Солнце и Луна

***

Как же Арса всё достало. Нет не всё конечно, а конкретно кое что, а точнее кое кто, ещё точнее Антон, и все что он делает! Да он просто в ахуе от этого зеленоглазого чертёнка! Кто ещё кроме него, может стать таким шилом в одном месте во всей жизни Попова? Правильно только сам Арсений! Нет, конечно, Антон просто сказочный в последнее время. Его как будто подменили, будто он совершенно забыл о их расставании в больнице. Будто все всегда было именно так! И Арс не может не признаться себе, что действительно хотел бы этого, но сделанного не воротишь и он это прекрасно понимает. От того пытается убедить себя, что и не хочет вовсе всех этих телячьих нежностей. А все началось с этого разговора по телефону. Арс тогда наивно решил, что Шастун забудет все, как и все разы до этого. Но какого же было его удивление, когда Антон сам об этом заговорил, правда удивление тогда быстро сменилось раздражением из-за нарастающего смущения, но об этом Арс предпочитал не думать. А у Антона как будто слетели тормоза, он словно до побелевших костяшек на руках сдерживался все это время, а сейчас педаль тормозов просто сломалась от перенапряжения и отлетела куда то в окно; будто не сбавляющий теперь скорость Антон просто не давал никаких шансов. И стоит признать, что Попов с каждым днем все больше удостоверялся, что слово «будто» в этой формулировке справедливее будет заменить на «точно». И это точно его не радовало. Но Арсений никогда не был вруном, уж тем более к самому себе; это был, можно сказать, один из его «пунктиков» в эдаком списке «констант жизни». И все чаще подмечал про себя, что где то в глубине души действия такого необычного для него Антона не вызывают никакой неприязни и даже раздражения, скорее они были милыми, воодушевляющими и… приятными? Сердце больше не ёкало, оно только стучало чаще заливая щеки лёгким румянцем. Антон точно специально старался, что бы Арсений привык к такому. Потихоньку, без лишней спешки, но привык. И Арс привыкал… постепенно высвобождая зажатую любовь и сам не понимал, почему даже не пытается сопротивляется. Сердцу, как говорится, не прикажешь… Чёртова народная мудрость… Антон был действительно сногсшибательным в последнее время. Его отросшая чёлка быстро стала арсеньевской слабостью. Эти ребячливые длинные кудряшки, в сочетании с пронзительными зелёными глазами и изумительной искренней улыбкой могли бы свести с ума кого угодно — в этом Арсений даже не сомневался. И вот этот вот человек-мечта с такой заботой наливает ему его любимый кофе, каждый раз, как они заходят вместе в гримерку, улыбаясь ему во все 32, так, будто именно его ждал всю жизнь. И эти такие небольшие, но приятные мелочи: вроде его любимой закуски после съёмок, которую Антон приносит лично, или подкинутая вовремя бутылка воды. И это только первое что Арсу вспомнилось. Иногда брюнету кажется, что Антон знает его как облупленного. Больше всего слух резало все более частое упоминание его, как «Арсюши» и это было действительно то, от чего внутри все расцветало и хотелось улыбаться вместе с Антоном самой искренней улыбкой на свете. Перед глазами как будто взрывались тысячи фейерверков, когда Антон нежно касался его шершавыми подушечками пальцев, иногда мог даже приобнять. А когда брал его за руку; именно за руку, не за локоть или предплечье, а за руку, сжимая крепко, но с такой аккуратностью будто боялся случайно разбить, сломать маленького такого и беззащитного Арсения; завизжать хотелось от счастья, что даже дыхание на секунду перехватывало. А добивала из неоткуда появившаяся привычка утыкаться носом в шею или в щеку, иногда в плечо или даже в ухо, шепча при этом какую то ерунду уставшим голосом. В такие моменты объятия становились дополнением, не менее приятным, и никого из них абсолютно не волновало чужое мнение. И вот это все стало таким близким, таким родным и правильным буквально за пару недель. А перестать отвечать на подобные жесты у, наконец-то, расцветшего Арса просто не получалось. Да и с каждым днём объятия становились на долю секунды дольше, взгляд задерживался на нем чуточку чаще, а улыбка становилась только ослепительнее. Даже то, что Антон старается держаться ближе к нему не ускользнуло от его внимания. И эти маленькие мелочи возможно кому то бы показались незаметными… Но в последнее время Арс стал ловить себя на мысли, что представлял, когда Антон в очередной раз задерживался с обнимашками; как он трётся об арсову щеку мурлыча что то сладкое, даже слегка приторное прямо в ушко, обжигая кожу жарким дыханием. Смущённо чмокает в щеку, смелеет, целует шею, потом дальше вверх, в скулу и лижет мокрым языком прямо в губы. Осмеливается, мягко целует, обводя языком нёбо, переплетая их языки в жарком и мокром танце. И от таких мыслей на щеки набегает красная пелена, а в низу живота начинает приятно сгущаться тепло. Арс устал. Чертовски устал от этой недосказанности. Они с Антоном ведь даже не обмолвились «давай останемся друзьями», но вели себя так будто всего этого просто не было, и были только они и их нарастающие чувства, их (вновь) зарождающиеся отношения. Если говорить на чистоту, Арсений был не против; против был его разум но не он сам, не его сердце уж точно. Но что с этим делать было совершено непонятно. Конечно, сердце с разумом всегда враждовали и будут враждовать, просто от того что они живут по разным законам. Но все равно в одном мире, в одном теле. А его разум кажется жил в отдельном мире от его же сердца. И возникал лишь вопрос «Как так получилось?», а ответ на него Арсений честно не знал. Лишь одно он знал наверняка. Что бы не было в их прошлом, сейчас он все равно любил, тепло и нежно, искренне. Осталось лишь надеяться что его любят тоже, а не просто издеваются. И когда Арсений заметил что эта надежда заменила собой почти полностью все плохие воспоминания, назад пути уже просто не было.

***

Всё-таки Антон сейчас был по настоящему счастливым. Да, уставшим тоже, ведь съёмки и нехватки сна из-за тура просто выматывали его. Но радость от того что его не отталкивают лишь усиливалась. Со страхом приходилось отмечать про себя что сложно сдерживаться рядом с Поповым. Иногда он почти за секунду до неизбежного отдергивал себя, пытаясь отдышаться. Но все равно позволял себе все больше и больше, дольше смотреть и обнимать, трепать по волосам, хвататься за руки. И эти касания казались такими правильными, будто прошлое для них ничего и не значило. Как бы Антон хотел этого… Лучшее лекарство для него сейчас был Арсений. Звонить ему, писать, а в моменты встречи посвящать ему как можно больше времени и внимания, так что бы он тоже это замечал. Что бы видел его чувства. Чувствовал его любовь. Стоит сказать, что Антон во многом не был идиотом и намерено не убавлял темп, надеясь что так, потихоньку, он докопается до заветного клада, в конце концов его всегда ведь могут оттолкнуть, верно? Телефон весело звякнул, показывая на вспыхнувшем экране уведомление. Антон с интересом вскинул брови, привстав с кровати. Звук у него был лишь на некоторых номерах, на самых важных. На экране блокировки отображалось сообщение от контакта «Арс» — Не опаздывай на съёмки как в прошлый раз, дурак! Я надеюсь ты там уже в машине и едешь к нам? Помнишь что сегодня за гость, надеюсь, а то мы с ним успеем обо всем наболтаться и без тебя) В голове пронеслась только одна мысль и подтвердилась ухмылкой: «Что же ты со мной делаешь Арсюш…» Но всё же пересилив ноющие от усталости мышцы, пришлось встать с кровати и пойти собираться. Терять возможность провести время с Арсением, да и со всеми тоже, совсем не было смысла. Съёмки закончились быстро. Сегодня всё шло как нельзя лучше и стоит признать это радовало всех. Потому что выпуск наверняка получится крутым, а энергии у команды было ещё хоть отбавляй. Собственно, наверное, именно поэтому никто и не спешил домой. Арсений был сегодня как всегда очаровательным, очки он наверняка носил для брутальности, только совсем не подозревал что те лишь придают его образу уюта. Стоило всего-то посмотреть на него и поймать его улыбку, что бы почувствовать как тебя почти реально заворачивают в мягкий, пушистый плед и усаживают на окно, за которым только снег, снег и ещё раз снег, попутно вручая кружку горячего шоколада в руки. От такого Арсения голова шла кругом, а у влюбленного Антона вообще грозилась в очередной раз скинуть напрочь крышу. Он был его персональным адом и раем одновременно, это пугало и, вместе с тем, завораживало. Немой вопрос «За что мне это?», кажется всегда имел двойной смысл. Созерцать такое было слишком сложно для Антона, поэтому он вскоре не выдержал и сказав ребятам что отойдет покурить, направился на улицу; к своему счастью он нашел подходящее место с перилами и крышей, где ветер пробирал не так сильно. Антон курил в последнее время редко, но когда выдавалось, он чаще наслаждаться не никотиновым дымом, а возможностью побыть одному и обдумать все, что скопилось в голове. Для него это была важная отдушина — иметь возможность помолчать и просто наслаждаться ветром щекочущим уши. Зима в последнее время была по особенному хороша, может не идеальна, но вполне красива. Снег выпадал не слишком часто, что бы создавать проблемы в передвижении, но достаточно что бы укрывать все своим белоснежным одеялом. Ветер гулял по тротуарам, разбрасывая ещё не успевшие упасть снежинки в разные стороны. «Красота одним словом» — подумал шатен и тут же напрягся. Где то за его спиной послышался шорох и скрип только что выпавшего снега. Антон поспешил развернуться и бросил догоревший окурок в сторону, слегка покашливая после последней затяжки. Удивление чуть не выкатило его глаза из орбит, когда в очертаниях человека, который приближался к нему, он различил Арсения, собственной персоной! Это нужно считать за везение или наоборот? Во всяком случае Шастун прекрасно знал что брюнет не курит и нетерпеливо ждал, когда ему сообщат о цели визита. — Твою мать, Шаст! Ты какого черта так далеко утопал? — Арсений злился, а недоумевающий шатен только сейчас заметил что его дорогой собеседник даже не накинул куртку на плечи, что уж говорить о кроссовках, которые накрыло снегом пока тот доплелся сюда. — Потому что не думал что кто нибудь пойдет за мной. Я хотел побыть один. — Антон был спокоен и отвечал совершенно серьезно. Не совсем понимая раздражения брюнета. — Ну извини, не хотел нарушать твою идиллию. — Шастун заулыбался, как он улыбался только Арсению, потому что уловил в этом напускном сарказме действительное раскаяние. — Ты — моя идиллия. — смотря прямо в глаза выдал шатен. — Кстати почему ты в одной кофте в такую погоду? — теперь он уже немного нахмурился, но все ещё по-доброму улыбался. — Потому что я не рассчитывал, что тебя придется столько искать. — Попов отреагировал на первые слова Шастуна лёгким румянцем, но видимо предпочел не озвучивать свои мысли по этому поводу и отвёл взгляд в сторону. — Так не пойдет, иди сюда. — Арс вздрогнул когда его уже слегка прохладных плеч коснулись чужие, но при этом очень знакомые руки. Антон скинул с себя куртку, бережно укутал в неё брюнета и прижался боком, опираясь на перила. — Нет! Что ты делаешь, ты ведь замёрзнешь! — Арсений пытался сопротивляться, но просто натурально плавился от такой заботы. — Я хотя бы в теплом худи, а снизу футболка, у меня больше шансов не замёрзнуть. — Шастун весело подмигнул ему и ухмыльнулся своим мыслям — Но если тебе это так важно, можешь обнять меня, тогда нам точно будет теплее. — он расставил руки в разные стороны не переставая улыбаться. Иногда брюнету казалось что Антон способен улыбаться сутками напролет. — Ну уж нет. — Арс покраснел и сглотнул, потому что признаться честно, ему жутко не хватало обнимашек. Но он ведь не нюни разводить пришел, а серьезно поговорить с бывшим молодым человеком! — Ты кстати так и не сказал зачем пришел. — Антон вопросительно окинул взглядом собеседника, пытаясь найти в нем ответы. — Я… это, в общем — Арсений слегка прокашлялся, пытаясь придать голосу строгости и прогнать подступающий холод. — Нам нужно поговорить. — на удивление получилось достаточно хорошо и внятно; достойно похвалы, если бы не слишком испуганный взгляд Антона, который еле унимал дрожь, конечно…