Моя любовь на пятом этаже - почти где луна

Холодный ветер дул прямо в лицо, заставляя прятать лицо в колючий шарф. Была зима. А я всё продолжал бродить среди унылых пятиэтажек. Прям как в тот день, когда мы познакомились. Это был забавный случай, ты тогда прятался ото всех, пытаясь спокойно покурить, а я убегал от местных парней, которые решили, что будет ахуенно весело бегать за мной, постоянно крича вслед: «Пидорд!» А тебя они знали. Одноклассники или типа того. У тебя вообще была вполне себе крепкая репутация среди местных. Позже ты мне рассказывал, как про тебя и твою ориентацию все узнают. Вокруг было много гомофобов, которые не брезгали ничем подобным. Было так странно и непривычно, когда ты сначала заступился за меня, а потом приветливо протянул руку, со словами: «Жора, будем знакомы». Вообще тебя звали Георгий Владимирович Путь, достаточно колоритно, но ты предпочитал простое домашнее «Жора» или «Жорик». Ты, собственно, был таким же простым и милым. Я никогда не забуду день нашей встречи. Несмотря на то, что где-то полгода назад твой отец пытался меня убить, я медленно брожу среди дворов, медленно приближаясь к твоей пятиэтажке. На улице было холодно, но больше не было того, кто мог бы заставить меня одеться теплее, так что я просто засунул руки в перчатках без пальцев в карман, пытаясь согреться. Знаешь, твой отец... Всех слов всех языков мира не хватит описать какой тварью был этот человек. Я до сих пор его ненавижу как и себя. Смотря на него, мне кажется, что может это и хорошо, что я своего ни разу в жизни не видел. Всё, что я о нём знаю, так это то, что он был музыкантом и когда узнал об беременности мамы уехал в тур и не вернулся. Надеюсь, что он где-то так и остался в дыре, без успехов и без каких-либо мыслей. Или сдох от передоза. Он наверняка был тем ещё ослом. Но по крайней мере (хотя я не уверен, откуда же мне знать?) он никого не убил, а твой, пусть и не совсем своими руками… Миша, кстати, хорошо держится. Хотя всё произошедшее сильно по нему ударило. Он сильно похудел. Недавно приходил к нам, одёжка болтается. Рассказывал, что твоя мать беременна. Тётя Дана была очень печальной, так что скорее всего беременность и ещё один ребёнок идея твоего отца уёбка. Все опечалены. Твоя бабушка устроила целый скандал, когда я пришёл на похороны. Не потому что она была зла на меня или тебя (хотя эта прекрасная девушка никогда бы не разозлилась на своего внука, тем более, ты совсем не виноват), а потому что её зять готов был убить меня прямо там, а она прямо у порога в церковь закричала, что сейчас все пришли проститься, а всё остальное потом. Так вот, мы остановились на Мише. Он иногда приходит ко мне, посидеть, почитать, пожаловаться на суматоху из-за скорого появления ребёнка. Ах да, я забыл сказать, что у тебя будет сестра. Ты бы обрадовался. Тебе всегда нравились дети. Знаешь, Жора, из тебя бы вышел отличный учитель младших классов. Пару раз твой брат оставался ночевать у меня. Не мог больше находится дома. Зато у него новый друг. Рома крайне приветлив и мил. Правда, старше года на два, но это не страшно. Один раз они оба ночевали у меня. Ну не мог я такого замечательного парня, как Роман отпустить поздно ночью! Тем более он жил даже не в городе, а небольшом посёлке рядом. Как бы он добирался? Мы разговорились. Умный парень. Очень умный. Чем ближе я подходил к твоему дому, тем чаще на меня оборачивались. Кажется, узнают. Слава богу, что ночью народу было маловато. Я остановился и достав сигареты посмотрел на небо. Сегодня полнолуние. Сейчас бы ты рассказывал мне об оборотнях, эх… Да, я часто стал оставлять кого-то с ночёвкой. Мама работала или просто отсыпалась, ей вообще было плевать, главное, чтобы не шумели. Возможно, таким образом я старался заглушить всё то, что заставляло меня страдать. Не знаю. Мне плевать. Ты был самым хорошим человеком в моей жизни и если бы мне предложили счастливую жизнь где-нибудь в Нью-Джерси и любящей семьёй (где даже если родители разошлись, мой отец был нормальным человеком, и, допустим, после развода активно участвовал в моей жизни), собрал группу и прожил свою жизнь рок-звезды, но никогда не встретил тебя, то я отказался. Да, ты умер практически из-за меня (да, я всё ещё виню себя, хотя в своей записке ты ясно дал понять, чтобы я этого не делал, не надо смотреть на меня со своего облачка в раю своим этим-самым-взглядом после которого всё сгорает внутри и хочется тебя крепко обнять, сказать, что всё хорошо, в общем, сделать всё, дабы лик безысходности стёрся с твоего лица), но если бы твое место рождение не изменилось? Думаю, финал был похож. Не я, так тот парень с каталонским именем Берт. Хотя, может он умнее, и ты бы выжил, а мне стоит просто уйти. Ой, всё, я уже сейчас чувствую на себе тот странный взгляд. Но, если думать более эгоистично, зная финал, я бы остался. Время, проведённое с тобой, является самым лучшим. Я докурил, а слёзы уже были готовы начать идти, но нельзя. Будет ужасно, если меня кто-то заметит здесь. Почему я начал всё это вспоминать, а не просто пошёл и не пожелал тебе спокойно ночи, не сводя глаз от твоего окна? Ну и надеясь, что твой отец выполнит своё обещание. В письме ты тоже часто напоминал мне про слова данные мной. Я их выполню. Я стал активно готовиться к экзаменам и поступлению на фельдшера. А ты бы наверняка доучился до одиннадцатого и поступил бы в лучший архитектурный ВУЗ. Ты говорил, что-то была случайность. Что никто не знал о том, как отец с друзьями вернётся рано и нас увидят. Ты успокоил меня, Мишу, мать, бабушку, ты ангел, если смог утихомирить весь район. Но этого было слишком много. Прости, солнце, мне так жаль. Почему ты молчал? Ты мог бы хоть с кем-то поговорить, Жора, ну почему? Путь к твоему дому продолжится. Я помню всё. Почти всё. То, как мы покупали чипсы, то, как дрались (не друг с другом) за гаражами, как курили в школьном туалете, как мечтали сбежать и тому подобное. Всё самое хорошее о тебе. (Плохого и не было) Мне часто говорят, что нужно отпустить тебя, что тебе не хочется видеть мои страдания, что тебе больнее от этого. Солнце, мне так жаль. Я был на месте. Во дворе никого, а в твоей комнате не горит свет. Ну да, время позднее, пора спать. Я постараюсь, правда. Тем более ты и в предсмертной записке писал, что так лучше, что только после этого отец отстанет от меня, от тебя, да и от всех в целом. Ты писал, чтобы я улыбался и был таким, как прежде, словно ничего не случилось. Господи! Это так трудно! Я не могу, слышишь, не могу! Но… постараюсь, правда. Я такой идиот, прости меня, прошу, солнышко. Как я ему, он мне знаком, — Он меня считает чудаком: «Пришел опять Сюда стоять, Всю ночь не спать и ждать…» Под покровом темноты Смотрю наверх, туда, где ты, — Выше нет на свете высоты; Дворы пусты, Свели мосты, И лишь коты Со мной «на ты» Моя любовь на пятом этаже — Почти где луна; Моя любовь, конечно, спит уже — Спокойного сна! Моя любовь на пятом этаже… Навечно спокойного сна, Жора, я люблю тебя.