Ты улыбался мне во сне

Просыпаясь, Кэйа всегда подолгу лежал в кровати с закрытыми глазами, не желая отпускать сны. Вернее, один конкретный, что снился ему в последнее время все чаще. В нем он видел то, что на всю жизнь отпечаталось на подкорке сознания. В нем Дилюк улыбался. Не над какой-то ситуацией, не над шуткой, не из-за памятной вещи. Он улыбался Кэйе Так тепло и мягко, как раньше, в детстве. Глядя прямо в глаза, держа за руку или обнимая. Улыбался нежно и радостно. Так, как не улыбнётся ему больше никогда. Кэйа не хотел забывать. Если он потеряет это воспоминание, о таком Дилюке- он потеряет всё. Альберих начал забывать касания его ладоней к своим щекам, начал забывать, как могут светиться счастьем его глаза-огоньки, его звонкий и беззаботный смех. Кэйе было больно. Он сам был виноват в том, что Дилюк больше не улыбается. Всё ещё умеет, возможно, но точно не ему, и от этого становилось ещё хуже. Каждый вечер он шёл в таверну, глупо шутил, слепо надеясь, что это поможет, сработает, как было в детстве. Он говорил что-то бессмысленное, первое пришедшее в голову, а у того уже морщинки у глаз и смех, согревающий изнутри. Но каждый раз Дилюк с безразличным лицом протирал барную стойку. Хотелось схватить его за воротник, закричать о том как он его ненавидит любит до безумия. Хотелось, чтобы он просто посмотрел на него. Но в то же время было так… страшно. Видеть его потухший огонь в глазах. Кэйа бы просто не выдержал. Поэтому каждый раз он улыбался сидящей рядом Розарии и продолжал нести чушь. А на эту чушь сбегались остальные. Он врал, нагло и безбожно, он выдумывал истории, которых никогда не было, но рассказывал так, будто пережил их все несколько дней назад. Ему нравились люди вокруг себя. Вернее, их количество. Кэйа не чувствовал себя один, на публике он мог держаться, краем глаза замечая разочарование в алых глазах. Дилюк видел его ложь насквозь. И Кэйа себя ненавидел. Вечером, окончательно вымотанный, он падал на кровать прямо в одежде, совершенно разбитый. Он ложился спать, мечтая увидеть во сне до щемящей боли в груди родную улыбку и ямочки на щеках. Он ложился спать, мечтая больше никогда не проснуться.