Остров волков

— Ты у меня самый красивый, — Таро притягивает брата к себе и оставляет поцелуй на макушке. — Я так горжусь тобой. Ты будешь в центре внимания, но, прошу тебя, держись ближе ко мне. Не хочу, чтобы кто-то тебя обидел. Таро с восхищением рассматривает омегу, смущённо опустившего взгляд. Так непривычно видеть того, кто из мешковатых вещей не вылезает. Юнги такой хрупкий, маленький, потому сердце брата делает кувырок и грозится разбиться о реальность, стоит только подумать, что его братец-омега может в скором времени выйти замуж и покинуть родное гнездо. Сегодня он впервые должен предстать не как Юнги, который с любовью только на свои книжные полки смотрит, а как единственный омега из стаи Мин, одной из самых уважаемых семей острова. Так принято: вожаки крупных стай должны скрывать своих сыновей-омег и дочерей от СМИ, и только после достижения двадцати лет представлять их публике. И Юнги должен очаровать каждого своей красотой. Другого исхода событий быть не может. — Мне бы этот вечер пережить, — бурчит, рукава рубашки тянет вниз и ближе к двери машины прижимается, будто это как-то уймёт внутреннего зверя, который ни капли не рад сменившейся обстановке: ему тёплую кровать и книжный блог подавай, а не это всё. Мин Таро красавец. Юнги знает, что за его братцем толпой бегают омеги, но сердце альфы по-прежнему пустует. Наверное, одна из причин, это потому что его внимание полностью сконцентрировалось на работе. Год назад отец с гордостью и уверенностью передал титул вожака Таро, уйдя на задний план, и с тех пор альфа не знает здорового сна. Сердце омеги кровью обливается: он не может узнать, не забыл ли пообедать или принять лекарство его любимый брат, ведь посещать людные места ему запрещено, а на сообщения Таро редко-редко отвечает. Одно радует: после этого вечера он сможет навещать брата на работе и ухаживать за ним. Машина останавливается возле трёхэтажного здания. Юнги вычитал в интернете, что это — самое старое строение в городе. Во Дворце Белого Волка подписывали десятки мирных договоров между стаями, разрывали и заключали новые, иногда подпись ставили даже чьей-то кровью. С недавних пор приняли решение, что дважды в год здесь будут проводить открытые вечера — это условие мирного договора между всеми стаями, проживающими на острове. Это как дружелюбный жест, а неявка будет расцениваться как объявление тихой войны. Машина останавливается около парадного входа. Юнги тихо благодарит водителя и покидает салон. Вечерний ветер прохладен. У омеги пробежали мурашки по коже, и он жалеет, что не надел пиджак. Однако это ничто рядом со вниманием журналистов, которое осыпалось на встревоженного волчонка. Таро быстро ведёт его за собой, иначе бы Юнги позорно убежал обратно в машину. Они проходят мимо толпы, где тут и там сверкают вспышки фотокамер, и останавливаются перед главным входом. — Улыбнись. Не нужно давать им повод для сплетен, — Таро любезно открывает дверь, усыпанную дорогими камнями и, к некоторому ужасу, следами от когтей — свидетельствами подписания тех самых договоров — и приглашает брата внутрь. Юнги не может справиться с внутренним волнением, потому опускает голову, а последняя надежда на хороший вечер растворяется из-за возбуждённой толпы журналистов. Много волков посчитало важным познакомиться с единственным омегой стаи Мин. В основном говорил Таро, волчонок только кивал и на носочки обуви поглядывал, думал, когда же он сядет обратно, в тёплый салон автомобиля, и вернётся домой. Официанты то и дело подходили и предлагали волчонку бокал вина, но Юнги вежливо отказывал: он никогда не пробовал алкоголь. Из книжек он знает, что вино — красивый аксессуар для омег, для альф — стакан коньяка. Оглядываясь по сторонам, Юнги только убеждается в этом. Внутренний волк отчего-то в один момент дал о себе знать. Юнги ладошку приложил ко лбу от сильной боли в висках. Таро обеспокоенно замолчал, а собеседник, волк из стаи Чхве, впервые посмотрел на омегу больше пяти секунд. — Всё в порядке, это от нервов, — поспешил успокоить брата волчонок, и они продолжили беседу, хотя Таро всё ещё поглядывал на омегу. — Я отойду на пару минут. Однако даже пару минут наедине с собой не успокаивают внутреннего волка. Он скулит, будто просит хозяина обратить на что-то внимания. Юнги уговаривает себя потерпеть до конца вечера, а потом, если приступ повторится, обратиться к врачу. Волчонок возвращается в зал через пять минут. На него продолжают с интересом поглядывать, шептаться, но подходить ближе не решаются. С каждым шагом внутренний волк сильнее бесится и скулит. Нужно попросить Таро как можно скорее уехать домой, потому что если так продолжится, он тут же потеряет сознание. На дрожащих ногах Юнги останавливается в пяти шагах от брата и, кажется, сталкивается с причиной своего беспокойства. С Таро беседует высокий широкоплечий альфа. Он стоит спиной к омеге, поэтому распознать его личность трудно. Внутренний волк затихает. Незнакомый оборотень спрятал руки в карманы очевидно дорогих брюк. Он сам излучает энергию «это здание принадлежит мне, а моя серьга стоит больше твоей жизни», и ни один в этом зале не имеет энергетику, схожей ему. Юнги тяжело сглатывает и обнимает себя руками, не переставая пилить затылок мужчины взглядом. Внутренний волк затих, но на смену приходит беспокойство. Что-то не так, и это «что-то» связано именно с этим альфой. Юнги замирает, прикоснувшись ладонью к белому воротничку рубашки, когда мужчина оборачивается. Кажется, он уменьшается в размерах ещё больше. У альфы глубокие чёрные глаза, а после его взгляда, наверное, склонять головы должны. Точно вожак. Нахмуренные брови придают мрачный вид, а от понимания, что за мужчина сейчас перед ним, Юнги бы тут же сорвался обратно в уборную и не выходил оттуда до тех пор, пока этот гигант-альфа бы не ушёл, только вот невидимая сила не позволяет сдвинуться с места. При виде крохотного омеги волк немного расслабляется, только вот Юнги уже не успокоить. Про него очень много написано в интернете. Пугающее количество статей, содержимое которых заставляет покрыться мурашками. — Это Юнги, мой младшенький, — Таро, который совершенно не знает причину беспокойства омеги, тепло улыбается и подходит ближе к брату. Губы альфы трогает лёгкая улыбка, только вот волчонка это не успокаивает. Взгляд мужчины не скользит вниз по хрупкому телу волчонка, только на глазах задерживается. Они чёрные, как бусинки, совсем кукольные. Юнги теряется, когда альфа протягивает руку ладонью вверх. Теряется не он один. В Таро просыпается ревнивый брат. Его внутренний волк клыки пока не обнажил, только вот если Чонгук позволит себе что-то большее, он себя сдерживать не будет и раздерёт морду этому нахальному волку сразу же после мероприятия. Неуверенно омега прикасается к загорелой руке своей бледной ладошкой и тут же краснеет, потому что губы альфы оставляют несколько поцелуев на коже ладони, а его пальцы немного сжимают омежью кисть. То, что альфа поцеловал его не один раз, увидел не только Юнги. Он хочет как можно скорее вырвать руку из хватки, только вот волк отчего-то замирает, вновь прикоснувшись губами к ладони омеги, будто что-то почувствовав. Он поднимает взгляд, расслабляет пальцы, и волчонок, который точно в ту же секунду прижал бы свою ладошку к груди, неуверенно отходит. Таро хмурится. — Мне очень приятно познакомиться с тобой, Юнги. Волчонок кивает и вновь себя обнимает, взгляд опускает. Брат подходит ближе, поддержку немую ему даёт, а потом переводит серьёзный взгляд на вожака стаи Чон. Чонгук задумчиво смотрит на омегу, игнорируя прожигающего взглядом Таро, а потом уходит, сухо бросив несколько слов на прощание.