Окорок к столу

      Связанный человек был пленником, но в душе считал себя счастливым гостем.       Улыбнувшись, откинувшись спиной на мачту задрал голову, подставляя тёмное лицо под дневной жар.       — Мне полагается кружка рома? — смеётся, показывая понесшие потери линии зубов — метис во всех его грязных проявлениях — он расслаблен, беспечен, как мальчишка.       — Закрой рот, — мысок сапога утыкается в рёбра — костыль ранее, ударил больнее.       — Только после вас.       — Капитан, позвольте мне, — просьба обрывается, переходя в рык.       — Шаф-ф-фка, — ребячески использует подслушанное прозвище, плюясь, коверкает.       Новый удар приходится в живот.       — Оставь его, Чёрный пёс, — кивает капитан — сам Джон Сильвер.       — Верно, брось — место, — самодовольная насмешка перекатывается в гудение: грубый конец костыля ткнулся в щёку, прижав другую древу мачты.       До хруста в шее.       — Кто ты? — давит на зубы, грозясь выдавить парочку.       — Кирико Мора де Пастор, но для вас гонец, — щурится, кажется подцепил занозу, — Мой господин хочет нанять вас, — сразу переходит к делу, — Первый золотой кусок с хозяйского стола у меня в мешке, — предлагает прежде, чем его челюсть могла быть сломана — давление уходит.       — Мы можем выбросить тебя за борт, — отшагнув, Сильвер опустился на заботливо поднесённый ящик, — Забрав кусок, — напоминает, но шанс даёт.       — И упустить настоящее сокровище? — Кирико заколотил ногами по палубе.       — Сокровище?       — Набитые сундуки — золотые горы.       — И какая же нам из этого сотрудничества выгода? — теперь костыль боднул грудь.       — Своя доля — для каждого, — взгляд опускается, прослеживает, — О, и чудесная возможность окропить добычу кровью адвоката-судьи и одного богатенького старого выскочки — о них никто и не вспомнит, — соблазняет, в цоканье языка слышится звон монет.       — Полагаю, это главное условие?       — Поразительно! — если бы не удерживающие верёвки, то он бы похлопал, искренне, — Господин желает, чтобы они исчезли, — подмигивает неизвестно кому, — И не стоит беспокоится о том, что кто-то из их жалкой команды попытается помещать вам — это исключено, господин позаботится, — говорит не останавливаясь, во всю силу лёгких.       — Почему же господин не может решить подобную мелочь сам?       — Если я назову его имя, то вы, капитан, всё поймёте, но для такого открытия мне нужно доказательство, ну-ну-ну, согласие.       — Доказательством будет то, что ты вернёшься к нему живым.       — Меньшего я и не ожидал — ваша ставка, господа, принята! — резко поддаётся вперёд, натягивая путы, — Имя моего господина, — шумный будто притягивающий стоящих ближе, к тайне, — Флинт, нет, адмирал Флинт! Вы должны были слышать о нём!       — Значит, чужими руками убираются важные фигуры.       — Чужие руки будут свободны — о, он так щедр!       — Адмирал боится запачкать свои, — от протянутой трубки не отказывается, — Адмирал Флинт, — силясь вспомнить, протягивает Джон, ему не нравится, когда другие пытаются внушить ему что-то, даже ведьма получит по рукам.       — Адмирал Джеймс Флинт, — подаёт голос кто-то позади.       — Бостонская плеть! — вторил кто-то.       — Дьявол в парике! — шепчет кто-то.       — Он добрался до самого Голда! — кто-то напомнил о бесславной гибели знаменитого пирата, но для ушей Сильвера всё было лишь слухами.       От Голда в его голове осталось только имя.       А он знал в лицо многих.       — Так, я могу рассчитывать на кружку? — встревает Кирико.       — Принесите ему, — приказ.       — Благодарю, — птичий кивок — попугаи в издёвке над испанской одеждой, — Итак, копия карты в музыкальной шкатулке, а она — в мешке, — шумно облизывает песчаные губы.       — Я не слышал ни о Годе, ни о твоём господине, — Сильвер идёт в наступление.       — Поверьте мне, капитан, я бы никогда не стал лгать о человеке, чьё клеймо ношу на себе, — поворот и на коже напряжённого горла расправляется метка, сперва показавшаяся большим родимым пятном, — Взгляните, капитан, на величественный герб, — язык бы не повернулся назвать его «величественным», но что-то холодящее загривок, было в увенчанном, оплетённым лозами громоздким шлемом щите, тонкая работа, — Служанкам такой выжигают, теперь, вы припоминаете, капитан? — щурится, целясь взглядом.       — Как и прежде — нет.       — Пираты должны знать своего палача в лицо — уверяю, вам просто повезло избежать его интереса, иначе бы вы не позволили себе такие слова. Вы, капитан, не могли о нём слышать, — сопит, подсказывая.       — Высокий с резкой челюстью, — память боролась — кто-то заталкивал в её трюм больше, чем она могла вместить.       — Без правого глаза, но с акульими клыками, — скалится, — Если мы скоро не придём к решению, то он сам ступит на борт «Кабана», — торопит, двигая головой в сторону.       Почему-то жест чувствуется худшим из знаков.       — «Моржа», — поправляет Джон, держится, сжимая «плечо» костыля побелевшими пальцами — он последний прослеживает взгляд.       Последний, кто от неожиданности шумно выдохнул.       Команда в одно мгновение затихла.       Все, прикованные смесью тревоги и нетерпения смотрели на то, как в облаке низкого, кружевного тумана поворачивается судно.       Хищник с разведёнными парусами — на них испускал дух, пронзённый тонким копьём морской змей, а над ним последним дыханием трепетал британский флаг.       — Кабаны господину больше по вкусу, — вновь крадёт всё внимание себе, — Он ждёт сигнала, как мы и договаривались, — двигает затёкшими плечами.       Сильверу не нужно видеть бок корабля, чтобы в брыкающимся разуме всплыло нужное имя «Бостонская принцесса».       Не нужна подзорная труба, чтобы образ Флинта выступил в этих волнах; не колосс, крепко сбитый, потирающий пальцами эпифиз офицерского клинка — длинные руки подчинившие орудия и штурвал.       Правый глаз был; когда-то пронзительно медовый ободок зрачка скрыла тьма бельма.       Без шрама и другого следа.       — Лжец, — тряхнув головой, Джон смахнул наваждение.       — Где же моя кружка? — капризно протянул Мора де Пастор — его больше беспокоила резь в горле, чем направленные обвинения, — Без неё ничего не скажу — но, говоря наперёд, не единого слова лжи не сорвалось с моего верного языка, — показательный кашель, — Ваша вина в том, что вы не заметили «Принцессу» — господин вас простит, — обещает, без призрений и словесного тычка пальцами.       — Кружку! — громче.       Чёрный пёс ускальзывает, не забыв пнуть Кирико в бедро.       — Быстрее! — кашель становится лающим, не унимается.       — Кто ты? — голова шла кругом, вытряхивая из своих закромов незнакомые воспоминания — отголоски баек про казнь Голда.       Грязная история про клетку — клетку, запертую руками самого адмирала — медленная смерть под взглядом толпы-стервятников.       — Неужели, вы уже позабыли? — поджимает рот, — Я Кирико Мора де Пастор — покорный слуга адмирала Флинта, — тон снисходительный, — Непростительно пробравшийся к вам на борт, капитан, — фыркая оправдывается, — Я такой разговорчивый, когда чую ром! — предсказывает появление Чёрного пса за своей спиной, — Будет больше, если мне дадут отпить, — советует, кося глазами через плечо.       Дрожащая кружка бьёт по щеке, спускается ниже, доходя до треснувших губ.       Помощь и Мора де Пастор её жадно принимает; бесконечно пьёт крупными глотками.       Тянет время — довольно прикрыв глаза.       — Хватит, — хмурясь пресекает Сильвер.       Кружку вырывают.       Выбивают как у пьяницы.       — Какая грубость, — Кирико требуется время перед тем, как ответить, — На вкус, как паршивый табак, — капли в редкой щетине блестят кровью.       — Продолжай, — окружённое приглушённым рокотом голосов торопление.       — Верно-верно-верно, — глухо чирикает, выставив кончик языка, — У нас договор — господин желает видеть, как я возвращаюсь живым, и долго ожидать вашего решения он не будет, — не угроза, это всем известно.       Адмирал обещал дать фору.       — Конечно, — скрип зубов, — Нужно обдумать его предложение, — вдох-выдох, Джон берет себя в руки.       Трубка выпадает.       — У вас нет времени, — чутьё подсказывает «выбора», — Вы думали слишком долго, — поток времени быстр, сменяет пылающий полдень на подступающий вечерний, угасающий свет.       «Бостонская принцесса» подкралась ближе, развернулась, показывая широкий, в веснушках орудий бок.       Подглядывает.       Что-то здесь было неправильно.       Что-то крутилось у самого дна подсознания, но не хотело подниматься к поверхности.       Что-то звенело в ушах.       — Адмирал получит то, что хочет, — первое слово было самым тяжёлым.       — Не тревожьтесь о золоте — господин в нём не нуждается, — в плывущем зрении чудится протянутая для рукопожатия ладонь, — А всё, что нужно вам лежит в мешке, загляните в музыкальную шкатулку, — гортанно посмеивается.       — Отправьте его за борт, — становится тошно.       Чужое лицо походит на маску.       — Ну-ну-ну, там меня ждёт лодка, — действительно, не мог же он доплыть иначе, — Флинт не забывает тех, кто подсобил ему, никогда, — выкрикивает, когда кто-то, подоспев, рассёк верёвки, — И я не забуду подставленное плечо, — выпрашивает нарочно покачиваясь.       Повторять не нужно — его почти доносят.       Помогают перевалиться, прыткий, как обезьяна — обезьяна, ловко управляющаяся с вёслами.       Только его и видели.       Если адмирал…       …чудовище       Добрался и до Джека…       …говорят, он отдал свой правый глаз дьяволу       Не корабль, а рундук…       …как — как он нашёл       Солнце погасло…       …море неподвижно       — Сомнительная сделка, плохая, — заметил Чёрный пёс, осмотрев поднятую кружку, из сбитого деревянного нутра пахло ромом, но почему-то помнилось, что черпалось из бочки с морской водой.       — Господа, — чуть развернувшись начал Джон, — Кажется, нас посетил сам морской дьявол, — мрачное замечание.       В развязавшейся тишине, наполненной воспоминаниями, страхами и подозрениями — своими и чужими — кто-то завёл музыкальную шкатулку.       От её скрипа легче — перезвон крошечный шестерёнок выудил из омута памяти старую историю: о незнакомом капитане, мёртвом уроке — на грани байки.       Стало как-то скверно.       «Было ли в сокровищах…»       …каждый получит свой кусок пирога       «Помнится, Голда вздёрнули у испанских стен»       Набитые сундуки       «Бостон — Бристоль»       Господин щедр       «Ему нужно что-то»       Они должны исчезнуть из этого мира       «Родимое пятно»       Карта       «Судья»       Дело в музыкальной шкатулке — Голд-Флинт — кто-то почти добрался до него.       «Господин об этом позаботится»       С этим рассудок Сильвера согласился, впустил проскочивших на борт крыс и запер дверь.       Никто больше не протянет свои руки.       «Берегитесь маленькой Испании»       Глупость.       Точно — морской дьявол.