Перемены

      Доброе утро. Солнце слепит глаза, которые еле разодрать выходит. Чертова слабость. Лучше бы не она была вечным спутником, а чья-то сильная рука. Хоть чья-нибудь. «Пора»       Вскакивает с кровати, тут же застывая на месте. В глазах темно, словно она оказалась внутри той самой картины, о смысле которой гадают до сих пор. Ей бы себя разгадать. Нужно заправить кровать, ведь с этого начинают свой день все счастливые люди? Одеяло, небрежно накрытое серым пледом, похоже на бушующее море. «На первый раз нормально»       Опять кухня. Чайник кипятится, чтобы заварить мерзкий растворимый кофе. Бурда ужасная, но дома ничего нет. Нужно в магазин. Залив в себя противную жидкость, и, наспех расчесавшись, Настя накидывает куртку поверх объемной кофты. Идти не долго, но что брать? Овсянку и молоко. «Да, наверное». Она ни в чем не уверена.       Кругом только цифры, но почему никто не видит их? Все упорно делают вид, что их радует шоколад и торт с ужасно жирным кремом. Он же так мерзко ощущается во рту, когда тело начинает впитывать в себя эту склизкую субстанцию, создавая на теле складки и опухлости. Они сами себе врут. Девушка замирает напротив полки с молочными продуктами. «Жир-жир-жир. Жирность 2%, 3,5%». Паника подкатывается и сносит на огромной скорости. «Разве это так нужно?»       Домой она возвращается только с овсянкой. На плите уже варится это месиво. Тарелка, с порцией такого размера, что ее можно перепутать с какими-то остатками на дне, с звоном попадает на стол. Чайная ложка в руке и слезы на глазах. «За маму, за папу»       Вы когда-нибудь плакали из-за еды? Знаете это чувство стыда за смытый в унитаз суп или выброшенный бутерброд? Настя знает, что это не сравниться с тем стыдом, которой бы настиг ее, попав еда к ней в рот. Эта клетка из мучений совести чертовски узкая и совсем без дверей. Ключ не найти. Только если болгаркой. «Я справлюсь»       Тарелка намыта и вытерта трижды. Только бы отмыться, только бы отвлечься. Но руки предательски дрожат, а сердце бешено стучит. Чайкина возвращается в комнату и падает на кровать. Кофта летит на пол, толстовка тоже, потом футболка. Она осторожно движется в заляпанному зеркалу. Ключицы выпирают и, словно переходят в острые плечи. Груди нет. Есть только решетка из костей между ними. Ребра как у анатомического пособия, а на до ужаса впалом животе кожа сморщена. Вроде чайка, а кожа гусиная. «Ну и зрелище»       Есть до вечера не хочется. А на ужин опять овсянка. Чуть больше, вот это победа. Проглотив все, зажмурив глаза, Настя просто плетется в комнату и без сил валится на кровать. Среди ночи она просыпается в холодном поту и сомкнуть глаз боле не сможет. Злосчастная крупа летит в окно, а до рассвета лучшим другом становится истерика. «Не смогла»

Утро опять начинается с ледяной воды, охлаждающей лицо и внутренности. Сегодня на работу, а вечером ключ опять прошуршит в замочной скважине и она зайдет в свою обшарпанную однушку.

                                                      «Из клетки не выбраться»