — Проклятие? — повторил Гарри, глядя на рану с выражением, похожим на испуганное восхищение. Судя по тому, как взрослые себя вели, казалось, что его тетя и Снейп знали друг друга. Но откуда? — Эээ… Что это за проклятие?       — Проклятие, которое ты никогда не должен изучать, Поттер, — огрызнулся Северус, слегка поморщившись, когда Петуния развязала окровавленные тряпки вокруг его руки, а затем надавила на рану свежими полотенцами.       — Ты и моя сестра были магнитами для неприятностей, когда были детьми, и, похоже, с тех пор ничего не изменилось, — фыркнула Петунья, но ее руки действовали аккуратно и нежно, когда она снимала окровавленное полотенце и накладывала новое. — Хм! Похоже, кровотечение останавливается.       — Э-э, вы двое знаете друг друга, тетя Петунья? — спросил Гарри, чувствуя себя совершенно сбитым с толку.       Но вместо неё ответил Снейп.       — К сожалению, да. В детстве я был соседом Эвансов, но только Лили снизошла до того, чтобы играть со мной. Твоя тетя была слишком занята тем, чтобы быть высокомерной всезнайкой.       — Ты и моя младшая сестра были самыми надоедливыми детьми на планете, Северус, и ты это хорошо знаешь. Со всеми этими разговорами о магии и Хогвартсе, и твоими дурацкими заклинаниями, от которых мои волосы на неделю позеленели.       — Лили никогда не собиралась этого делать. Это был несчастный случай, — защищался Северус.       — Вы знали мою маму, сэр? — разинул рот Гарри. Северус знал его мать все это время и никогда ничего не говорил?       — Конечно, он знал её. Они с Лили заключили помолвку сразу после того, как окончили школу.       Гарри почувствовал, как его челюсть встретилась с полом. Снейп и его мать были помолвлены?       — Но потом он разорвал её, сказав, что у него есть важная работа для какого-то тайного Ордена, и он не может жениться на Лили, это слишком опасно. Поэтому однажды ночью он ушел, и Лили была убита горем. Через неделю она получила какое-то письмо, в котором говорилось, что ты умер, и какое-то время я думала, что Лили может сама последовать за тобой в чертову могилу. Она была настолько подавлена, что не ела, не спала и все время плакала. Мои родители были в отчаянии. Они собирались поместить ее в психиатрическую лечебницу. И тогда я сказала Лили, что она может приехать и пожить со мной несколько месяцев. Она согласилась и переехала ко мне и Вернону. Видите ли, тогда я только что узнала, что беременна, и подумала, что это может немного взбодрить её, ведь станет она будет тетей. И тогда Лили рассказала мне об этом.       Петунья закончила перевязывать плечо Снейпа. Профессор осторожно опустил рукав, хотя и не стал застёгивать пуговицу.       — Зачем ты это рассказываешь? Разве тогда Лили не влюбилась в Джеймса Поттера? Разве он не начал ухаживать за ней как раз в то время? — спросил Северус с горькой улыбкой.       Характер его работы шпионом заставил его какое-то время инсценировать собственную смерть, и он всегда сожалел, что не смог сказать Лили правду: Дамблдор настаивал, что никто не должен знать об этом, кроме него самого. После того, как Волан-де-Морт был убит, выяснилось, что Северус всегда был шпионом Света.       — Да, но Джеймс никогда не знал правды. — Руки Петунии внезапно замерли, перестав убирать окровавленные полотенца. — Лили заставила меня поклясться моим нерожденным ребенком и моей бессмертной душой, что я никогда не скажу ему. Потому что я не могла не заметить этого…       — Заметить что, тетя Петуния?       Женщина прикусила губу, а затем отвернулась. Оба волшебника озадаченно посмотрели на нее. Какой секрет скрывала Лили, что была вынуждена требовать такого обещания от старшей сестры? Наконец Петуния взглянула на них и, собрав все свое мужество, сказала:       — Полагаю, теперь это не имеет значения. Теперь, когда Лили мертва, и Джеймс тоже. Теперь, когда ты жив, Снейп. Я хранила этот секрет только из уважения к памяти моей сестры, если бы я знала, что ты все еще жив, Снейп, я бы связалась с тобой много лет назад, чтобы ты мог взять на себя ответственность за собственного сына.       — О чем ты говоришь, Петунья?       — Хочешь знать, что удержало Лили от самоубийства, когда она узнала, что ты мертв, Северус? — прошипела Петуния. — Тот факт, что она носила под сердцем твоего ребенка. — Она подняла палец и указала на Гарри. — Это твой сын, Снейп! Не Джеймса, а твой!       — Ты с ума сошла, женщина! Он совсем не похож на меня.       — Внешность может быть обманчивой. Лили наложила на него заклинание, как только он родился, сделав его похожим на своего нового мужа, Джеймса. Но я всегда знала правду. У Лили не было другого выбора, кроме как довериться мне, но она никогда не хотела, чтобы Поттер знал об этом, полагая, что он никогда не согласится воспитывать чужого ребёнка, особенно твоего. Лили говорила, что вы двое ненавидели друг друга.       — Да, так и было. Поттер был высокомерным, задиристым и бестолковым, — ответил Северус, все еще ошеломленный внезапным откровением Петуньи. «Мой сын. У меня есть сын? О, Мерлин, как такое возможно? Поттер мой сын, а не Джеймса? Должно быть, я сплю или брежу от потери крови» Правда была настолько неожиданной, настолько удивительной, что он почти не мог принять ее, и его мысли метались по сумасшедшим кругам, поэтому единственное, что он успел сказать, было: — Какое заклинание она наложила?       Гарри пошатнулся. Он продолжал слышать голос Петуньи, повторяющий снова и снова: «Это твой сын, Снейп! Не Джеймса, а твой!» Этого не могло быть. Последним волшебником на земле, которого он хотел бы считать родственником, был его настоящий отец.       Но, прежде чем он успел что-то сказать или сделать, они услышали слабый шум наверху, а затем звук душа.       — Быстрее, мальчик! Помоги мне поднять его наверх, в твою спальню, — приказала Петунья. — Мы должны спрятать его там до тех пор, пока твой дядя не выйдет на утреннюю партию в гольф с мистером Мейсоном.       Вместе им удалось затащить ослабленного Мастера зелий вверх по лестнице в спальню Гарри. Они уложили его в постель, а затем Петуния и Гарри, как обычно, отправились готовить завтрак, оставив своего неожиданного гостя размышлять о том, что теперь он стал родителем тринадцатилетнего мальчика, которого всегда считал раздражающим, высокомерным и невероятно похожим своего отца, Джеймса.       Ошеломленный новостями и потерей крови, Северус опустил голову на подушки и заснул. Его тело жаждало отдыха, а без сна он не смог бы нормально мыслить. Поэтому он позволил себе погрузиться в сон, и все его сны были о том, как Лили держит новорожденного младенца с темными волосами и говорит:       — Посмотри на своего сына, Сев! Он — вылитый ты.