это киберпанч

— Чонин, ты, блять, издеваешься? Младший тяжело вздохнул, выглядывая из-за крыла, чтобы показательно закатить глаза в лицо Джисона. — Я не виноват, что вы его спалили. — А я тем более не виноват! Меня там не было! Ты с каких пор столько берёшь за замену? — С тех самых. За детали и работу, ее тут дохуя. Не нравится — сосни хуйца, — Чонин высунул язык и вытер руки от масла. Джисон громко выдохнул и потёр переносицу, прикидывая, где взять денег, когда на него вдруг легла маленькая ладонь и он подскочил от неожиданности, уперевшись глазами в Минхо. — Я детали сам куплю. И починю сам, — заверил он. — Ты ее сам хер знает сколько чинить будешь, — помотал головой Джисон. Минхо безуспешно пытался починить их заебанный жизнью катер все то время, что был на корабле. Теперь, когда он действительно пригодился, пришлось вызвать Чонина для нахождения проблемы, ведь сроки уже поджимали. Минхо без корабля улететь то никуда не мог. — Уже хочешь от меня избавиться? — посмеялся старший, и Джисон, буркнув что-то нечленораздельное, отошёл подальше. Ещё одной шутки про отлёт Минхо он не выдержит, и смеяться в ответ на них уже откровенно устал. — Не могу поверить, что ты отдаёшь ему наш катер, — пробормотал он обиженно, проходя мимо Чана. Тот Минхо отпускал нехотя, но все же всячески его поддерживал, будучи Банчаном. Чанбин же обиделся на всех и устроил голодовку, похоже, не понимая, что стоило бы набивать желудок нормальной едой пока была такая возможность. Верилось во все это с трудом. Только когда Джисон спускался ближе к ночи в ангар что бы просить Минхо наконец пойти спать и видел его за работой, в сердце что-то сжималось, и он отчетливо понимал, что с каждым днём все ближе подбирается момент, когда Минхо все-таки улетит. В одну из таких ночей, когда Джисон сам только закончил с делами и спустился вниз, дабы напомнить о времени, Минхо выкатился из-под крыла, весь чумазый, и раздраженно попытался сдунуть челку с глаз. — Я тут ещё не закончил. — Не ебет, — грозно ответил Джисон, — Время два ночи. Спать тоже надо. Минхо вздохнул, ещё раз осматривая что-то под крылом, и вдруг обернулся к Джисону с круглыми глазами, от чего тот чуть не застонал от досады. Когда старший что-то просил с таким взглядом, отказать ему не представлялось возможным. — Джисон-аа, — протянул он, сделав ещё более жалобный вид, как только умел, — Помоги мне тут и я закончу быстрее. Младший сдался, присаживаясь рядом и оценивая объём работы. Увиденное ему мало понравилось. — Я с таким не работал никогда… — Не пизди, ты свой рейсер чуть ли не сам перестроил, — возразил Минхо. — Да там только детали целые на место старых вставлять и все. К тому же, я на это несколько лет угробил. — Джисонушка, ну пожалуйста, — Минхо надул губы, отчего весь стал таким смешным, что сердце Джисона потихоньку таяло, — Родненький мой, зайчик, я тебя зацелую всего, только помоги мне держать пару деталек и я за полчаса закончу, честно-честно, — Джисон скривился, уже готовясь согласиться, когда тот чуть тише добавил, — Ты же у меня такой молодец. Шея Джисона вдруг вспыхнула пламенем и он опустил голову, избегая глаз Минхо, в которых теперь плясали смешинки. Бесстыдник. — Вот же заебешь, — так же тихо ответил он, двигаясь ближе. К концу работы Джисон стал такой же чумазый, как и Минхо, и тот не переставал указывать на него пальцем и хихикать, убирая инструменты. — На себя посмотри, — обиделся Джисон, надув щеки и потерев старшему почерневший нос, — Ты как Суни, когда тот потерялся в трубах. — А меня ты тоже помоешь? — загорелся вдруг Минхо, и у Джисона тут же всю усталость как рукой сняло. — Три ночи, какой помоешь, — неуверенно пробубнил он, когда Минхо подошёл ещё ближе, окончательно смущая младшего, и пошлепал его. Полгода прошло, думал он, с тех пор, как Минхо появился на корабле, но он все так же умело вгоняет его в краску. Интересно, к этому можно когда-нибудь привыкнуть? Уже не узнаю, вдруг понял он, снова болезненно осознав происходящее, когда Минхо заторопился к ванной и рассказал, что к концу недели должен закончить починку. Джисон, стоя с Минхо под душем и ощущая его абсолютно везде, был непривычно тихим, и держал его ближе обычного, прикрывая это тем, что боялся поскользнуться. А Минхо и не был против. После душа даже набрал им ванную, оттягивая момент, когда Джисон уйдёт спать. Усадил его перед собой и тёр тому спину, прогоняя напряжение из мышц, будто не он полдня просидел согнувшись в три погибели, и вдруг тихо усмехнулся, на что Джисон вопросительно повёл головой, уже в полудреме от тёплой воды и массажа. — Помнится, раньше ты мне предлагал спинку потереть. Я так и не дождался. Джисон улыбнулся и отвернулся обратно, наклоняя шею в ответ на движения Минхо. — Я не предлагал, это был сарказм. — Ну да. Спорим, ты все же хотел тогда меня раздеть. Поэтому и вышел «попить». — А я много чего тогда хотел с тобой сделать, — с ухмылкой ответил Джисон, повернув голову назад так, что встретился взглядом с Минхо, и тот, положив руки ему на челюсть, накрыл его ухмылку своей, и они остались сидеть так, пока шея Джисона не начала снова затекать, и тогда ему пришлось обернуться. — Мин, — неожиданно для самого себя позвал Джисон, когда Минхо убрал полотенце сушиться и пожелал ему спокойной ночи. Тот обернулся, не показывая своей бурной реакции на прозвище, от которого каждый раз сердце неистово билось в груди , — А можно я к тебе спать пойду? Минхо чуть не заворковал от того, каким напуганным и смущенным Джисон был. Такой милый. — Конечно можно, Сони. — кивнул он и вышел первый, пряча довольную улыбку. Джисон, последовав за ним, остановился посреди коридора. Стоило ли прекратить себя изводить и просто покончить с этим сейчас? Перестать липнуть к Минхо, дожидаясь его ухода. Он никому не делал легче, вот так вот нарушая их границы обычных коллег с привилегиями. Минхо, возможно, и было все равно, а вот Джисон, сидя в ванной в объятиях старшего, чуть не плакал от того, каким умиротворённым он его делал. Вот так вот пополнялся список, как он чувствовал себя в присутствии старшего: раздражённым, озлобленным, уставшим, счастливым, а теперь ещё и умиротворённым. Только чтобы он все забрал в конце недели. Вздохнув, Джисон все же пошёл к себе в комнату, но только чтобы взять со стола вещицу, купленную ранее на рынке, и с тяжелым сердцем вернуться в темную, без окон и почти без мебели, самую уютную для него комнату. — Это мне? — весело улыбнулся Минхо, увидев в руках Джисона маленький ошейник, — Я знал, что в тихом омуте черти водятся! — С каких это пор я тихий, — съязвил Джисон, подбирая Суни, устроившегося в ногах. Тот позволил надеть на себя ошейник даже слишком легко, в руках Джисона всегда становясь послушным и ручным. Прямо как кое-кто ещё, сейчас положивший голову ему на плечо. — Это чтобы мой любимый рыжий кот не потерялся. — Эй, — обиделся Минхо, — А я? — Ты сразу после Суни, — тихо посмеялся Джисон и чмокнул его в рыжую макушку. — Как с ним поступишь? — внезапно посерьезнев спросил он, и Минхо задумчиво помычал, укладываясь на подушки и прижимая кота к себе. — Не знаю, Сони. Он точно убежит, если таскать его с собой на одноместке… — Чан разрешит оставить его с нами. Нам же нужен здесь какой-нибудь рыжий мародёр. — Минхо улыбнулся, почесав Суни за ухом, и тот довольно замурлыкал, — К тому же, так у тебя будет повод навестить нас. — Мне же без него поводов не хватает, — поднял Минхо глаза к Джисону, и тот опустил взгляд, не в силах сейчас смотреть в них. — Что скажешь, Суни? Останешься тут с другим папой? И Джисон вдруг почувствовал тепло, разливающееся по всему телу, в животе неприятно скрутило, и он улыбнулся, несмотря на то, что хотелось лишь отчаянно заплакать. Джисон всю оставшуюся неделю ночью забирался к нему в кровать, и Минхо даже перестал запирать дверь, всегда ожидая его прихода. И когда Минхо объявил о совсем скорой починке корабля, Джисон понял, что ему было абсолютно плевать на свою гордость. И на их лейблы, и вообще на все. Он проводил с Минхо все оставшиеся дни, не отходя от него ни во время работы, ни во время отдыха. Так называемым сном они решили пожертвовать, вместо этого наверстывая упущенные в будущем совместные моменты, а в последний вечер, когда Джисон почти не находил в себе сил встать с кровати, Минхо приготовил ему карри и практически на руках через весь корабль унёс парня к себе, зацеловав его всего по дороге. Но Джисон не смеялся, что было его обычной реакцией на такие поцелуи. На душе было паршиво, тускло и вязко, будто деготь тек по его жилам вместо крови, пока Минхо делал его телу неимоверно хорошо. Джисон не мог разобрать, от чего именно из этого у него скопились слёзы в глазах. Минхо после первого раза не остановился, опуская поцелуи вниз снова, потому что к главному событию они пока так и не дошли, и когда Джисон наконец раскрыл глаза, до этого тесно сжатые, понял, что совершил ошибку. Потому что встретился взглядом с Минхо, не отрывающим от него глаз. Он с легким стоном поднялся обратно, твёрдо поцеловав Джисона, и вдруг в груди у него все перевернулось. Деготь в венах застыл, останавливая сердце, в груди давил ужасный ком, и из горла вырвался жалкий всхлип прямо в губы Минхо. — Джисони, все порядке? — отстранился он, погладив младшего по щеке, — Мне продолжать? — Джисон отчаянно закивал, желая лишь чтобы ему снова было приятно, затупляя боль в груди, но когда Минхо легко дотронулся до него, вместо стона вырвался новый всхлип, — Малыш, мне кажется, ты ещё слишком чувствителен… Где-то внутри Джисона рухнула плотина, держащая его вместе, и из глаз хлынули тихие слёзы, пока внутри он лишь злобно ругался за собственную слабость и сгорал со стыда. Минхо тут же поднялся, с беспокойством вглядываясь в заплаканное лицо. Джисон ещё никогда не плакал, по крайней мере, при нем. — Сони, что такое? — в панике затараторил он, пока Джисон безуспешно пытался утереть слёзы, — Я сделал больно? Покажи, если где-то болит. Болело везде, абсолютно. Все тело сжимали невидимые тиски, и Джисона забила ужасная дрожь. — Нет, — только и выдавил он из себя, пока Минхо над ним терял голову от страха. — Я до тебя дотронусь, хорошо? Я просто обниму, — попросил он, и Джисон закивал, на самом деле хотя лишь закутаться в Минхо полностью и никуда не выходить, — Скажи мне, пожалуйста, что случилось. Я очень хочу тебе помочь, малыш, — Джисон заскулил с новой силой, утыкаясь Минхо в грудь, и крепко вцепился в него руками, — Боже, Сони, милый, что такое? — Это не важно, — наконец проскулил он, едва успокаиваясь от убаюкиваний Минхо, качающего его в руках, словно ребёнка. — Это важно, — возразил Минхо, про себя моля, чтобы Джисону стало полегче. — Просто… — он икнул, остро всем телом ощущая пережитую истерику, — Мы в последний раз… А я даже… И плачу на тебе вот так… Прости… — Шш, ты не должен извиняться, — прошептал Минхо, поглаживая его по спине и чмокнув в макушку, своими прикосновениями потихоньку возвращая Джисона на землю. — И ты назвал меня малышом, — продолжил он, — И я просто… — Тебе не нравится, когда я так тебя называю? — Нравится, очень нравится, — отчаянно проревел Джисон, прижимаясь ещё ближе, будто это вообще возможно. Он даже не пытался себя остановить, ведь терять ему уже было нечего, — Я не хочу, чтобы ты уходил. Минхо помолчал какое-то время, продолжая укачивать Джисона в руках и зарывшись в его макушку носом. — Я тоже не хочу, Сони, — прошептал он наконец очень тихо, — Но я… — Я знаю, — прервал Джисон, прекрасно выучив его причины наизусть и не желая снова их слышать, — И я думаю, ты будешь с ними счастливым. И Хенджин о тебе позаботится… — Хенджин о себе-то позаботиться не может, — усмехнулся Минхо и вдруг слегка отстранился, — Стой, Сони, ты чего себе там надумал? — Я правда так думаю. Он красивее, и опытнее, и знает тебя лучше и… — Прекрати, — попросил Минхо, сам уже готовясь заплакать от отчаяния, — Не ухожу я ни к какому Хенджину от тебя. Сони, посмотри на меня пожалуйста, — Джисон зажмурился сильнее, зная, что Минхо прочитает в его глазах абсолютно все, если он сейчас их откроет, — Сони, милый… — Хватит! — вдруг вскрикнул Джисон, желая оттолкнуть Минхо подальше, но на деле вжимаясь в него всем телом, — Почему ты так? Ты же обещал, что не будешь таким. Ты сказал, что не умеешь. А я тебе поверил. Минхо на самом деле так сказал. Он и правда так считал. Это и было правдой, все эти 22 года. До Джисона. — Прости, — шепнул он, — Может, мне все же лучше уйти сейчас. Но ты не плачь, пожалуйста. Ты же у меня такой красивый. Здоровый, животных любишь, не бездельничаешь… Люди будут в очередях толпиться… — Не хочу никаких очередей, — уперто замотал Джисон головой, все ещё лицом зарываясь в грудь Минхо, — Только тебя хочу. Минхо весь сам затрепетал, мягко отрывая Джисона от себя и поднимая его голову. Тот наконец раскрыл глаза, теперь, не пугаясь, смотря прямо на Минхо, и он правда видел в них все, что тот не договорил. — Послушай меня, — попросил Минхо, не веря своей тупости. Все это время он так упорно защищал собственное сердце, даже и не подумав, что может затронуть чье-то ещё, — Скажи мне, что ты не думал, будто я просто хотел перепихнуться с кем-то на корабле, а ты оказался ближе всех, — молчание тяжело повисло в комнате, отвечая на все вопросы. Минхо осторожно двинулся вперёд, не думая, что вообще имел право разрешать себе такое теперь, но все же поцеловав Джисона мягко, но крепко, и тот ответил поспешно. — Я должен был сказать раньше, — прошептал Джисон, наконец найдя в себе силы отстраниться, — Как много ты для меня значишь. Но теперь уже нет значения. — Есть, — покачал головой Минхо, не отрывая от младшего глаз, — Мы ещё встретимся. Джисон слабо улыбнулся, поверив его словам. — Ты уже забудешь меня. — Тебя попробуй забудь, — тихо рассмеялся Минхо, снова прильнув к нему и опуская поцелуи по всему лицу Джисона, повторяя между ними, — Любимый, любимый Сони. Джисону, может, и хотелось сказать, что он его любит. Но слова не давались, замерев на самом кончике языка. Может, потому что Минхо и сам знал. Или, может, потому что он ещё никогда не произносил их. Но когда-нибудь он скажет, пообещал он себе, и это обязательно будет Минхо. Отрицать в их ситуации можно было что угодно, кроме того, что их двоих тянуло друг другу словно магнитом, и во всей этой огромной галактике они когда-нибудь непременно столкнутся снова. — Возьми мой рейсер. Не ломайся, — попросил он, когда увидел уже готового возразить Минхо, — Ты же починил запасной. Не хочу, чтобы твой корабль поломался и застрял где-то. Так точно меня не забудешь. Они стояли в ангаре на следующее утро. Чанбин прижимал к себе вырывающегося Суни и чуть ли не вытирал им слёзы, а Чан тихо перечислял все то, что купит ему на месячную зарплату Минхо, лишь бы он успокоился. Они стояли слегка поодаль, дав немного уединения, и Джисон, не стесняясь, положил свои руки на Минхо, прижимаясь к нему лбом. — Я и так не забуду, — пообещал Минхо. — Не пиши. Не сыпь соль на рану. Зато потом разберётесь и, может… — Джисон оборвался на полумысли, не желая давать себе ложных надежд, — А я пойду в школу. — Ты чего? — удивился Минхо, слегка отодвигаясь, и уперся в Джисона неверующим взглядом, пока тот улыбался, довольный реакцией. — Я тоже хочу что-то уметь. Выучу механику нормально, уже давно пора. Сэкономим на Чонине. — Да твоя учеба стоит как пять Чонинов, — проворчал подслушивающий Чанбин и получил подзатыльник от Чана. — У тебя все получится, — заверил Минхо, не обращая на остальных внимания. — И у тебя, — выдохнул Джисон, — Обязательно. Только не выкидывай мои диски. Минхо засмеялся, последний раз прижав губы ко лбу Джисона. — До встречи, белочка.