Скульптор под прикрытием

      Юнги так долго сидел в парке, что потерял счёт времени. Вдохновение выдохнуло и сдохло, судя по ощущениям. Он унылым шариком сдулся, распластавшись на нагретой, пахнущей масляной краской, лавочке. Пожевывая травинку, Юнги лениво дёргал черными ушами, в такт шагам бегающего трусцой парня, который наматывал уже двадцатый круг по небольшому футбольному полю, от чего голова Юнги немного кружилась. Живя одиноко, по правилу «кошка гуляет сама по себе», гибрид днём шатался по городу в разных обличиях, набирался эмоций и референсов, а ночью лепил скульптуры всего, что видел и хотел воплотить. Знатно заколебавшись вычищать из пушистого хвоста кусочки пластилина, Юнги придумал на него чехол. Вот надевают нормальные скульпторы фартук, а он чехол на хвост. Милый такой, с единорогами и облачками. Подумаешь, статус сурового, умудренного жизнью кота рассыпался, зато ткань по скидке и практично.       Двадцать пятый круг парня уже начал действовать Юнги на нервы, тревожа вестибулярный аппарат. «Да когда же ты успокоишься», — подумал он, закатывая раскосые глаза и поднимаясь с лавочки. Парень, внезапно сменив направление, двинулся в сторону гибрида, перейдя на (слава котам) шаг. Если бы Юнги мог сейчас мяукнуть, он бы заорал мартовским котом. Ибо муза получила интоксикацию вдохновением, отрубившись вон, по причине футболки покинувшей тело парня, явившей взору неописуемо офигевшего Юнги идеальный, по его мнению, пресс, подтянутость, четко очерченные, не перекаченные мышцы, выразительные ключицы и рельефную, аккуратную шею. Зацепившись взглядом за косые мышцы живота, скульптор тяжело вздохнул, затормозив на кромке белых штанов, не позволяющих насладиться грешной картиной. Силой воли Юнги спрятал уши и хвост, успев к моменту, когда Хосок, тяжело дыша, рухнул на лавочку, сконфуженно пробормотав: «Прости, не помешал?» — Н-нет, кгм, не помешал, я уже идти собирался. Вот. — Хосок покосился на паренька, взяв бутылку в руки. Юнги уже готов согласиться на срок за кражу человека, завороженно следуя взглядом за каплями воды, стекающими с губ на кадык и дальше, по центру груди. Гибрид честно старался не акцентировать внимание на аккуратных, круглых, будто вычерченных с помощью циркуля (а хотелось бы языком, но Юнги об этом не признается и себе), сосках. Хосок, вылив на голову остаток из бутылки, заблаговременно отвернулся от гибрида, отряхнувшись. Мокрые волосы топорщились испуганным дикобразом в разные стороны, напоминая Юнги своей рыжей копной о его извечном пристрастии к мандаринкам. — Прости, ты что-то спросить хотел? — обратился Хосок к притихшему скульптору, не то ухмыляясь, не то пытаясь удержать смущенную улыбку. Он гордится своим телом, но всё-таки этот человек пялился очень уж заметно… — Нет… Нет, ничего… Простите, перегрелся, мне пора приложиться об лёд! Ой, лед приложить! — выкрикнул Юнги, стремительно розовея, что не скрылось от хосокова взора, и драпанул за квадратные кусты, почти убегая по дорожке.       Хосок тихонько засмеялся, обернувшись на уходящего солдатским шагом Юнги. Раскосые глазки, невинно спадающая на лоб чёрная чёлка и, о пресвятая нервная система, розовые губки, настолько сильно привлекающие своей мягкой пухлостью, что Хосоку захотелось догнать гибрида и хотя бы ещё раз посмотреть, чего уж говорить о желании зацеловать. А пока он сидел в зефирных облачках, ероша высыхающего дикобраза на голове, Юнги от волнения нещадно хлестал себя хвостом по голове, стараясь прийти в чувства. — Ну что такое, Мин Юнги, — запричитал. — У тебя было пять, ПЯТЬ скульптур обнаженных и ты только сейчас словил минфаркт? — гибрид фыркнул и выглянул из-за дерева, снова ловя в центре внимания хосокову макушку. Тот поднялся и, ещё раз обернувшись, будто что-то искал, двинулся к выходу из парка. — И конечно, ты сейчас пока тут болтаешь сам с собой, воплощение творческих грёз просто исчезнет! — Юнги округлил глаза понимая, что мечта всей его скульптурной жизни уходит и отцепился от дерева уже чёрным котом, рысцой шуруя за ничего не подозревающим Хосоком.       У Мин Юнги есть план. А если есть план, значит и всевозможные методы. И, конечно, паника: «А вдруг у него уже есть кот? А вдруг он не любит котов? А вдруг аллергия на кошек? А я, наверное, не выгляжу бездомным… А вдруг у него СОБАКА?» — гибрид так увлекся мыслями и маячившей впереди мандариновой головой, следуя за ней ну точно рыба за наживкой, что свалился в фонтан, который только что обошел Чон. — Мяу!!! Моу!!! — Хосок обернулся на звук и ойкнув, подбежал к барахтающейся чёрной тушке кота, который, сверкая огромными, желтыми глазами, шипел и пытался выкарабкаться на бортик, постоянно срываясь обратно. — Тихо-тихо, иди сюда, — потянул Хосок руки, подхватывая кота под лапы и прижимая к себе. Нос перепуганного гибрида уткнулся в грудь рядом с недавно оцененными сосками и один Мин Юнги с визжащим мявком рассыпался на миллион. Он зашипел, паникуя еще больше и царапая задними лапами хосоков живот, пока тот не прижал к себе, укладывая в сильные руки как куклу-младенца. — Ну как? Успокоился? Чудо, откуда ты взялся… — Хосок заглянул Юнги в глаза, почесывая за ухом. — Ошейника на тебе нет, бездомный что-ли? Окей, идём ко мне, ты милый. А еще мокрый, я тебя не оставлю тут простужаться. Кот притих, дергая ушами, и снова мяукнул. Чон взял футболку с плеча, накрыл ею кота, запеленал. Сотворив из рук колыбельку, понёс гибрида домой. Юнги разглядывал его линию челюсти, прямой, будто срисованный у персонажа аниме нос. Смутившись он распушил усы, когда Хосок снова посмотрел на него. — Ты действительно милый, я такие глазки ни у одного кота не видел. — улыбнулся, — У меня нет кошачьей еды и вообще, я читал, что она вредная. Но я буду делать рамён с курицей, так что, с меня еда и дом, а с тебя — мурчать. Юнги нещадно краснел под чёрной шерстью, красное с чёрным, конечно, хорошее сочетание, но бедный гибрид не успевал принимать удары судьбы. Что там ученые говорят? Коты, падая, становятся на четыре лапы? Да нихрена, Юнги вот, в руки своей мечты упал, и что? Эта самая мечта уже тащит его в гостиную лапами кверху, прижимая к разгоряченному телу. Юнги даже почувствовал, как со стороны Хосока у него подсохла шерсть.       Хосок отпустил кота на диван, выматывая лохмаю гусеничку из футболки. Юнги на всякий случай зашипел, за что получил захват уха и умолк. — Ты мне тут не шипи, Уголёк. Ты вообще меня поцарапал, я же молчу, а когти-то у тебя хороши. — прищурился Хосок, комкая грязную футболку в руках. — Идём в душ, сушить буду, милота вредная. Кот демонстративно начал умываться, всем видом показывая, что он умеет быть суровым и грозным, пусть и смахивал больше на тощую крысу, чем на кота. Ну что он мог поделать, у всех котов так, в шерсти нормально, без шерсти — инопланетянин. Чон хмыкнул, глядя на вредную моську кота и включил фен. Юнги щурил глаза и скалился на потоки приятно горячего воздуха с таким усердием, что Хосок не удержавшись, рассмеялся. Сердечко гибрида в геометрической прогрессии распылилось, потому что широкая улыбка Хосока и переливчатый смех, обжигали действительно до состояния уголька.       Кот чистый, высушенный и плюшевый уселся на любимый хосоков стул на кухне и ни в какую не собирался слазить, даже когда обещанный Хосоком кусочек мяса опустился в миску на полу. Чон по глазам видел, что кот голодный ужасно, ещё и стул прихватизировал моментально. — Эй, Уголёк, — постучал по краю тарелки Хосок. — Ешь иди, морда лохматая. «Сам ты морда лохматая!» — подумал Юнги, мысленно улыбаясь над усилиями совладать с ним. Он только хвост раскачивал на манер маятника, любуясь сменой эмоций: «Как хорошо, что он не знает, кто я… Чувствую себя умалишенным, вот так вот залипать на человека». Подумав еще немного, Юнги вальяжно спрыгнул, в благодарном жесте обматывая хосокову лодыжку. Хосок наклонился в желании погладить жующего кота, но тот зарычал, пушась как созревшая еловая шишка. Чон отдернул руку и Юнги услышал звук камеры. «Вот почему ты не предупредил что фотографировать будешь, ну!» — взвыл про себя Юнги, держа в зубах кусок мяса и глядя в камеру жёлтыми пятикопеечными монетками с зрачками-иглами. Хосок рассмеялся, снова окуная Юнги в солнечное тепло голоса и сказал: «Квартира твоя, но шторы не драть и кресла тоже». Юнги на это, гордо виляя задницей мимо Хосока, двинулся в гостиную на самое знакомое место — диван. Время близилось к вечеру, а Юнги сформировал черную дыру в центре бежевого диванного фона и мирно уснул. Знал бы он, сколько раз Хосок в перерыве между работой над треками смотрел на него и даже трогал кончики усов, пищал бы не хуже мыши. — Мяу! — Хосок, отрывая голову от стола, перевел взгляд на чёрную дыру, с ушами. — М-р-р-р! — и Юнги убегает вглубь квартиры. Чон озадачился. Разминая затёкшую спину он поднялся за котом, переводя взгляд на настенные часы, безобидно сообщающие ему о полночи. — Морда! Уголёк? — выглянул в коридор где на дверной ручке висел его кот. — Ты что, уходишь? Нотки грусти в его голосе перетерли Юнги душу в грифельный порошок, потому что Хосок ему… Действительно понравился. Не только телом, но и характером. Однако, скульптура сама себя не вылепит, да и Юнги было над чем подумать в одиночестве. А сейчас он более чем, понял, что и Хосок не хочет его отпускать так же, как он — уходить. Не имея идей как убедить его в том, что Юнги очень сильно, просто необходимо, нужно выйти, он не придумал ничего лучше, как подбежать к хосоковым кроссовкам и умоститься туда задницей, оттопырив хвост, виновато поглядывая на парня. — Эй! — крикнул Чон. — Не смей! Кот так выразительно посмотрел на него, что Хосок даже засомневался, точно ли это животное не реинкарнация человека. Юнги начал дергать хвостом так, будто кроссовок уже отправился в дальнее плавание, параллельно наблюдая офигевание парня. — ДА ПОНЯЛ, ИДИ! — вскрикнул басовито Чон, подхватывая кота за загривок, от чего тот оскалился. Поставив его за открытой дверью, Хосок сердито сдвинул брови на Юнги. — Вот так, значит, за добро в тапки… Иди куда хотел. — и закрыл дверь. Кроссовок оказался чист… — Стоп… — растерялся парень. — Но он же… Нассал? Нет? Или просто показал, что хотел в туалет, а я ещё и рассердился… Хосок открыл двери в тёмный подъезд, но кота как и не было. Кинув обувь под полку, он разочарованно ушёл спать.       Юнги на родных двух залетел в комнатушку, спотыкаясь добежал до чайника. Кофе ему был необходим в запасе на целую ночь. Пока Хосок думал, что Юнги только спал, сам гибрид очень сильно в тот момент морщил мысли, стараясь понять свои тепло-пушистые чувства в сторону Чона. И дело было явно не только в его бесподобном теле. Юнги конкретно утонул во взгляде, эмоциях, движениях и голосе Хосока. Ему хочется быть для него самым примерным и послушным котом. Нет желания обманывать, а ещё есть мечта сделать полноразмерную скульптуру. Поэтому, Юнги ради творчества решил чу-уточку погрешить. Наболтав огромный тазик кофе он, переступив через пару стульев, коробок для отливки и кучки небольших банок с пластилином, пластиком и отвердителями, и готовыми скульптурами, упал в излюбленное кресло с содранными подлокотниками — сам постарался, скучно было. Выудив из кучи одежды в углу кровати свой нахвостник, заправил туда хвост на манер носка. Делать так перед началом работы уже вошло в привычку. Развернув настольную лампу ближе к себе, Юнги пригубил кофе, беря моток каркасной проволоки. Отмерив нужной длины с запасом на всякий случай для рук и ног, он сформировал позу расслабленно стоящего человека так, как представлял готовое в голове. Под быстрыми, ловкими пальцами гибрида, каркас уверенно обрастал первыми очертаниями будущей фигурки Хосока. — И что ж ты делать будешь, Юнги… — задумчиво бормотал в тишину, формируя очертания лица. — Неужели ты, за свои девять кошачьих жизней, впервые… Влюбился? Пошёл ведь не за этим, но внешность оказалась не обманчива, она оказалась с сюрпризом. В виде капец, какого милого парня. — Мин вздохнул, рисуя инструментом очертания широкой, ослепляющей его сердечко, улыбки… Секунды тихонько плыли во временном пространстве, неспешно следуя за тонким серпом луны, а Юнги всё сидел в кресле, расслабленно помахивая зачехленным хвостом, в такт мурлыканью. В руках, на куске ничем не примечательного, бежевого пластилина, проявлялись черты лица с мелкими недочетами, катышками пластилина и следами от пальцев Юнги. Это всё придавало скульптурке живости, вселяя в неё почти ощутимые эмоции. К липким следам на чашке, за которую изредка брался гибрид, уже могли крепиться мухи, а кот всё не мог оторваться, по памяти вылепливая портрет, который с первой встречи на лавочке навеки барельефом закрепился в душе Юнги.       Хлопанье дверцами машин, голоса и привычный городской шум, возвестили о начале нового дня. Юнги звёздочкой валялся на кровати, кверху оголившимся из-за съехавшей футболки, впалым животом. Встряхнувшись, он подскочил, понимая что из положенных котам двенадцати часов, поспал от силы два, не более. На столике у кресла красовалась уже вполне узнаваемая фигурка Хосока, с завершенной головой и почти похожими на правду, однако, требующими доработки руками. Перед тем как пойти спать, Юнги наброском прицепил на каркас очертания ног. Ему даже с расстояния двух метров была видна хосокова выразительная мимика, снова поднявшая шторм из одуванчиков в разволновавшемся Юнги. — Ита-а-а-ак… — зевнул. — Ты молодец, ты не кот, а уже полноценная панда с синяками от недосыпа… А теперь иди и загладь вину перед Хосоком за свою выходку с кроссовками. Юнги подошел к столику, нежно проводя пальцами по пластилиновой щеке и улыбнулся, морща миниатюрный носик. Только семь утра, а гибрид уже, спрятав уши и хвост, вприпрыжку нёсся в зоомагазин. Не с пустыми же лапками в гости к «почти хозяину» идти.       Скомканное одеяло валялось на полу, подушка там же, а виновник сего беспорядка растерянно пялился в потолок, пытаясь совладать с чувством вины. Хосок всё ещё печалился, вспоминая ночь, когда выставил кота на улицу. Поспать ему не удалось, мысли, как непослушные волосы в укладке топорщились в разные стороны. Кот Хосоку очень понравился, было что-то в нём такое, что притягивало взгляд, от этого хотелось постоянно тискать. Уголёк, правда, был против. Но вспоминая его пушистую шерстку, своенравное поведение и выразительный взгляд, Хосок откровенно скучал. Выходите в выходной, Чон уныло сполз на пол, подбирая вещи. Прошлёпав на кухню, потянулся к кофеварке. В ожидании Хосок выстукивал по столу ритм, мыча одному ему известную мелодию. Из коридора вдруг донеслись звуки певчего дрозда — просто стандартные, вырезающие слух звонки, ему конкретно надоели. Хосок выключил кофе, идя к дверям. — Кто там? — тишина. — Эй? Кто звонил? Парень открыл дверь и с визгом отскочил — на дверной обивке, в очередной попытке дотянуться до звонка, висел его обожаемый Уголёк… С хомячком в зубах. Уши Юнги свернулись от количества всевозможных шипящих матов. Он не уточнял, любит ли Хосок мышей… Но в зоомагазине остались только хомячки. Зато подарок… Зато от всей души… Чон ошалело смотрел на Уголька, чувствуя как панический страх отступает в силу переполняющих эмоций радости, потому что его кот вернулся, не обиделся, а снова дал себя увидеть. Хосок снял кота с обивки, крепко обнимая. Закрыв дверь, унёсся с котом в руках к облюбованному котом дивану, падая на него и тиская Юнги. Гибрид в свою очередь думал, как долго он ещё сможет держать бедный подарок живым и себя — в образе кота. — Уголё-ё-ёк, ты вернулся, ты правда вернулся!!! — чуть-ли не хныкая, Хосок двумя пальцами взял хомячка из котовьей пасти. — Ты ведь не обижаешься? М? Только вот, зачем ты мне хомяка принёс, дурашка? — Мэу! — возмущенно мяукнул Юнги, мысленно ворча: «Потому что извиниться хотел, горе-хозяин». — Ладно-ладно, хомячок милый, но спасибо, что его, а не крысу. Вот крысу я бы не пережил, — Хосок гладил серенький клубочек, смирно натирающий мордочку у него на ладони. Юнги посидел-посидел и залез на колени. Парень удивленно округлил глаза. — Ты вчера не с той лапы встал что-ль? Уголька на нежность потянуло, а-а-а? — Хосок, воркуя, наклонился, чмокая кота в нос и посмеиваясь. — Живность принёс, а в чём ей жить, нет. Погнали для Дин домик искать. Где-то в этой Вселенной переродилась ещё одна версия Мин Юнги.       Юнги лежал на диване, растянувшись как чистый носок после утюга. Наблюдал за хомячком, грызущим семечки — Хосоку таки пришлось выйти в зоомагазин за едой с инвентарем. День, в общем, прошел истинно по-кошачьи — полулежа. Отдав заказчику доделанные треки, Хосок завалился и уснул рядом с не сводящим с него глаз, Юнги. Кот не двигался, будто наблюдал за синичками через стекло, а не парнем. Гибрид подкрался к спящему Хосоку и потрогал его лапкой за кончик носа, Хосок во сне шмыгнул, потёр рукою нос, уронив её на грудь. Юнги завороженно разглядывал руки, пока есть возможность, желая увековечить в своей скульптуре эти аккуратные, длинные пальцы, выступающие венки, будто синими нитями по холсту смугловатой кожи, четкие костяшки и ровные ногти. Рука довольно хрупкая на вид и жилистая. Юнги потерся головой, ныряя под ладонь, едва не пища от удовольствия — безумно мягкая, бархатная кожа. Хочется вечно трогать её. Вынырнув из-под руки, гибрид долго вплетался взглядом в спокойные хосоковы черты лица. «Да-а-а, хорошо, что я кот, самая лучшая форма. Практичная… Вот только снова нужно домой проситься» — грустно подумал Юнги, укладываясь под теплый бок еле слышно мурча, совсем тихонько и коротко, будто моторчик маленькой машинки из шоколадных подарочков, которые проезжают сантиметра два и снова нужно заводить. Вечером Юнги ушёл, мяукнув Хосоку что-то очень уверенное. Хосок заерошил коту всю шерсть, взяв с него обещание вернуться. Юнги всегда их сдерживал, а это — тем более.       Скульптура, будто бесформенно текущий водопад, замерзающий в причудливых образах, из силуэта превращалась в точную миниатюрную копию. Казалось, что если её оживить в волшебном шкафчике*, она даже засмеётся точь-в-точь его голосом, солнечным и тёплым голосом Хосока, будет хрипло здороваться по утрам, пританцовывать готовя и радостно мычать, потягиваясь после долгих часов работы за компьютером, разминая уже вылепленные, тончайшей работы кисти рук. Юнги откровенно плюнул на сон, единороги с нахвостника готовы были его проткнуть за такое отношение к себе, но гибрид слишком занят тем, что решил вдохнуть жизнь в скульптуру Хосока, едва не выдохнув свою. Он желал не додумывать, а сделать «как одну из своих француженок». Потому, краснея и пунцовея, понял необходимость последнего референса ног. А точнее — бедер. Если смотреть издалека одним глазом, то вроде хосоковы ноги. Но Юнги, едва не елозя носом по скульптуре, высматривал грешки и опровергал схожесть, как вещи с края стола на пол. Он уже и под рабочим столиком Хосока успел посидеть, беспалевно разглядывая его коленки, ибо выше были только мягкие, цвета хаки, домашние короткие штаны. Пару раз Юнги и слюнки упустил на хосоковы тапки, пока исключительно в «научных» целях пялился. Только он ему про это не скажет.       Хосок любил петь, купаясь. В ванной и акустика получше, и звучит приятно, и пока тело расслабляется в горячей воде, душа поёт в импровизированный микрофон из мочалки. Юнги по достоинству, острым и поистине кошачьим слухом уже успел оценить действительно обалденные вокальные навыки Чона. Была не была, последний рывок смущённого, до состояния сушеного финика, Юнги, должен совершиться. Кот поднялся, потягиваясь от прижатых ушей до кончика хвостового ёршика. Чем ближе к ванне, тем страшнее становилось Юнги, потому что, в силу смущения он и близко не подходил к этой части дома, а тут обнаружил, что привычки закрывать дверь у одиноко живущего Хосока не было. — Stop the rain in the night! In my heart deep inside! ** — Хосок танцевал, попутно намыливаясь. И совершенно не замечал два желтых блюдца на чёрном фоне — Юнги в дверном проеме без сдачи купил предпоследнюю кошачью жизнь. Как стоял, так и лёг на пороге. Чон-чёртов-Апполон открылся ему во всей красе. Подтянутые (Юнги, держи себя в когтях) ягодицы, упругие бедра с мягким, но даже с виду сильным рельефом. Тут до Мина дошло, что купаться-то Хосок не в трусах будет, и член его он тоже увидел… Аккуратный, не большой и… Мягкий… Привлекательный?.. «МИН ЮНГИ, ИМЕЙ ТЫ СОВЕСТЬ, КАКОЙ НАФИГ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ!» — гортанно вслух мяукнул кот, заползая на животе, поближе к Хосоку. Гибрид не феникс, так что, из пепла не восстал. Хосок ойкнул и присел в ванной, машинально прикрываясь. «Поздно» — подумал кот, ему уже ничего не поможет. — Уголёк, ты чего тут? — Хосок наклонился через бортик, вода с его руки стекла коту на голову, делая её мокрой и, благодаря хосоковым почесушкам, вдобавок торчащей мокрыми сосульками, будто Юнги в рокеры записался. — Ты что, как те коты из рассказов старушек, боишься, что я утону? — Чон, смыв с себя мыло, посмеиваясь потянулся к полотенцу. «Я бы сейчас с радостью утонул» — зажмурился на полу Юнги. — Миу, — жалобно. — МЯУ! Юнги стал на бортик лапками, заглядывая в ванну. В воде виднелись ноги Чона. «Гладкие» — подметил кот. А в отражении был он сам, со взглядом будто стабильно сидящего на дозе и мокрым ёршиком между ушей. Внезапно кот почувствовал, как Хосок, уже вылезший из ванны, без задней мысли погладил его за основание хвоста. Юнги будто током шваркнуло, зашипев он вылетел прочь под кресло, нервно начав умываться. «Идиот, Хосок, ты идио-о-от!» — мысленно орал гибрид, оставляя на шерсти лапки мокрые следы от слюней. — И хрен поймешь этих животных, — буркнул Чон, озадаченно наблюдая как вштырило его кота. Юнги исчез на два дня.       Хосок совсем отчаялся. Он ходил по улицам вечером с фонариком, звал кота, расспрашивал про него у прохожих и жалел, что даже не сделал ему ошейник с именем, хоть так была бы зацепка. Всегда улыбающийся Чон стал похож на грозовую тучу всего за эти пару дней. Кот стал ему другом и самым близким существом. Он даже фонтан поблагодарить успел, когда ходил искать кота в парк. Дин по обыкновению игралась в клетке, уголькова миска пустовала у холодильника, диван снова привычного цвета, без пятна уже такой родной чёрной дыры по центру. Никто не мурчал под ладонью, да-да, Хосок тогда дремал, но не спал крепко, удивился сильно такому проявлению любви, однако решил не рушить такой редкий и драгоценный момент… Стало снова грустно и тоскливо без изюминки в виде кота.       У Юнги медленно уезжала шерстяная крыша. Он сидел, доводя скульптуру до идеала — даже член был на месте, Юнги чуть руки себе не отбил, хлопая по красным щекам, и заодно доводя себя до нервного срыва роем охреневших пчёл мыслей. Ему надоело так долго при Чоне быть котом. Гибрид привязался к нему слишком сильно, чтобы продолжать скрывать истину. В своей комнатушке, без сияющего, мягкого как букет одуванчиков, Хосока, было не так уютно. Спустя два дня, маленькая копия его обожаемого человека готова. И Юнги готов, точнее нет, но он постарается. Завернув застывшую скульптуру в ватную оболочку и уложив в коробочку с птичками, Юнги выскользнул из дома, пряча свои кошачьи части. Вприпрыжку несясь к дому Хосока, он увидел его возле подъезда. Мин чуть не отправил все свои труды на землю, ибо хотелось буквально бросить всё и стартануть в объятия. Он заметил осунувшийся вид и понурый, задумчивый взгляд. — Мин Юнги, объясняться ты сегодня будешь ну очень долго, — пробормотал, заходя незамеченным за угол дома, спустя пару секунд, гибрид выглянул, Хосока уже не было — ушёл в квартиру. Юнги спрятал коробку в почтовом ящике Хосока на этаже и позвонил в дверь, в последний раз скрываясь под личиной кота. — Кто там? — раздался глухой голос из-за двери. — Кто… УГОЛЁК, ЧЕРТЯКА, ГДЕ ТЕБЯ НОСИЛО-О?!! Подхватив кота в руки, Хосок с силой хлопнул дверью, мчась в зал. «Ты пришёл! Пришёл! Сколько раз ты будешь мне трепать нервы? И НЕ СМОТРИ КОШАЧЬИМИ БЛЮДЦАМИ, ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КАК Я ВОЛНОВАЛСЯ!» — Хосок ни в какую не желал отпускать Юнги из рук, кот видел стоящие в чоновых глазах слезы счастья и сам еле держался, воя в глубине души подбитой собакой. Выдав громогласную тираду на кошачьем, Хосок всё ещё думает, что Юнги тогда матерился, гибриду так и не удалось переубедить, он то реально матерился, только на себя, кот выкарабкался из рук Хосока и спрыгнул на диван. — Мяу!!! — Что? — удивился Чон. — Мне делать что-то? — Мр-р-р-я, — кот постучал передней лапкой по дивану, Хосок поднял удивленно брови. — Ладно, я сажусь, — Чон примостился рядом. — Вот, я сижу, а дальше что? Кот пристально смотрел в глаза Хосоку так долго, что тот уже распереживался. — С тобой всё в пор… ЧТО! — вопль этот умудрился Юнги свернуть все две пары ушей. На диване уже сидел голый паренёк с кошачьими черными ушками и пушистым хвостом. Глаза потемнели, из жёлтых становясь с карими, маленькие белые клычки застенчиво цепляли край нижней пухлой губы. Юнги свернулся в клубочек, цепляясь пальцами за коленки. — П-п-ривет… Я — Мин Юнги… Твой… — сглотнул, пригибая ушки. — Уголёк. Хосок словил брови, по ощущениям, съехавшие куда-то на затылок и скользнул взглядом по светлому, хрупкому тельцу, так странно сочетающегося с недавно тут же сидевшим абсолютно чёрным котом. Чон покопался в памяти и способность говорить потихоньку возвращалась из испуганных далей. — Кхм, кхм-м-м… Э-это ты? — Я? — опасливо вскинул ушки Юнги. — Ты, ты тот парень… Из парка… — Хосок вынул из-под себя плед, накидывая его на плечи сжавшегося Мина. — Да не буду я тебя бить, ну что ты в самом деле-то, а… Я что, за всё время пока ты живешь у меня, хоть раз был похож на человека, который, бьет того, кто ему нравится, м? Юнги завернулся, цепляясь пушистым хвостом за руку поправляющую на нём плед. — Я тебе нравлюсь? Но я же скрывал, что на самом деле не совсем животное… — Ну и что? Ты ж не переписал на себя дом, надеюсь? — Хосок опасно близко пододвинулся к лицу Юнги, тыкая того в наморщенный носик и довольно ухмыляясь. — Давно хотел так сделать, хих. Ну и куда ты пропадал, скажи же мне наконец-то, у меня слишком много вопросов. — Ну, на самом деле я скульптор, — расслабился Юнги, а зря. — Воу, так ты потому… Стоп. Стоп, не может быть, — вдохнул поглубже Хосок. — Продолжай. — И-ты-буквально-мой-идеал-для-скульптуры! — на одном дыхании выпалил гибрид, жмурясь. Он открыл один глаз, косясь на усердно складывающего паззлы в голове, Чона. — Опа, то есть, ты вылепил меня?! В полный рост? — округлил глаза Хосок. — Да, — улыбнулся Юнги. — И принёс показать, в почтовом ящике лежит. — То есть, поэтому ты в ванну за мной ходил? — нахмурился Хосок, чуть краснея. — Да. — Как хорошо, что я не дрочу… — Я трогал твой член. — промямлил Юнги. — КОГДА УСПЕЛ?! — Ну, скульптура же… — МИН ЮНГИ! — выкрикнул Хосок, падая на спину и утирая слезы смеха. — Ну ты даешь, кто бы знал, кот с фонтана, ха-ха-ха-ха-ха!!! — Эй! — обижено зашипел Мин. — Вообще-то, это твоя привлекательная задница виновата! Ой… — Я тут вижу одну привлекательную задницу, — заискивающе протянул Хосок, подползая к Юнги на четвереньках. — Прямо перед собо-о-ой, такую маленькую и сладкую.       Хитрое лисье лицо Чона оказалось слишком рядом, почти касаясь губами носика Юнги. Тот зашипел снова и в пледе, накинутом на манер тоги, рванул с дивана к дверям. — Я сейчас! — но оказался пойман Хосоком у входной двери: «Ну нет, я сам схожу за коробкой». Быстренько метнувшись к почтовому ящику, Хосок достал коробочку и аккуратно поставил её на свой рабочий стол. А Юнги снова исчез из поля зрения. — Юнги, ты засранец! — крикнул в квартиру Хосок. — Всё равно найду! Кружа от Хосока по комнатам, Мин таки загнал себя в ловушку… Кто бы мог подумать, в ванной. Юнги аккуратно из коридора отступал сюда, но Хосок уже стоял возле стиральной машинки, хитренько улыбаясь, со звездочками обожания в глазах. Гибрид почувствовал, как талию обхватили руки, прижимая к торсу, а по уху поползли мурашки от прикосновения горячих, и горячо полюбившихся в процессе лепки, губ. — Ну вот и попался, котёнок Юни, — проворковал Хосок, — Ты же исполнил свою мечту, а я хочу исполнить свою. —Хосок неспешно выцеловывал, чуть прикусывая шею Юнги, переходя на ключицы и оглаживая руками скрытый под пледом втянувшийся от прикосновений живот. Мин чувствовал, что дрожит и хотел-хотел-хотел, раствориться в объятиях, потеряться в Хосоке полностью, потому что уже мог. Случайно застонав от укуса за лохматое, подрагивающее кошачье ушко, Юнги попытался отстраниться, чуть испуганный от новых ощущений, но оказался прижат к стиральной машинке, носом уткнувшись в грудь Хосоку. — Ты себя вообще слышал, Юни? — поднял его лицо двумя пальцами за подбородок Чон. — У тебя прекрасный голос, я в него сразу влюбился, но такой голос я хочу слышать снова. Юнги потерянно летал взглядом по волосам, щекам, губам и носу, как услышал до шерсти дыбом, властное: «Смотри в глаза». — Не могу, — пискнул Юнги, утыкаясь в ложбинку меж ключиц губами. — Не могу, я сгорю. Шершавый язычок невинно прошёлся по соскам, цепляя клычком, Хосок тихонько рыкнул, усаживая почти невесомого гибрида на стиральную машинку. Стянув с плеча плед, Хосок прильнул к давно желанным пухленьким губкам, сразу не выдерживая и чувствительно кусая. — Хо-о-осок, — Чон едва не ушел в космос — стоны его скульптора были самой лучшей мелодией, которую он когда-либо собственноручно создал. Юнги извивался под губами, танцующими на его, чувствуя язык, цепляющий клычки и… О кошачьи угодники, руки на собственной заднице. — Хоби, ты… Ты меня с ума сведешь… — тяжело дыша, протянул он. — А ты уже меня свёл, дорогой, — довольно протянул Хосок, отстраняясь и заглядывая в расширенные зрачки, почти видя в них своё, до жути довольное отражение. Рука мягко сжала бедро, вторая кралась по пояснице к хвосту, плед держался лишь на коленках гибрида — Юни-и-и, хочешь отправиться со мной в путешествие? — Х-хочу, а какое? — Юнги наклонился, целуя кадык и проводя по нему язычком, как почувствовал резкий, словно разряд тока, цунами удовольствия — хосокова рука сжалась на основании хвоста, почесывая. — Хо-оби-и, не-ет, это слишком, я не выдержу, ах! — захныкал Юнги, змеёй пытаясь выскользнуть из собственной кожи, не понимая, хочет он прижаться или снова нырнуть в фонтан, желательно на дно. — Это запрещённый приём, Хо-оби!       Хосок удовлетворенно прищурился, оглаживая грудь Юнги и припадая к розовым бусинкам, проводя по шерстинкам на хвосте — против шерсти стоны Юнги были особо сладки. — Путешествие под названием «Забудь имя от удовольствия», — улыбнулся он, покусывая соски всё хнычущего в потерянном состоянии Юнги. Стянув к себе на руки, Хосок дошёл с гибридом в охапке к кровати. — Там слишком твёрдо, — проворковал он, заглядывая с нежностью в затянутые поволокой возбуждения, раскосые глазки и снова целуя. Мягкие губки охотно скользили по его, изредка прикусывая и посасывая. Чон не переставая оглаживал хвост, чувствуя как напряжены чужие бедра под ним. Прикусив дёргающееся кошачье ухо, Хосок почувствовал, как Юнги дёрнул бедрами навстречу ему и опустил взгляд. Контраст аристократично белой кожи и чёрной шевелюры, вкупе с пунцовыми, жаркими щеками и закушенными пальчиками, поверг его на самое дно Марианской впадины. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к твоему члену, ещё и с таким невинным видом это просишь? — протянул Хосок, медленно переводя руку с хвоста на пах и надавливая, тут же с удивлением убирая — услышал мурчание. Вот чего Хосок точно не ожидал, так это того, что Юнги будет мурчать от касаний к члену. Гибрид округлил глазки, мурлыкая ещё громче и притираясь пахом к вернувшейся на нужное место руке. — Хосок-а-а, пожалуйста, ну не тяни-и-и, — Мин потянулся ручками к торсу Чона, оглаживая и массируя. Лучше всех скульптур, живое, разгоряченное и до космоса в глазах, желанное тело любимого человека. Хосок сжал болезненно стоящий член, под облегченный выдох гибрида, перебирая пальцами по стволу. Юнги довольно скулил, цепляясь за шею, а тот водил всё быстрее, растирая смазку по всей длине и наблюдая за палитрой эмоций на миниатюрных черточках лица. Гибрид, не выдерживая, обхватил ногами поясницу Чона, сжимая сильнее и напрягая живот — возбуждение лавовыми булыжниками осело внизу, просясь найти завершение сладостной пытки. — Хос… Хо-осок, я с-сейчас, сейчас! — рука ускорялась вместе с сорванным дыханием обоих. — Я не м-могу, я сейчас!.. — Давай, Юни, не сдерживайся, — прошептал Чон, кусая Юнги в шею, чувствуя как сокращаются мышцы, под нежный, гортанный стон мурчащего в оргазменном исступлении гибрида.       Юнги, едва не засыпая, лежал, чувствуя, как Хосок неторопливо вытирает его принесенным влажным полотенцем. — Это было прекрасно, — удовлетворенно улыбнулся Хосок, хихикая. — Мгм… — донеслось из-под руки сонного гибрида. — Хоби, я не показал скульптуру. Парень хмыкнул, сползая с кровати и тут же возвращаясь с коробкой в руках. Юнги лениво приподнялся, опираясь о спинку кровати и накидывая возвратившийся к нему плед на голое тело. — Показывай, — отдал коробку Чон. — Я не открывал её. Ты же автор, тебе и флаг в лапки. Юнги достал ватную оболочку, разматывая и ставя на прикроватную тумбу скульптурку. — Воу! — удивленно выдохнул парень, подползая ближе. — Это… Действительно я… Юнги, твои руки, даже нет, ты замечательный. Так быстро вылепил и так точно… Хосок осторожно провёл кончиками пальцев по копии себя, восхищаясь непревзойденным талантом. — Юни, спасибо тебе, правда, я ведь раньше и не считал себя особо красивым, а тут верю, действительно красивый… Оказывается… — Хосок-а-а, — Юнги лег к нему на колени, водя пальчиками по предплечью. — Ты всегда для меня самый красивый, с тех самых пор, как я тебя в парке увидел. И любимый. Очень сильно любимый, не только за тело, но и душу. За то, какой ты человек. Добрый, мягкий, игривый и серьезный в работе, я даже не думал, что когда-то мне повезёт тебя встретить. Хосок улыбнулся тепло, обнимая гибрида и воркуя всякие милые вещи на ушко. — Я тоже очень сильно люблю тебя, моего самого пушистого и талантливого котика, — чмокнул Юнги в лоб. — А почему моя скульптурка всё-таки в шортах? Разве ты не говорил, что… Кгм, ещё не свыкся с тем, что ты буквально меня уже успел буквально везде потрогать… Короче, что трогал член пока лепил… Юнги вспыхнул, заливаясь краской: «Потому что он там есть, но я смотреть спокойно не мог, знаешь ли… Противоречивые чувства вызывает» — улыбнулся крошечно Мин. — Ну-у-у… Теперь можешь потрогать его по-настоящему, — в предвкушении прикрыл глаза Хосок. Юнги, принимая игру, нежно пробежался пальцами по бедру, приближаясь к паху… — Ох, Юни, если ты начнешь мурчать, вылизывая, прости, но меня не хватит на то, чтобы сдержаться, — виновато покраснел Хосок, цепляясь пальцами за одеяло. — Я только за, Хоби, я только за… — умилительно протянул Мин, склоняясь ниже…       А скульптура Чон Хосока, как маленькое Солнце, мягко улыбалась с прикроватной тумбочки, в легком жесте закинув полотенце на плечо и смотря вдаль своими глазами-бусинками.