Revers

      Раннее утро. Территория бывшей столицы Нации Огня. Именно здесь располагается одна из лучших школ во всех Объединенных Царствах, как теперь назывались земли, некогда разделенные по стихиям. Здесь обучали и мальчиков, и девочек всему, что может им пригодиться из наук: грамматика и письменность, математика и геометрия, магия стихий, физическая подготовка, языки и история. И именно в кабинете истории сейчас наступило затишье. Просторная классная комната с ровными рядами одноместных парт, детишки всего лет десяти от роду, одетые в одинаковую удобную форму, сидят на своих местах и смотрят во все глаза на строгую учительницу. Все здесь ее звали Мадам. Конечно же, у нее было имя, но ученики будто бы боялись его произносить. Статная, с глазами цвета маленьких острых осколков льда, в своем длинном строгом багровом платье, она взирала на учеников сегодня особенно мрачно и будто бы не знала, с чего начать. И не удивительно. Именно сегодняшний день был помечен черным цветом во всех календарях, потому что именно в этот день, когда-то очень давно, все началось. — Итак, класс, — она переплела свои длинные тонкие пальцы, похожие на паучьи лапки, и сложила ладони на столе перед собой. — Кто скажет мне, в чью честь воздвигнут памятник на главной площади нашего города? — ее взгляд скользит по еще округлым детским лицам и большим светлым глазам. В нынешнее время все эти дети могли жить в достатке и мире, не боясь напастей из внешнего мира. И Мадам, как заслуженный историк, не могла не радоваться этому где-то в глубине. Она то сама не застала тех времен, ведь была еще слишком молода для этого, но знание истории давало ей понимание о том, насколько тогда были темные времена и как тяжело приходилось даже совсем юным цветкам. — Принцессе Азуле, Мадам, — сперва подняв руку, отозвалась светловолосая девочка с первой парты, тут же вжимая голову в плечи, будто боясь, что вот-вот на нее падет страшная кара. Мадам всегда удивлялась тому, как дети ее боялись. Она ведь даже оценки ставила исключительно за их знания. Может, их так пугает ее строгий взор? — Вообще-то, Лорду Огня Азуле, — поправил мальчишка с задних парт, что прятался за спинами своих соседей спереди. В классе Мадам не было принято озвучивать ответы без согласия учителя. Однако, похоже, сегодня учитель была в достаточном расположении духа, чтобы лишь прищуриться на мгновение, выдавая свое недовольство нарушением правила. — Верно, — наконец, кивает она, поднимаясь из-за стола медленно и плавно. Женщина подходит ближе к панорамному окну, из которого открывался прекрасный вид на их большой город. Живой, процветающий и счастливый. Порой, Мадам поражалась — как все эти люди могут быть так беспечны, зная о том, что произошло в далеком прошлом? — А кто скажет мне, что такого сделала Лорд Огня? Почему ей поставили памятник именно здесь? — она, не поворачивая головы, скосила взгляд в бок, на притихший класс. Похоже, никто не знал ответа. — Не страшно, если вы не знаете этого, в конце концов, вы здесь, чтобы узнать, — уголок ее рта дрогнул в легкой полу-улыбке, когда по комнате прокатился облегченный вздох. Сегодняшний урок, разумеется, был особенным, в связи с мрачной датой, однако, в остальном – совершенно обычный. — Мы начнем ее историю издалека. Задолго до того, как первый крик еще тогда принцессы Азулы раздался в новом для нее мире, — учительница вдыхает полной грудью воздуха, готовясь к долгому рассказу. Она была уверена – каждый должен знать эту историю, но еще она была уверена, что этому классу еще рано знать о таких ужасных вещах. Впрочем… Кто она такая, чтобы спорить с Министерством. – Возможно, многие из вас не знают, но наш мир стал привычным нам лишь двадцать лет назад, когда Аватар вновь установил равновесие, и главы государств собрались, чтобы решить – как им избежать повторения истории.       Еще всего двадцать лет назад нашу карту делили всего по четырем цветам, по цветам стихий, народам которых принадлежали те, или иные земли. Соединенные Царства не были едины – на их месте было Царство Земли, Воздушные Кочевники, Племя Воды и Нация Огня. Долгие столетия все четыре народа жили в мире и согласии, под покровительством Аватара, что перерождался раз за разом в новом теле, среди новой стихии. Но именно в этот день, сто пятьдесят лет назад, Племя Воды объявило войну. Собрав все свои войска, они выдвинулись сразу с двух сторон — с Северного и Южного полюсов, закрывая мир в капкан своих сил, захватывая все новые и новые земли. Они не боялись Воздушных Кочевников — те никогда не были готовы к войне, не боялись Царства Земли — их армия была мала и немногочисленна, они всегда больше интересовались наукой. Но вот Нация Огня — стала их главным противником. С самого начала той страшной войны Племя Воды истребляло всех магов огня и всех граждан Нации Огня, не щадя ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни детей. Лишь немногим удалось укрыться от смерти, потерявшись где-то на обширных территориях Царства Земли.       Не пощадили они и племена Воздушных Кочевников, ведь тогда было известно – следующий Аватар придет в мир из их числа. Сейчас, в наше мирное время, многие храмы восстановлены, и маги воздуха вновь вернулись в наш мир, однако на тот момент они считались исчезнувшими. Как и Аватар. В момент, когда он нужен был миру больше всего – он исчез, и мир погрузился в мрак войны. Несколько поколений рождались, росли и умирали в этой войне – она длилась по меньшей мере сто лет. Венценосная семья Нации Огня считалась погибшей. Однако… Братья — Озай и Айро остались в живых, а вместе с ними и дети Лорда Озая: его старший сын — принц Зуко, и его младшая дочь — принцесса Азула. Они долго копили силы, тренировались, наращивали мощь и искали людей, пока в один день не собрали свой первый отряд, состоявший всего из двадцати человек, лишь трое из которых были магами. Сейчас доподлинно не известно, где точно пряталась венценосная семья и сколько точно было в их первом отряде людей, однако — он был мал. Лорду Огня приходилось самостоятельно тренировать бойцов, чтобы те стали сильнее.       И, когда Озай решил, что они готовы — отряд двинулся в путь. Их первой точкой захвата оказалась небольшая деревушка, на самом краю Царства Земли. И им сопутствовала удача. Деревня за деревней — они освобождали все новые земли от захватчиков и попутно пополняли свои отряды, превращая их в еще маленькую, но уже достаточно сильную армию. Спустя год, когда принцу Зуко исполнилось четырнадцать, Лорд Озай сделал его командующим одним из отрядов и отправил на восток, так же захватывать новые деревни. К тому моменту оба его ребенка уже были не только хорошо выучены боевым искусствам, но и бывали в настоящем бою. В разных источниках цифры расходятся, однако, историки считают, что первое свое убийство принц Зуко совершил в возрасте одиннадцати лет, а его сестра – еще в восемь.       Однако, еще через год странствий принц Зуко потерпел сокрушительное поражение, потерял всех своих бойцов в осаде небольшого города на западной границе Царства Земли и вернулся к отцу едва живой. Лорд Озай считал, что сын опозорил его и очернил лицо гордой Нации Огня своим позорным побегом, а потому вызвал его на традиционный поединок Нации Огня — Огни Кай. Принц Зуко был не готов и не хотел биться со своим отцом, он извинялся, но это не принесло никаких плодов — юный принц был ранен, получив на всю жизнь страшный шрам вокруг левого глаза, и был изгнан с новым заданием. Теперь принц Зуко должен был найти Аватара. И Лорда Озая совершенно не интересовало, как его сын это сделает.       Многие и по сей день считают Лорда Озая страшным тираном и склоняются к мнению, будто если бы не Племя Воды, то войну бы развязала Нация Огня. И, как по мне, они совершенно правы. Как правы и в том, что это было бы такое же жестокое правление, в котором многие народы подверглись бы откровенному истреблению. И кто знает, как бы тогда повернулась история. Может быть, сейчас мы бы не сидели с вами здесь, в этом классе, в тишине и умиротворении.       Именно тогда принцесса Азула стала одной из главных фигур Нации Огня. Ее брат был лишен права наследия престола, и теперь именно она должна была в нужный час заменить своего отца и продолжить его дело. Поэтому Лорд Озай начал, помимо изнурительных тренировок, проводить со своей дочерью еще и дополнительные уроки, развивая ее стратегическое мышление и познания об устройстве мира. Он хотел создать из своего младшего ребенка идеальное оружие, жестокого диктатора, каким был он сам. И, пожалуй, он бы достиг своей цели, если бы в один день все не изменило неожиданное событие.

***

      Ранняя осень. В это время в Царстве земли еще бывает жарко и сухо, как в этот день. За плечами Азулы и ее небольшого отряда, лишь четверо из которых — маги, долгая изнурительная дорога после не менее долгого изнурительного боя. Еще вчера они с отцом, дядей и небольшой армией захватили городок, а сегодня ее уже отправили дальше. Самостоятельно. Отец ей доверял, был в ней достаточно уверен, чтобы повторить попытку разделения сил, и это не могло не заставлять ее гордиться. Девушка самодовольно улыбалась все утро, смакуя эту мысль, когда они еще только выдвигались из того города в сторону знаменитого Ба Синг Се. Конечно же, отец бы не стал отправлять ее захватывать эту махину одной. Но захватить несколько деревень по пути – запросто. И сейчас, плавно покачиваясь в седле своего ящера, принцесса уже не так сильно радовалась. В горле давно пересохло, но воды было так мало, что она не могла позволить себе лишнего глотка. Еды тоже мало, поэтому и голод утолить было нечем. Оставалось лишь надеяться, что тот парнишка, разведчик, которого она выслала вперед себя, вернется с хорошими вестями. Если вообще, конечно вернется. — Ваше Высочество! — из собственных мыслей Азулу выдергивает молодой солдат, что еще этим утром отправился вперед на разведку. Она не помнила лица, но точно помнила выглядывающий из под зеленой накидки значок огненной нации. Спрятанный, но гордый. Его носителя можно было бы уважать уже за это – в то время, когда магия огня под строжайшим запретом, когда всех магов вырезают, будто паршивых собак, он продолжал носить этот знак отличия. Пускай и скрыто. — Я вернулся к вам с радостными вестями, — дождавшись разрешающего кивка, разведчик тут же выдает свой доклад, стараясь не путаться в словах и рассказать как можно больше. — Впереди небольшая деревушка, едва ли на пару сотен жителей, — докладывает солдат, утирая пот со лба. И его глаза горят. Кажется, он ужасно счастлив и рад тому, какие вести он несет своей принцессе. В их рядах было не так много истинных уроженцев огненной нации – многие присоединились к сопротивлению просто потому, что устали от гнета Племени Воды. Они хотели свободы, мира и спокойствия для себя и своих близких. Они просто хотели больше не бояться выходить на улицу, жить своей жизнью, может, даже путешествовать. Поэтому многие присоединялись к ним не из верности Лорду Огня, но из желания добиться другой жизни для себя и окружающих. И, пожалуй, Азула это даже ценила. У них — каждый боец на счету. Опытный ли, умелый ли — не столь важно. — Людей из Племени Воды нигде не видно, но жители кажутся напряженными, — продолжает он свой доклад, не спуская с принцессы взгляда. Многие, может и он в том числе, считали ее такой же безумной тираншей, как и ее отец, но сейчас молодой солдат смотрел на нее с надеждой и почти восхищением. И Азула могла это понять — им, правителям, сейчас просто необходимо было выглядеть достойно, стойко и уверенно, чтобы поддерживать боевой дух своих бойцов. Может, не из любви к ним, но хотя бы для того, чтобы люди, все еще остававшиеся просто людьми, продолжали верить в возможность перемен и прикладывали к ним как можно больше усилий.       В этот самый момент на самом верхнем уровне великого города Ба Синг Се, во внутреннем дворике, у небольшого фонтана Сокка слонялся без дела. Он ненавидел это место, ненавидел всех этих людей и все это вынужденное бездействие. Всю свою жизнь он привык к постоянному бою. И если даже ему не приходилось вступать в настоящий бой — его ждала жестокая битва на выживание внутри собственной семьи. Он помнил каждую тренировку с родной сестрицей, которую считал совершенно безумной. Он помнил шрамы, что она оставляла на его теле, оттачивая мастерство своей магии, помнил, как она только начинала практиковать магию крови, и ненавидел каждое мгновение той жизни. Но это было намного лучше, чем эта тишина вдали от боевых действий. Место, в котором его ненавидел буквально каждый человек, которого юноша мог бы здесь встретить. От бродяги до ныне личной гвардии в лице элитного отряда Дай Ли. И Сокка чувствовал это собственной кожей. И ничего не мог с этим сделать.       Именно поэтому появившийся в дверях заднего дворика слуга кажется будто бы мессией. Он выглядит запыхавшимся, будто бежал через весь город, чтобы донести новость до своего нового правителя. Слуга смотрит на него испуганно, будто боясь, что в любой момент лишится жизни, но в то же время радостно — новость могла сулить всему городу избавление от очередного тирана. — Господин, — начал он, едва отдышавшись и получив разрешение говорить. — Наша разведка доложила: всего в нескольких сотнях миль от города появились маги Огня. Они захватили несколько деревень и, похоже, двигаются в нашу сторону, — закончив свою мысль, мужчина тут же умолк, поджимая губы. Захваченные деревни – не такая уж хорошая весть, а, как известно, за плохие вести первому попадает тому, кто их принес. И сейчас, кажется, он действительно испугался за собственную жизнь. Но отпрыск тирана вдруг расплылся в довольной улыбке, приосанился, поднимаясь с каменной скамьи, и сразу же отдал приказ собрать отряд и седлать страусов.       Странная реакция, кто же радуется дурным вестям? Но слуге было невдомек, что вся эта ненависть, все это желание избавиться, изничтожить — было совершенно взаимным. Уставший сидеть на месте, Сокка был рад появлению врага — он мог, наконец, отправиться отсюда подальше, пуститься в бой и заняться хоть каким-то делом. Лишь бы не эта кошмарная скука и прозябание в безделии. И то, что донес слуга, обещало не просто прогулку для разминки, а, может быть, что-то вполне интересное и занимательное. Что-то, что позволит размять не только тело, но и разум, что изнывал в агонии от бессмысленного прозябания.       Кто-то мог бы сказать — отец Сокки проявил доверие, отдал под начало своего отпрыска самую стратегически важную точку, огромный развитый город. Но думающий человек, умеющий подмечать детали, просто знающий Хакоду, точно бы понял – это ссылка. Учитывая страх народа Земли, учитывая все устройство города и многочисленность армии племени Воды, удержать этот город мог бы любой его генерал, имеющий хоть крупицу мозгов, а Сокку можно было отправить на более важное задание. Но юный принц точно знал — рядом со своей сестрой он был просто ничем, пустым местом, не способным на должные поступки. Именно поэтому он оказался здесь. В этой золотой темнице с шелковыми подушками. Там, где он будет страдать куда больше, чем даже в долгом изнурительном походе без людей и припасов.       Однако, во всем этом великолепии, в пыли дороги, которую поднял целый отряд верхом на страусах, юношу не покидало такое почти параноидальное ощущение – что, если эти новости лишь происки Дай Ли, желающих самостоятельно перехватить власть в городе и освободить его от Племени Воды, пока их предводитель с крупным отрядом за плечами покинул крепкие стены, стремясь искоренить несуществующую угрозу? В конце концов, о Нации Огня уже давно ничего не было слышно, многие действующие лица давно считались погибшими. Старик-генерал Айро, отпрыски Лорда Огня. Кажется, считалось, что они погибли уже достаточно давно, не меньше трех лет назад. А тут вдруг снова новости о Нации Огня? Странно и подозрительно. И все же принц хватается за эту призрачную надежду.       Они занимают небольшую бедную деревушку, когда солнце достигает зениты. Племя Воды маскируется под местных жителей — кто-то одевается под торговцев, кто-то под нищих и пьянчуг. Сокка же прячется одновременно на виду у всех, и в то же время – там, где его вряд ли заметят сразу. Единственная таверна в деревне, такая же бедная и обшарпанная, с местами прогнившими половицами и ступеньками. Молодой человек поднимается наверх, И занимает место за столиком у самого окна. Для правдоподобия – перед ним стоит глиняный стакан с соком, но на коленях мирно покоится любимый меч, выкованный из осколка настоящего метеорита. Когда-то давно его еще совсем мальчишке подарил учитель. Это было их маленьким секретом, как и то, что только Сокка знал – учитель был родом из Нации Огня. Единственный человек из огненного народа, которого юноша всегда любил и уважал. Его подарок не раз и не два спасал юнца от неминуемой гибели, которую несли те, кто обладал магией элементов.       Постепенно деревню накрывал полумрак наступающего вечера, и один из местных бродяг прошелся по единственной крупной улице с небольшим фонарем и несколькими деревянными спицами, чтобы поджечь факела, что осветили путь. Вокруг так тихо и умиротворенно, будто деревню не захватило Племя Воды, а их предводитель не засел в своей засаде, из которой открывался отличный вид на дорогу в обоих направлениях — лишь поверни голову, и увидишь где деревня берет свое начало, а где заканчивается. Да и здание такое невысокое, что при надобности Сокка сможет просто сигануть из окна, не тратя время на пробежки по шаткой скрипучей лестнице. За долгие годы войны юноша хорошо уяснил для себя множество жизненно важных уроков. И один из них — дороже времени на этом свете ресурса просто не существует.       Азула никогда не видела, но дядюшка много рассказывал о том, как величественен был когда-то народ Огня. Он показывал руины дворцов и рассказывал в самых ярких красках о том, как еще сто лет назад ее пра-пра-пра дед выходил на площадь у дворца, чтобы поприветствовать свой народ. О ярких парадах, больших школах, о том, какие изобретения придумывали их ученые. И с каждым таким рассказом в отравленном болью, голодом и изгнанием еще тогда совсем юном сердце принцессы загоралась ненависть. Чистая, искренняя, яркая. Отец считал, что именно эта ненависть и гнев его дочери дали ее пламени цвет отличный от других магов. Впрочем… Сейчас магов огня оставалось совсем немного. И, честно говоря, порой казалось, что еще чуть-чуть, и последними магами огня останется лишь королевская семья.       Такого исхода они допустить не могли. Озай, как и его дети, никогда не видевший роскоши, но всегда стремившийся к ней, тренировал своих детей, вырабатывал в них стальную выдержку, стратегический ум и полное беспристрастие к чужим страданиям. Кажется, свою первую жертву Азула убила лет в восемь — и она даже не заплакала. Сейчас она уже и не помнила, как и когда это случилось, потому что отец всегда учил – в сердце настоящего правителя не может быть места сантиментам. И они с братом никогда не позволяли себе слез и жалоб. У них не было на это права. Хотя, порой, внутри все просто разрывалось от всего того количества чувств, что скопилось внутри, где-то в глубине.       Когда солнце уже давно склонилось за горизонт, а звезды ярко светили высоко над землей, в деревушку вошло всего четверо человек — мужчина постарше, со слегка седой бородой, он опирался на большую ветку, как на трость, рядом шли двое молодых людей и девушка. Они выглядели как обычные путники — просто отец с тремя отпрысками бредет по дороге и ищет ночлега. Всю эту братию мог бы выдать один лишь взгляд девушки — тяжелый, пронзительный, он скользил по людям и домам вокруг, имитируя озирания, страх, но на деле — четко рассматривая и анализируя каждую деталь. Может, девица и была юна, но отец учил быть внимательной буквально к каждой детали. Особенно к людям, обращающим на тебя внимание. И принцесса никогда не забывала наставлений отца. Хотя бы потому, что не хотела себе такой же участи, какая постигла ее старшего брата.       Четверо неизвестных приковали к себе пристальный взгляд молодого человека, что так удобно расположился у большого окна на втором этаже таверны, и он внимательно пробежался по каждому, отметив, наверное, даже самые мельчайшие детали. Одежда была скрыта под грязными серыми, рваными балахонами, и ничье внимание не привлекли бы столь обычные фигуры — таких на дорогах и в деревнях бывало много, ведь не все могли позволить себе даже жалкую лачугу, или жизнь прямо на земле, в вечных мольбах о подати. Сам Сокка уже планировал отвернуться от них, вернувшись к стакану сока, что подрагивал в его руках от нарастающего напряжения. Ему довелось быть повинным фактически в истреблении целых народов, и сейчас остатки одного из них собирались мстить. Именно те, чьи сердца пылали самым ярким пламенем ярости и ненависти. Почти истребленные, загнанные в угол, они могли быть куда опаснее других. Отчаянный зверь, загнанный в угол, может стать самым опасным противником. Просто потому, что ему больше нечего терять.       Но он отвел бы взгляд и отвлекся на свой сок, если бы этим утром его не предупредили о надвигающейся угрозе. И если бы в какой-то момент его взгляд не пересекся с острым взором девы под балахоном. Она выглядела так, как подобает путнику, беженцу — усталая, изможденная, в рваных одеждах. Но кое-что никто и никогда не смог бы скрыть, ведь глаза – зеркало души. И в ее глазах Сокка увидел острый укол кинжала, крючья, что цепляются за самую суть вещей, кинжал лекаря, что проникнет так глубоко, как только понадобится, чтобы вытащить из раненной части тела самый мелкий осколок. Юный принц знал этот взгляд, потому что сам смотрел так же. Его замерший взор просто разбился о неподъемную тяжесть взгляда девушки, эти золотистые глаза сочились болью и лишениями. Сокка мог понять ее, скрытую глубоко внутри, печаль и вселенскую тоску, что причиняли невообразимую боль. На выдохе юноша поднимается, ибо перед ним явно были не самые простые путники, ловко перемахивает через деревянную ограду и выскальзывает в открытое окно, мягко приземляясь на землю и подзывая нескольких сидящих гвардейцев к себе. Путников всего четверо, а их, собравшихся по малейшему жесту-команде уже десять, они окружают путников, и принц чувствует собственное превосходство, глядя на уставшего противника. — На колени и без глупостей, — несмотря на юные года, его голос властен и непоколебим, под стать будущему правителю великой империи. Он смотрит, не мигая, прямо на самую хрупкую на вид фигуру в балахоне, невысокую, с узкими плечами и миловидными очертаниями красивого лица, половину которого скрывает капюшон балахона. — Вы в заметном меньшинстве, и ничего, кроме смерти, здесь не получите, если позволите себе хоть одно лишнее движение. Гарантирую, — рукоять меча приятно ложилась в огрубевшую ладонь, доставляя массу приятных воспоминаний о тренировках в прошлом, что выматывали, не давая возможности думать о чем-то лишнем и отрезвляли воспаленный разум лучше ушата ледяной воды.       Едва ступив на землю этой деревни, Азула сразу поняла — предположение разведчика было верным. Деревня и в правду выглядела пустой и безобидной. На первый взгляд ее даже завоевывать не нужно было — просто приди и захвати, развесь свои флаги и расставь охрану. Однако, внимательный взгляд выцеплял нужные детали: редкие жители, что попадались по пути выглядели напряженными и будто бы нарочито не смотрели на путников, каждый старался поскорее скрыться с пустой главной улицы. В окнах, несмотря на поздний час, не горело ни одного огня, если не считать небольшой таверны. Потертая табличка, пьянчужка на скамейке у самых дверей. Но самое важное – посетители. Из окон почти никого не было видно, а кого видно — тот молча смотрел в свой стакан и даже не беседовал с соседом. Кроме одной единственной фигуры. Хотелось бы сказать, что эту фигуру выдала лишь одна крошечная деталь, как, к примеру, в принцессе, но захватчику это было ни к чему. Гордо расправленные плечи, надменный взгляд, скользящий по чужеземцам, неспешные четкие движения. В каждом вздохе этой фигуры чувствовалась непоколебимая уверенность в себе. Даже самый зарвавшийся полководец не мог быть таким.       Значит, вариантов здесь не много. Волею судеб, в этой крошечной деревеньке столкнулись два наследника противоборствующих сторон. Принц племени Воды и принцесса народа Огня. Шутка ли судьбы, или же простое стечение обстоятельств, но напряжение в воздухе практически звенело. Оглушительно и неотвратимо, как надвигающаяся битва.       Бойцы, прикинувшиеся родственниками юной девы, заметно напряглись, сжимая под холщовыми накидками оружие, когда незнакомец преградил им путь. И каждый сразу понял, кто перед ними. Это лицо любой человек из народа Огня узнает из тысячи таких же. Однако, при его виде принцесса совершенно не поменялась в лице — лишь выпрямилась, подобающе принцессе, выглядя теперь в своем рванье так, будто стояла здесь, перед своим врагом, в самых дорогих королевских нарядах, с гордостью и величием, подобающим ее статусу. Капюшон окончательно соскользнул с темноволосой головы, являя на свет традиционную прическу и заколку-корону в виде языков пламени. Каким бы угнетенным народом они ни были, а королевская семья продолжала носить отличительные знаки, точно зная — так их народу будет легче верить в грядущие победы. — Я думала, ты будешь повыше, — хмыкает надменно девушка, уже совершенно открыто окидывая оценивающим взглядом своего оппонента. Он наверняка уже оценил отсутствие источников огня вокруг, ведь факелы, что загорелись прямо у них на глазах совсем недавно, довольно скоро были потушены. Кажется, принц полагал, что без них маги огня бессильны. Но, видимо, до него не доходила слава принцессы, что носила внутри себя ярко-синее пламя, способное зажечься без всяких источников и стать таковым для других. Не удивительно, ведь она считалась мертвой уже достаточно давно, и совсем не спешила развеивать слухи до этого самого мгновения. «Навык настоящего предводителя» — так почти с гордостью всегда говорил о пламени своей дочери Озай. И она в это верила. — И поумнее, — она чуть сощурилась, ухмыляясь и поднимая на уровень своего лица медленно ладонь, что тут же вспыхивает ярким синим пламенем. От него в одно мгновение занялась пламенем накидка, что вмиг свалилась с узких плеч прямо на землю, открывая гордый вид легких доспехов племени Огня. — Я сожгу тебя, мальчик. До последней косточки! — последние слова принцесса буквально рычит, отправляя в своего врага, что в одно мгновение превратился в полное сосредоточение всех ее проблем, невзгод, каждой болезненной секунды ее жизни, стал абсолютным злом в янтарных глазах, и сейчас был тем, кого необходимо было уничтожить, поток синего пламени. Лишь отвлекающий маневр, чтобы легким движением руки поджечь какой-то совсем покосившийся домишко и дать своим людям тот самый источник огня, в котором они так нуждались для сотворения магии.       За несколько мгновений до этого Сокка вдруг подумал, что встреться они в более мирной и располагающей к диалогу обстановке — их первое знакомство могло пойти совсем иначе. Может быть, даже могли бы подружиться, у них ведь, с виду, достаточно много общего. Во всяком случае, так ему казалось сейчас.       Губы юноши растягиваются в улыбке — довольной, все такой же высокомерной и непомерно широкой. Он определенно воспринял ее как равную, едва заметив манеру держаться по-королевски, ежели скрываться не требуется. Парень осматривает ее, наклоняя невольно клинок в более удобную позицию, универсальную, подходящую как к атаке, так и защите. Он всегда готов к бою, даже после долгих месяцев бездействия и скуки. Даже без должных изнурительных тренировок — старые уроки достаточно отпечатались на самой подкорке, чтобы всегда быть готовым ко всему. Особенно к бою со своим главным врагом. — Я думал, ты будешь краше, — съязвил он, прекрасно сочетая слова с дьявольской улыбкой. — Тебя не устраивает мой рост? Все равно я выше тебя, — девушка попалась в малочисленной компании и проиграла эту битву стратегически. Какой бы она ни была сильной — ей не выстоять, и Сокка об этом позаботится. — Я достаточно умен для того, чтобы победить тебя, даже не начиная битву. А ты намеренно шагнула в логово врага, — более ее надменные речи не интересовали принца. Пока сгорала и летела женская накидка вниз — он успел ловко и почти незаметно метнуть по направлению к ней бумеранг, удобно оказавшийся по рукой, как и всегда. Парень метил в голень, разорвав которую острым лезвием он сможет травмировать противницу и лишить ее способности к бегству и сражению. В такой темноте просто невозможно заметить летящее на скорости оружие и отбить его удар в намеченную точку.       Но Сокка отвлекся, и загорелся дом, породив источник огня для ее магов, что тут же затеяли дуэль с его подопечными. Этих битв двух стихий мир уже не видел множество долгих лет. Принц не предпринял никаких действий кроме использования метательного оружия с самого момента возгорания, но опомнился и метнулся вперед, сокращая расстояния между двумя наследниками. Стоя на месте он был для владычицы синего, столь опасного, пламени тренировочным манекеном, а в движении — почти неуловим.       По крайней мере так казалось, и он рассчитывал на то, что от болевого шока Азула утратит возможность двигаться, а его меч около горла деморализует подопечных, яро сражающихся магов огня. Однако, он не мог знать, что отец, натаскивая своих отпрысков, никогда не заботился об их безопасности, об их невредимости — сам мог кого-то из них травмировать во время тренировки и даже не извиниться после. Он натаскивал их, будто бойцовых псов, заставляя забыть обо всем, кроме победы. Поражение было немыслимо. И наставления его несли всегда не заботу о благополучии детей — это было благополучие имени королевской семьи. Даже если ты проиграл, то вовсе не потому, что был слишком глуп, или самонадеян.       «Даже если перед тобой немощный старик, или малое дитя – никогда даже не вздумай решить, будто ход битвы предрешен, даже если ты все просчитала на сто шагов вперед, даже если уверена – победа будет за тобой, всегда будь осторожна и внимательна» Поэтому едва заметно блеснувший в темноте надвигающейся ночи бумеранг был подмечен. Самым краешком глаза, в самый последний момент, но он не стал чем-то удивительным. И уйти от удара совсем не удалось – запущенный снаряд все же задел носок, вырывая из груди принцессы болезненный рык, но не останавливая ее – пальцы ног вполне могут быть сломаны, но это никогда не остановит наследную принцессу.       Со стороны мальчишки было очень глупо полагать, будто Азула взяла с собой лишь троих бойцов. Что она сунулась в заведомо подозрительную деревню без плана. Может, большая часть королевской семьи и числилась мертвой, но лишь потому, что сами этого хотели. Ведь только так брат мог путешествовать где-то на краю мира, ища Аватара, дядюшка — в поисках союзников, а они с отцом, захватывая новые и новые земли по крошке. Не умей народ Огня быть хитрым и живучим, может, никто бы никогда и не восстал против гнета племени Воды.       Стоит принцу рвануться к Азуле, и та тут же отталкивается здоровой ногой, уходя чуть вбок, пихая рукой оппонента и вторую руку взметнула вверх. Пожалуй, после вспышек пламени от ее подчиненных, это было ни к чему, но лишь тогда, когда из пальцев принцессы вырвалось в ночное небо несколько ярких молний, из своих укрытий, из самых темных закоулков деревни, стали выскальзывать ее воины. Будто тени, призраки былого величия — они выныривали из тьмы, лишь после сигнала позволяя клинкам сиять отблескам от всполохов пламени. Принцесса не позволила бы своему народу пасть так легко. — Ты настоящий идиот, раз решил, будто я поступлю так опрометчиво, — ухмыляется она, теперь уделяя все свое внимание лишь принцу. Наверное, будь все иначе, в другое время, в других обстоятельствах, она была бы рада дружескому спаррингу, но сейчас перед ней противник, с которым можно драться на равных. Непредсказуемый, хитрый, способный на очень многое даже без всякой магии. Именно поэтому принцесса почти моментально увеличивает между ними дистанцию, ведь Сокка опасен, по большей части, на расстоянии вытянутого меча. А вот ее зона поражения куда выше, поэтому, не теряя времени, пока бой завязывается уже кольцом вокруг них, Азула выпускает молнии вновь, но на этот раз – в весьма определенную цель.       А бумеранг неизменно возвращается в руку, пусть и не выполняет поставленную задачу полностью. Рука привычно отдается болью — острое лезвие впивается в яркий шрам на «бросковой руке», вновь разрезая кожу и обагряя лезвие оружия теплой кровью. Плата за смертоносность — боль. Как физическая, так и душевная, ибо чем больше ты губишь душ — тем сильнее страдаешь от угрызений совести, пока не превращаешься в бессердечного маньяка. Но тогда и бытие человеком заканчивается. — Ты все равно проиграешь. Мне бесполезно сопротивляться, ты в невыгодном положении, — бой вокруг них закипал, и сражающиеся образовали достаточно удобный и просторный круг-арену, на которой должны были сойтись наследники двух величайших народов-завоевателей.       В поединке с ней он превращается в настоящего гепарда, что с невиданной скоростью перемещается по пыльной дороге, на которой развернулось сражение. Ее цель — убить, его — взять принцессу в плен. У него было много мотивов для подобного желания, и ни в одном он не хотел сознаться. Это было бы корыстным преступлением. Племя Воды не берет пленных, особенно из Нации Огня. Но ему _нужно_ было пленить принцессу, оставив ее в живых. Вот только получится ли, когда она так явно демонстрирует свою ненависть, свою ярость. Когда, кажется, она готова биться до победного конца, или собственной смерти. И Сокка может ее понять. Сейчас, в своем нынешнем положении, такая видная фигура не может позволить себе пленение. Кто знает, на какие пытки могут быть способны враги, и как долго сможет продержаться еще такая юная принцесса.       Азула успешно отдаляется от него раз за разом, и вновь их тактики совпадают. Комбинируй движение с атакой, лови противника и не дай поймать себя. Она выпускает молнию, а он — смертоносный бумеранг, что движется ей в руку, способный сильно поранить. Добиться болевого шока у нее — значит победить, пусть это и было невозможно практически. Злость питала ее голубое пламя, что преобразовалось в смертоносную молнию. И это зрелище казалось… Восхитительным? Столько силы, столько боли, ненависти и ярости в таком, казалось, хрупком девичьем теле.       Но его меч был не только оружием. Для подобного рода магии он был и поглощающим щитом. Будучи изготовленным из небесного минерала, извлеченного метеоритного железа, черная сталь клинка полностью поглощала огонь и электричество, легко пробивая даже камень народа Земли. Незаменимое оружие для человека, не способного на магию, но постоянно вынужденного биться с магами. Учитель, который подарил Сокке этот меч, догадывался о том, для чего будет использоваться это оружие, скольких калечит, или убьет. И все же — подарил это настоящее чудо своему ученику, потому что, даже будучи отпрыском жестокого узурпатора, мальчишка был ему дорог.       Пожалуй, тяжелее для Азулы было биться только с собственным отцом, что был так же быстр и хитер, но при этом еще и владел магией Огня. Каждая тренировка с ним была тяжелым испытанием, тренирующим тело и дух, заставляющим всякий раз выдыхаться, полностью теряя силы на какое-то время. И сейчас девушка чувствовала что-то схожее — принц был быстр, хитер, пользовался всеми возможностями, что ему предоставляло собственное тело и знания. И сложности прибавлял треклятый бумеранг, следить за которым было действительно сложно — в темноте ночи, что разрывали лишь всполохи пламени, метательное оружие мелькало практически незаметно, и лишь в последнее мгновение его удавалось заметить. Тогда, когда столкновения было не избежать.       Но победа — то, что Азула была готова выдрать хоть собственными зубами из горла этого треклятого узурпаторского спиногрыза, поэтому ни одно ранение ее не остановит. Во всяком случае, в этом принцесса была уверена. Очередной бросок, и девушка отправляет себя потоком пламени вперед, прямо на врага, ускользая в самый последний момент от удара бумеранга, но, увы, не до конца — удивительно острый край полоснул так легко и почти незаметно по руке, рванув рукав где-то у самого локтя и с легкостью прорезав мягкую теплую плоть. Еще одно ранение, проливающее капли королевской крови прямо на пыльную дорогу, пока ее обладательница наносит очередной удар и тут же ускользает вновь на безопасную дистанцию. Чертов бумеранг… Он занимает мысли принцессы, что рычит совсем тихо, яростно, чувствуя, как порез на руке кошмарно жжется, а внутренняя маленькая капризная принцесса кричит и требует перестать. Никто не смеет ее ранить! Ей же больно! И наплевать, что многих своих врагов она убивала медленно и мучительно собственными голыми руками. Всполохи пламени то тут, то здесь перемежались с яркими вспышками молний, которые так щедро Азула отправляла в своего врага, не жалея ни сил, ни драгоценных секунд на очередную атаку. — Твой узурпатор-папуля не учил не недооценивать противника? — ухмыляется Азула, наконец, приземлившись в очередном красивом па на землю. Она тяжело дышит, глядя яростно и бешено на своего противника. Бой, за ним долгая дорога и снова бой. Шансов на победу у нее значительно меньше, чем обычно хотя бы из-за банальной усталости, голода, боли в мышцах, что не знали отдыха уж больше двух суток. Увы, но таким тонкостям отец их не учил. Он требовал нечеловеческой отдачи, отречения от боли и усталости, всегда твердил – настоящий воин, настоящий правитель не имеет права на отдых, пока не добьется своих целей.       И дети всегда следовали этим заветам. Без скидок на юность или неопытность. Они были обязаны достичь своих целей. Поэтому Азула не сомневалась в верности решения двинуться сейчас, совершенно не допуская мысли, что собственная усталость ударит в такой важный момент. В глазах принцессы на какое-то мгновение все расплывается, даже темнеет, но она лишь мотает головой, отгоняя наваждение, и снова рвется в бой, отправляя себя очередным потоком пламени прямо к врагу, будто в помешательстве забывая обо всем и вся, стремясь лишь поскорее завершить этот бой. И их сражение выглядит, будто своеобразный смертоносный танец. Партнеры кружатся по импровизированной арене, то сходясь в очередном ударе, а то вновь ускользая друг от друга на безопасное, казалось, расстояние. Магия всегда была превыше всего в племени воды.       Тот, кто обладал «даром» — мгновенно переводился в класс выше, обучался и получал все блага в жизни, которые только мог пожелать. Взамен лишь нужно было применять собственные силы там, где прикажут. Убить того, кого скажут, подчинить того, кого скажут. Помочь там, где скажут, и никогда не задавать вопросов. Сокка этим даром не обладал, у него в распоряжении был лишь острый ум, закаленное тело и мотивация.       Их с Азулой воспитание было схожим, различным только в способах уничтожения детских капризных хотелок. Дабы быть равным ей в поединке — нужно было пройти еще большие лишения. Внутренний огонь подпитывал принцессу, полыхал, сжигая любые эмоции кроме чистой неразбавленной ненависти, а Сокка был обделен чем-то подобным. Он учился самоконтролю эмоций и постоянной регулировке дыхания, что всегда его спасало в тяжелых ситуациях. Паника явно была лишней. В мире, где твоими противниками являются всемогущие маги возможно лишь одно — приспособление.       Это он понял, когда настрадался в дуэлях с Катарой от ее «безобидной», не оставляющей ран и шрамов, но чрезмерно мощной и победоносной магией воды. Всякий раз она роняла его наземь, выбивала воздух из легких и получала похвалу со стороны отца. А он — стыд и горечь поражения, что терзали юную душу и озлобляли. Со временем он рос, тратил дни, иногда даже ночи, в тренировках ловкости, выносливости, силы, упражнялся с самым разным оружием, желая превзойти ее. В один судьбоносный день их спарринг затянулся, ибо Сокка измотал ее, превосходя в скорости, и одолел. Катара постепенно угасала и дышала тяжело, совсем упустив момент, когда тренировочный меч принца довольно грубо уперся ей в горло. Недалекое будущее сталкивало Сокку с многими магами, и всегда он выходил победителем благодаря подобной закалке.       Принцесса была медленнее него, и Сокка успевал мельком пробегаться пытливым взором по ее лицу и подмечать движения, оценивая полученную информацию, уж в бою это было очень важно. Ее дыхание было тяжелым, первичная резвость сменилась усталостью и растекающейся по телу, утомляющей болью, что явно в перспективе не оставляла ей шансов на победу, если она не одолеет его в тот же час. Перевеса в битве не удалось достичь исключительно из-за несломленного духа соперницы.       Вектор атаки меняется в противоположную сторону, заставляя принца переходить к типичным приемам противоборства магам. Сокка отскакивал, отступал и укрывался, предугадывая ее смертоносные выпады, раз за разом отправляя в ее сторону бумеранг и «жаля» острым лезвием, оставляя оружием несерьезные, но точно лишенные приятностей раны. Рука, в которую возвращался бумеранг, истекала кровью, что струилась по запястьям и бежала капельками вниз, изредка падая на песок. Но молодой человек продолжал сопротивление, раз за разом уклончиво избегая ее, кувыркаясь и отскакивая в сторону с многочисленными акробатическими финтами и фокусами, претворять которые в жизнь позволяло атлетичное тело. Он постоянно анализировал, искал возможность для одного выпада, с которым ее сопротивление можно было окончить. На поясе висел мешочек с порошком, очень редким из-за своих свойств и технологии изготовления. Сокка всегда носил его с собой в боевых вылазках и не знал лучшей возможности для использования. Развеявшись в воздухе, содержимое мешочка усыпило бы даже быка, а Азулу, юную миниатюрную деву — и подавно.       Не знал он о ходе битвы, что шла своим чередом. Казалось, что его бойцы побеждали, а огненной магии стало гораздо меньше. Возможно, он ошибался, но хотелось в это верить, сбегая от буйной принцессы, чей нрав отлично передавался в битве. По крайней мере, коварно победив ее, он бы склонил чашу весов в свою сторону. Азуле дышать становится все тяжелее, но гнев внутри полыхает все сильнее, выходя на какой-то совершенно новый, неизученный уровень. С такими эмоциями, почти полным безумием, девушка никогда не сталкивалась, потому что никогда ничего такого не испытывала. Ей никогда не приходилось биться с кем-то равным, кого необходимо было убить. И хоть тренировки с отцом были тяжелы — даже они не шли ни в какое сравнение с реальной жизнью и тем, с чем приходится сталкиваться лицом к лицу.       Он всегда говорил, что эмоции и чувства необходимо уничтожать, держать в узде и не давать свободы. Но никогда, черт подери, не учил тому, как именно это делается. Брату повезло больше — пока их матушка была еще жива, она дала ему тепло и заботу, подарила хоть какое-то равновесие. Тогда как Азула с самого рождения была предоставлена сама себе в компании одних только жестких ледяных приказов. Маленькое ты дитя, или уставший воин — это не имело никакого значения, когда Лорд Озай давал приказ. Все, что ты мог — исполнять. А как именно — исключительно твоя проблема.       Одним лишь чудом ускользнув от очередного неотвратимого полета бумеранга, Азула приземлилась на пыльную дорогу, отвлекаясь на несколько мгновений, чтобы оглянуться вокруг. Ее бойцов изначально было меньше, но на их стороне было отчаяние и злоба. И поддержанный боевой дух от пылающего сердца принцессы. Однако, сейчас девушка отчетливо понимала — ей здесь не победить. А силы армии так малы, что терять еще бойцов просто непростительно. — Всем отступить! — приказным тоном крикнула она, и воины тут же послушались. Идеальный круг арены стал ломаться и ускользать, уводя за собой битву двух сторон прочь. Принцесса вновь выпрямляется, старается держаться гордо, вновь принимает боевую стойку, покачиваясь, но так ярко ощущая — сил в ее теле не осталось совсем. Сейчас она даже крошечный огонек зажечь не сможет, не говоря уже о полноценных всполохах, или тем более молниях. Еще один уверенный шаг, но не той ногой — раненная еще в самом начале, она тут же отзывается кошмарной пронизывающей болью, и Азула падает на землю. Несколько мгновений она просто лежит, пытаясь хотя бы отдышаться, а после, на дрожащих от усталости и напряжения руках, старается хоть немного приподняться. Что-то отчаянно рычит себе под нос, пытается вызвать свое пламя, но то отдается лишь тусклыми искрами под тонкими пальцами. Этого позора, хотя бы, не увидят ее бойцы. Для них она падет в равном сражении, в гордом одиночестве. Сегодня Фортуна оказалась на стороне наследного принца племени Воды.       На этот раз в руку бумеранг вгрызается последний раз, оставляя самый болезненный след в будущем. Сейчас неприятные ощущения отходили на второй план, ибо победная эйфория брала верх, избавляя от любого дискомфорта. Азула свалилась без сил наземь и более была неспособна продолжать бой, соответственно, принц выиграл, при этом даже не задействовав драгоценный порошок, что мог помочь в будущем. Воины народа Огня бежали, пусть многие и не успели лицезреть поражение Азулы по ее же приказу. Выживших собирали по правую руку от него, отобрав оружие и поставив на колени — в подчиненное положение.       Минимум двое магов огня сложили свои головы здесь, еще двое бежали вместе с солдатами, но далеко им уйти суждено не было — пользуясь ездовыми животными остатки «воинства» грабителей догонят и попросту перебьют.       Принц ступает к своей поверженной противнице ближе, садится на одно колено, слыша сердитый шепот. Ему никогда не выпадало возможности видеть столь яростной и безумной девы, сражающейся с подобной самоотверженностью. Более того, она даже пыталась встать, вызывая тем лишь еще больше внутреннего восхищения, которое Сокка еще не скоро сможет принять где-то там, глубоко внутри себя. — Ты проиграла, принцесса. Но это не конец, сама знаешь. Спи, — слова вылетают из его уст тихо, вкрадчиво. Будто бы он вовсе этого не желал, хотя так и было. Речь отказывалась повиноваться, обнажая самые потаенные мысли. Небольшая щепотка зеленого порошка оказывается на целой ладони, извлеченная из мешочка, и вскоре подносится к носу Азулы, заставляя вдохнуть. Тяжелое дыхание играло ему на руку, и буквально через пару секунд она без сил свалилась наземь.

***

— Принц ее отравил? — в классе все это время сохранялась благоговейная тишина, какой было просто невозможно добиться в любой другой день. Строгая учительница лишь едва заметно улыбается каким-то своим мыслям. Приятно, что такая давняя история правителя, что пробыл на своем посту не больше месяца, так затронула юные сердца детей. — Тогда на площади должен бы быть поставлен памятник не ей, а ее брату, или отцу. Разве нет? — женщина, наконец, переводит взгляд от созерцания внутреннего двора школы и обводит им своих учеников, что смотрели на нее с раскрытыми ртами. Казалось, они были готовы выслушать всю историю до самого конца прямо здесь и сейчас. А ведь обычно они такие неусидчивые. — Нет, принц Сокка лишь усыпил ее, чтобы забрать в захваченный Ба Синг Сэ. Но об этом, детишки, вы узнаете уже в следующий раз. На сегодня наш урок окончен, отправляйтесь на перемену.