Повелитель ветра

      — Софи? Можно к тебе?       Мягкий голос донёсся до девушки рассеянно, точно издалека. На губы поневоле набежала улыбка.       — Я знала, что ты придёшь. Прошу. Только сбрось обувь.       За окном мелькали неясные очертания облаков, озарённых солнцем. Если устроиться на столике, подле горки готовых шляпок, и заглянуть вниз, можно открыть невероятное зрелище. Сквозь белую дымку прорезались зубцы густых крон, копья старых гор и вьющаяся гладь реки; на западе лежал город — живой, бесконечный.       Но полированная поверхность стола давно служила Софи лишь местом работы. То её устраивало.       — Что ты сотворила с Хинном? Он сныкался за камин. Ни меня, ни Кальцифера не слушает.       — Неужели?       — Так Маркл, кажется, с ним в сговоре. Наотрез отказывается рассказывать. Или это ты его обработала прежде, чем я вернулся?       Боковым зрением Софи различила рослую фигуру Хаула. Тот стоял в проёме, скрестив руки на груди. Она не видела его лица, но знала — уголки губ лукаво вздёрнуты, глаза смеются.       Едва удерживая улыбку, она сосредоточилась на шитье; только игла предательски промахнулась, уколола палец и выскользнула из ослабших рук.       Тщетно Софи хранила молчание. Хаул заметил перемену в её взгляде и тотчас оказался позади. Тёплые ладони опустились на дрогнувшие плечи и бережно сжали их. Мурашками кожа откликнулась на горячее дыхание, что обожгло ухо.       — Ты целый день провела здесь. Отвлекись. Идём к остальным.       — Нужно закончить, — она робко обернулась.       Хаул не смотрел на неё. Внимательный серый взор блуждал далеко — она не сумела понять, где он и когда воротится.       — Успеется.       Что случилось бы, не вырони она иглу — неизвестно. В следующее мгновение Софи оказалась рывком поднята со стула и крепко прижата к Хаулу. Рабочего места не было видно за водопадом чёрных волос. Протестовать бессмысленно; вырываться — тоже. Потому Софи лишь обмякла на руках Хаула, позволяя нести себя куда вздумается.       Первый поток ветра ласково тронул лицо и щёки. Веки торопливо опустились, однако вскоре девушка заставила себя раскрыть глаза — и наткнулась на ослепительную улыбку Хаула, бесцеремонно выскочившего в окно. Захватило дух.       — Что ты творишь, негодник? — хотела возмутился она, но голос зазвучал жалобно и хрипло.       Хаул лишь громко рассмеялся. Длинные пальцы ловко отыскали её подбородок и приподняли на себя.       — Не смотри вниз.       — Утонем?       — Нет! Испугаешься.       Того сполна хватило, чтобы понять — они высоко, и чудесным образом до них способны долететь лишь отважнейшие из птиц. Руки непроизвольно вцепились в рубашку Хаула, да с такой силой, что от кончиков пальцев до локтей хлынула волна мелкой дрожи.       Несколько секунд пролетели в тишине, какую прерывал лишь оглушительный гул встречного ветра в ушах.       А затем Софи почувствовала, как Хаул улыбается ей в ключицу. Она подобралась. Грудь напряжённо сжалась. Тревожная догадка заставила её отпрянуть, вглядеться в по-кошачьи хитрое лицо пристально, внимательно. Эта улыбка не предвещала ровным счётом ничего хорошего.       Хаул заговорил:       — Хочешь пробежаться?       — Нет, нет, нет!       — Отчего ж так? Ты выглядишь о-очень забавно! — игриво протянул он, сдувая волосы с её лба.       — Если ты продолжишь находить свои колдунские издевательства — будь они трижды неладны! — забавными, я буду вынуждена бежать не оглядываясь!       К её изумлению, Хаул оскалился в добродушной усмешке. Луч солнца скользнул по тёмным волосам, сверкнул на кулоне — и померк, испуганный следующими словами пуще самой Софи.       — Потрясающе! Так побежали! И смотри, не оглядывайся... вниз.       Вскоре растрёпанная, бесповоротно разъярённая Софи очутилась на земле. Ей стоило больших усилий не броситься с упоением целовать орляк, растущий вдоль тропинки.       Хаул принял верное решение: Хаул мгновенно сорвался с места и ринулся наутёк.       Софи, однако, не спешила пускаться вдогонку. Сперва она задыхалась в напрасной попытке успокоиться; следом — боялась и шелохнуться, дабы не спугнуть резную тень, отбрасываемую замком. Всегда огромный, приветливый и уютный, теперь он казался серой точкой, потерянно плывущей в ослепительном небе. Он бесшумно покачивался и порхал, утопая в бездне облаков и вновь взмывая на поверхность. Тень, чудовищная угловатая тень не достигала земли, растворялась в лазури.       Незаметно подкравшись сбоку, взглянув в глаза Софи, можно было только дивиться новым и новым всполохам восторга. Грудь её по-прежнему обрывисто вздымалась и опадала. Ладонь хотела пригладить спутанные локоны, но заворожённо застыла на макушке. Хрупкая фигурка обрамлялась светом, питалась теплом и неуловимой силой...       Софи неотрывно следила за замком. Хаул — за ней.       Так продолжалось недолго. Стоило ей встретить смягчённый притоком счастья взгляд, ощутить несмелое касание пальцев запястья, и жажда мести растворилась во стократ стремительнее, чем возникла.       Она и помыслить не могла о том, чтобы причинить Хаулу боль. Вместо того лишь легко толкнула его в плечо.       — Не делай так больше.       — Хорошо.       — У тебя всегда один ответ.       Софи не противилась рукам, обнявшим её. Прильнув друг к другу, они покатились по траве. Она была сухой и прохладной, негромко шуршала и щекотала шею.       Софи смотрела на Хаула, успевшего выиграть короткую схватку, оказаться сверху, и нисколько не сожалела, что он заслонил собой маленькую крошку замок. Он вновь улыбался, но ласковее, как сытый кот. От внезапной волны нежности Софи на миг забыла, как сделать вдох.       — Я раскаиваюсь. Веришь?       — Нет, конечно.       — Правильно. Тебе нужна была эта прогулка.       — Если мне и нужна была прогулка, то явно не эта, — захихикала Софи. Быстро она подалась вперёд, укладывая Хаула подле себя.       Оба молчали. Обоих потянуло вдруг назад, туда, откуда всё началось — в тот самый день, когда солнце, подобно сегодняшнему, заискивающе билось в глаза, проникало сквозь ресницы, теплотой дразнило на коже.       Софи помнила ту же обезоруживающую усмешку и тот же страх. Непроизвольно она вытянула руки и прищурилась, ощутив, как Хаул сплёл их пальцы.       И тогда всё снова поменялось: померк небосвод, яркой лентой свернулась широкая пустошь. Исчезла опора под ногами — Софи вскрикнула. Ответом ей был не приободряющий шёпот Хаула. В уши ударил рокот переполненного трамвая и гул поднявшегося ветра.       Крыши домов потрёпаны, но резки. Тёмный кирпич грозил обратиться в крошку, и лёгкие толчки ног таинственного проводника лишь ускоряли старение.       От тонких ладоней бьётся пульсирующее тепло. Яркая накидка пёстрым шлейфом танцует позади, повинуясь порыву; великолепная, должно быть, картина, думала Софи. Только взглянуть не смела — незнакомец запретил оборачиваться.       Поджарое тело не шло — плыло в податливом воздухе. Осторожное дыхание робко касалось шеи, и оттого Софи жмурилась; но даже сквозь янтарную темень чувствовала, как неотрывно, изучающе колдун глядел на неё.       — Давай. Ты молодец, — уловила она его голос. Гулкий вихрь отхлынул, стоило ему обронить случайную фразу.       Кричащий вал людей сорвал и умчал лимонную шляпку с головы почтенной дамы. Извозчик запутался в поводьях. Софи не могла таить тихого ликования.       Но знакомый навес неумолимо приближался, а очаровательный повелитель ветра сбавлял обороты. Она и встрепенуться не успела, как с облегчением встала на негнущиеся ноги.       Последние силы Софи вложила во взгляд, брошенный незнакомцу на прощание. Хотелось поблагодарить его — трепетали плечи и локти, отнялся голос. Правильные черты не дрогнули. Их хозяин не отводил глаз.       — Ты тоже это видела? — потрясённо спросил он.       И растворился в лучах бесконечного солнца.       Чтобы вспомнить, где она, понадобились секунды. Руки по-прежнему дрожали, вцепившись в грудь Хаула.       Тот искал взгляд Софи. Не противившись, она поймала его, и прочитала в платиновом блеске собственное потрясение.       — Да! — только и проронила она.       — Как ты это сделала?       — Тот же вопрос у меня к тебе.       — Но это был не я, Софи!       — Правда? — мягко улыбнулась она, уткнувшись ему в шею. — Значит, колдовство. Нас зазывает Кальцифер? Как давно ты подкладывал поленья?       Хаул торопливо привлёк её к себе.       — Маркл справится с этим и сам. А Кальцифер... куда уж ему? Галлюцинациями он меня никогда не одаривал. Даже когда мы были одним целым.       Волна спокойствия затопила грудь, хлынула по телу. Софи лениво устроилась у него на коленях.       — Хочешь вернуться? — спросила она негромко. Повелитель ветра бережно убрал волосы с её глаз. Губы невесомо коснулись лба.       — А ты? Чего хочешь ты?       — Я хочу летать.