Кулак школьной скамьи

Ещё Луна не появилась, а второй этап уже начался! Многие были напряжены – слабые отсеяны, а относительно крутые остались. Столько ещё осталось сражений, столько предстояло поломать костей... Открывал второй этап бой Кентаро и Винга. Парни поклонились друг другу, приготовились чистить рыла и стали дожидаться судьи.  – Судья, чего же Вы молчите? - спросил Винг.  – Странно, обычно между товарищами в турнирах всегда проходит какой-нибудь диалог, – удивленно произнес судья. – Черт побери! Вы что, драматург, чтоб о таком рассуждать?! – возмутилась Харакаяма.  – Ладно-ладно! Можете начинать!  После этих слов Винг медоедом набросился на соперника, будто желая разорвать того на куски! Кентаро не стал мешкать, а сразу прописал чёткий удар в лицо корейца. Тот отошел на шаг, но удержался и даже устоял от следующего удара Кена, закрыв голову руками. Третий удар лишь рассёк воздух – Винг пригнулся и с размаху влепил Кентаро под дых. Но и Кен смог выстоять. Мысли пока не перемешались в кашу, разум оставался ясным. «Однако пару ударов пропущу – глаз сразу замылится», – пронеслось в голове Кентаро. Он отпрыгнул и сфокусировался на Винге.  Начавший верить в свои силы кореец шагнул вперёд и, покачавшись немного, с разворота ударил ногой. Но он лишь рассек воздух, поскольку Кентароподпрыгнул и в полете ударил в грудь Винга. Не оправдывая своего имени, Винг вновь устоял, однако вырвавшийся кашель давал понять, что Кентаробил отнюдь не слабо.  Кентаро замешкался. Он замахивался чуть дольше, потому Винг с лёгкостью парировал атаку. Замахнувшись, кореец ударил ребром ладони, но при этом рассёкши лишь воздух и, что было неожиданно, оставив порез на теле Кена.  – Оружие же запрещено! – воскликнул было Исигава, но он тут же был остановлен суровым взглядом Кенпачи. Мастер айкидо сел, а Кенпачиподумал: «Оружия нет. Руки Винга - единственное здесь оружие». – Это что было? – задался вопросом Кентаро. А Винг, не раздумывая, бросился к Кентаро и стал размахивать ими, оставляя маленькие порезы. Натуральные руки-ножи! «Видимо, об этом говорил Кенпачи. А может я просто сильно замахиваюсь, отчего я буквально режу противника...а ногти подстрижены? Ну да. Значит, сила удара», – Винг поверил в свои силы. Но как только Винг замахнулся для удара, Кентаро прописал апперкот и этим ударом поднял челку, открыв глаза кариего цвета и довольно широкого разреза. За апперкотом последовал прямой удар, а за ним в грудь полетела нога с разворота. Вингу, который был не самым прочным в компании, опасно было позволять себя бить, потому от последнего удара ногой он увернулся, отпрыгнув на полшага. «Надо ставить на скорость», – такая установка тогда была у Винга.  Но когда Винг вновь ударил рукой, будто резал, в нижнюю его челюсть прилетел тяжелый кулак Кентаро, поставивший точку в этом сражении. Как Винг бы не бил, сила удара была на стороне Кентаро. «Где я пропустил удар?» – пронеслось в голове у Винга, прежде чем его челка поднялась от удара и не открыла Миуре довольно широкого разреза глаза, роднившие их обладателя с южнокорейскими поп-звездами.  Винг грохнулся на маты. Объявили победу Кентаро. Но победитель совсем не радовался. «Неужели я настолько силен, что своего друга – не слабого, вообще-то, парня – смог победить? Да и жестоко как-то, но на турнире всегда так – либо ты, либо тебя», – думал Кентаро. Сев на место, он ни с кем не перебросился словами.  А тем временем на маты вышли Сомбун и Рецу. Подпрыгивающий Сомбунизлучал уверенность в себе и предвкушение победы. Рецу же собирался что-то сказать. «Мне Винг порекомендовал это сказать перед боем с Сомбуном», – Рецу кашлянул, готовясь спеть пару строчек. – О, петь дифирамбы мне будешь? - насмешливо спросил Сомбун. – Кхм-кхм...One night in Bangkok and the world's your oyster, – начал Рецу. – The bars are temples but the pearls ain't free. [Одна ночь в Бангкоке, и мир откроется перед тобой словно устрица. Бары здесь словно храмы, но жемчуга здесь раздуют не задаром]. Все недоуменно переглянулись. Улыбка сияющей уверенности у тайца стала потихоньку пропадать. Ничего не заподозрив, Рецу продолжил: – You'll find a god in every golden cloister, and if you're lucky then the god's a she. I can feel an angel sliding up to me. [Ты найдешь бога в каждой золотой обители, и если тебе повезет, этим богом будет женщина. Я чувствую, как ко мне приближается ангел], – допел Рецу.  Неловкое молчание воцарилось в помещении. Но продолжалось оно недолго – возмущенный крик Сомбуна прервал её:  – Ах ты ж ублюдок! Охренел такие песни распевать? – с этими словами Сомбун понесся на друга. Сжавшими кулаками стал размахивать Сомбун, пытаясь тем самым задеть Рецу. Тот от всех ударов уворачивался, изредка парируя удары противника лишь для приличия, чтобы тот не сильно обиделся бы.  Сомбун бросил попытки ударить Рецу и стал пытаться схватить противника и продолжить борьбу в партере. Бой немного замедлился, ярость сменилась на хладнокровие. Рецу каждый раз вырывался из захвата Сомбуна, но не атаковал в ответ – выжидал момент. Противники напрягли все свои мускулы для резкого импульса, что позволил бы им разорвать оппонента в момент. Но импульс лишь хранился в телах, пока не освобождали его Сомбун и Рецу.  С самых задних рядов зрителей раздался чих. Сомбун рванул и ударил Рецуслева. Китаец храбро принял удар лицом, тут же ответив ударом в коленную чашечку. Сомбун покачнулся, но в шею его прилетело ребро ладони. Он пытался задеть Рецу, но никак не доставал ловкача. И тут точку в сражении поставили удар с разворота и последующий удар с двух ног в прыжке.  Рецу объявили победителем. Сомбун еле-еле шевелился на матах, но все же встал. Он грустно осмотрел всех, после чего вздохнул и направился к выходу.  – А ничего, что он в одних штанах пошёл на холод? – спросила Хара.   – Он все равно не заболеет, – сказал Кентаро. – Но его надо пойти утешить. Харакаяма, пойдешь? – Спрашиваешь ещё, – Харакаяма поднялась и направилась за уже вышедшим Сомбуном.    На улице ещё не падал снег, но все равно было холодно. Сомбун смотрел на тёмное небо, пребывая в глубокой задумчивости. Подошедшая к нему подруга села рядом и тоже стала наблюдать за небом. – Все хорошо? – спросила Харакаяма.  – Да, наверное, однако все равно обидно. Неважно, становлюсь ли я сильнее, я все равно не могу достичь необходимых высот... – выпалил Сомбун на одном дыхании. Замолчав, он будто сглотнул тяжёлый ком. – ...видимо, не очень. Слушай, – начала Харакаяма, – не важно, насколько ты силен. Если ты уже встал на такой путь, то обязательно достигнешь своей собственной вершины. А если вершина непостижима? А если мой максимум ниже плинтуса? – вопрошал Сомбун. – Зато эта вершина может быть более стойкой, чем самые высоты. Не вешай нос! Даже не став сильнейшим, можно стать великим.  Сомбун шмыгнул носом, вытер глаза и выдохнул. Тяжкое чувство отступило, не смея более мучить молодое сердце.  – Спасибо, – кратко сказал Сомбун, положив руку на широкое плечо Харакаямы.  – Ой, да не за что, дружбан! – Хара обняла Сомбуна. – Ну что, пойдём? – Пойдём, – Сомбун встал и уже было собирался зайти обратно в додзё, когда вдруг почувствовал что-то. Обернулся Сомбун, выискивая кого-то в вечерней темноте, и какого же было его удивление, что в приближающихся силуэтах он узнал знакомых ему людей. – Хара, ты смотри, кто пришёл! – воскликнул он. Харакаяма обернулась и тоже удивилась, да так сильно, что челюсть отвисла.  Перед ними были три дамы знакомые. У одной волосы даже на фоне позднего вечера выделялись своим чёрным цветом, вторая была вся взлохмочена, а третья была выше всех. Сомбун и Хара сразу догадались, что то были женщины из их городка. – Мей-сан! Томэй-сан! Памп! – удивились Сомбун и Харакаяма в один голос. – Здравствуйте, ребята! - вежливо поздоровалась Мей. – Здорово, шалопаи, - приветствовала бойцов Томэй. Памп лишь тихонько зарычала, попутно улыбаясь всему свету. – Мы решили, что будем болеть за наших мужчин здесь! – уверенно сказала Мей.  – Если Найто проиграет, я ему глаз на жопу натяну! - воскликнула Томэй, сотрясая воздух кулаком.  – Томэй-сан, он так ослепнет! – Мей-сан забеспокоилась. Сомбун и Харакаяма переглянулись. «Какая же мама Кентаро хорошая!» – подумали они оба.  – Не стойте на холоде, идёмте внутрь, – сказала Харакаяма, поведя великих женщин ко входу.    Дамы уселись сзади, чтобы не сбивать настрой ребят. Да и некогда было - на матах сражался Джун. Его противником был Кандо, что не значило для пухляша ничего хорошего. Хулиган-каратист бил Джуна, но никак не мог свалить его. Вьетнамец пытался схватить противника, но Кандо был слишком быстрый для него.  – Не пытайся схватить! Бей его! – крикнул Кенпачи. Джун зажмурился и стал махать кулаками. Но Кандо ловко обходил атаку пухляша и бил прямо в голову. Глаза Джуна стал застилать туман, что становился все гуще и гуще. И вот, когда туман стал абсолютно густым, сквозь него Джун увидел...своё детство.   Маленький пухлый мальчик с стрижкой под ёжика бежал по деревушке. В руках он держал поросёнка, смотревшего на своего спасителя серо-голубыми глазами, отражавшими невинную душу.  – Нет, нет! – кричал малыш Джун. Босоногий, в одних лишь штанах, он бежал без оглядки. Его глаза были залиты слёзами, он постоянно всхлипывал, спотыкался, но продолжал бежать. Казалось, будто Джун бежал вечность.  Наконец он добежал до сарайчика на самом краю деревни. Он забрался внутрь, крепко обнимая поросенка. Затаив дыхание, Джун молился, чтобы его никто не нашел. Но тут в сарайчик зашел самый любимый его человек, которого Джун, почему-то, сейчас больше всего боялся на свете. Он держал в руках мясницкий топор. – Джун, солнышко, что случилось? – Мама, не убивай Ква Би Нго! Я его люблю! – кричал Джун, заливаясь слезами (quả bí ngô, с вьетнамского «тыква»).  – Что случилось? – спросила его Ксуань Конг. Она подозвала кого-то и отдала ему топор, после чего подошла к сыну поближе. Она улыбалась, словно ангел. – Тебя беспокоит судьба этого поросёнка? Джун, всхлипнув, кивнул головой. Страх потихоньку отступал. – Джун, ты же знаешь, что мы едим мясо. Людям надо есть мясо, чтобы расти крепкими и сильными. Да, это может быть грустно, но так сложилось. – Но почему Ква Би Нго?! Он же просто поросёнок! – Никто не собирается убивать Ква Би Нго. Он должен вырасти, потому ты с ним будешь играть. Джун успокоился. Но он явно не собирался отдавать поросёнка. – ...Джун? - спросила мама. – А могу я тогда защищать Ква Би Нго? – Конечно можешь! – Тогда я буду защищать его! – Джун сначала порадовался. Но потом он тут задумался. - А ему не будет грустно, если мы съедим его родителей? – Я этого не знаю, солнышко. Скорей всего, будет.  – Мне было бы грустно, если тебя бы убили... – грустно произнес Джун. Ксуань Конг погладила сына по голове.                И вспомнил тогда Джун, что решил не обижать зверей и людей без необходимости. А в сражении с Кандо надо б ыло сражаться. Несмотря на боль от ударов, Джун смог растопырить руки и схватить Кандо. Каратист был в замешательстве: он так увлекся избиением противника, что не успел среагировать на захват. Джун сдавил с такой силой, с которой легко было сломать позвоночник. Стонущий от боли Кандо что есть мочи захлопал по спине вьетнамца, давая понять, что сдаётся. Зрители заволновались, судья опешил, а Кенпачи выкрикнул: – Джун, хватит! Отпускай! Джун отпустил Кандо, уронив его на пол. Корчащегося от боли каратиста подхватили товарищи и утащили от пыхтящего пухляка.  – П-пхон Де Гин Джун победил! – произнёс судья. Джун, продолжая пыхтеть, подошел к своему месту и сел.  – Джун, все нормально? – спросил у него Рецу. – ...я защищю Ква Би Нго... – пробубнил вьетнамец. – Так, Джуна лучше не трогать, – сделал для себя вывод Рецу.   В центре зала стояли две девушки – Харакаяма и Таноми.  – Как же так получилось, подруга? – спросила Таноми. – Не знаю. Судьи – суки, твари, – ругательства в сторону судий Харакаямапрошептала. – Тогда желаю удачи! – И тебе не проиграть!  Девушки приготовились и после объявления начала боя ринулись в атаку. Харакаяма, будучи танком, попыталась протаранить Таноми плечом. Но кошкодевушка перепрыгнула подругу, оказавшись за её широкой спиной и ударила в подколенную ямку. Хара встала на колено и тут же получила от Таноми удар с разворота в голову. Харакаяма, несмотря на боль, удержалась и даже смогла развернуться на сто восемьдесят градусов и попытаться атаковать Таноми. Та ловко отпрыгнула, согнула колени и высоко подпрыгнула, устремив правую ногу в голову противницы. Но этот удар был заблокирован Харой, оттолкнувшей своими сильными руками кошкодевушку. Наконец, Харакаяма встала, зыркнув единственным глазом на Таноми.  – Ловка, чертовка... – Так я ж куноичи! – с этими словами Таноми побежала на Хару...и тут же остановилась. Харакаяма вдруг села в позу лотоса и закрылась руками, образуя ими блок. Она стала будто огромный шар, который хоть пинай, хоть бей – все отскочит от него. – Что, в замешательстве? Так-то! – донеслось из этого мясного шара. – Глухая оборона – лучшее средство против ловкого противника! Таноми, однако, улыбнулась. Она отступила на один шаг, подняла обе руки вверх, вытянула указательные пальцы и со всей силы перекрёстно тыкнула в свои бицепсы. Было похоже на скрещенные руки.  Внезапно Таноми растопырила пальцы и показала, что у неё стремительно растут ногти, образуя коготочки.  – Посмотрим, сколько ты выдержишь, если я буду тебя царапать! – воскликнула Таноми. Она подпрыгнула к Харакаяме и поцарапала ей руку, оставив четыре кровавых следа. Затем ещё один взмах руки – новые четыре полосы появились на другой руке. И с каждым взмахом становилась Таномибыстрее и яростнее.  Зрители были поражены, судьи ошарашены, а бойцы молились Богу, чтобы не встретиться с Таноми в битве. Харакаяма и пол вокруг неё были залиты кровью. Таноми тяжело дышала и осматривала когти – все они ступились. И тут Хара встала. – Да мне вообще плевать на эти царапины! – воскликнула она. Харакаямасжала кулак и со всей силы прописала удар по лицу Таноми. Это отрезвило куноичи. Она отскочила, подсела и прыгнула в сторону подруги, выставив ногу вперёд. Точный удар в лицо заставил Хару отступить на шаг, и тут же в живот прилетел тычок пальцами Таноми. Это заставило одноглазую воительницу немного согнуться. Подгадав момент, Таноми перевернулась в воздухе и вдарила ногой по затылку Хары. Последняя согнулась ещё сильнее, но устояла.  – Что же ты не падаешь?! – воскликнула Таноми. Она уже собиралась пнуть Харакаяму в живот, но её нога была остановлена мощной рукой. – Хрен тебе, не упаду! – ответила ей Харакаяма и прописала по Таномиудар...раслабленной рукой. Звонкий звук пронесся по додзё – все ужаснулись. Хара посмотрела на Таноми, чтобы увидеть её корчащуюся от боли. Но она увидела лишь напряженное лицо противницы. – Хрен тебе, а не мучения! – сквозь сжатые зубы прошипела Таноми и скинула с себя одеяния каратиста, оставшись в набедренной повязке и бинтах на груди. Всё её тело ужасало: вздутые вены, артерии, капилляры словно образовывали спутанный узор. Таноми будто с витража сошла – так можно было описать её в то мгновение.  Харакаяма не стала ждать. Она хлёстким ударом атаковала противницу. Никакого эффекта. Тогда Хара попыталась схватить Таноми и сжать со всей силы. Но куноичи проскочила между ног противницы, задрала руки вверх и ополосовала всю спину Хары. Хлынула кровь, ноги слегка подкосились. Но Харакаяма и после этого выстояла. Она ударила локтем с разворота, но опять не попала по Таноми. Зато кровавые полосы появились уже на лице Хары. Ослепнув, она попыталась ударить ногой, но рассекла лишь воздух. Тут Хара почувствовала, что теперь её икра была покрыта полосами. «Такими темпами меня порвут на кусочки и не зашьют обратно!» – забеспокоилась Хара. Она стала перебирать в голове все тактики, которые были в её голове. Но обнаружив, что их очень мало, Хара решила отбросить интеллект и задействовать инстинкты. Мысленно создав барьер, она стала ожидать дерзкого нападения. Таноми не заставила себя долго ждать. Куноичипопыталась атаковать Харакаяму в спину, но тут же получила в лицо правым хуком! Затем последовал левый хук! Третий удар – подкидывающий к небесам апперкот! Но не стала Хара жалеть противницу. Занесла она ногу вверх и обрушила на Таноми axe-kick!    Впечатанная куноичи не двигалась. Тело её вернулось в нормальное состояние. – Победа Харакаямы! – выкрикнул судья. Но зрители даже не заопладировали. Никто не смел прервать момент всеобщего восхищения актом милосердия... Харакаяма сняла свою кэйкоги, аккуратно завернула в неё Таноми и взяла на руки, словно то был её ребёнок. Она медленно шла, но не к своему месту, а к Рецу. Тот вскочил и подбежал к Харе, взяв у неё из рук свою подругу.  – Хорошую ты девушку нашёл, Рецу, – сказала Хара, слегка улыбнувшись другу.  Рецу не ответил. Он лишь учтиво поклонился и сел на место. По щеке его текла слеза радости и сожаления.  – Харакаяма! – строго сказал Кенпачи. – Да, сэнсей! Кенпачи кинул Харакаяме свернутые бинты.  – Возьми Дайко и идите перевязываться.  – Так точно! – Хара уже собиралась идти, но Кенпачи её остановил.  – Сражаться-то можешь? – Конечно! Я хоть и ранена, но готова башку открутить кому-нибудь! – Молодец, так и надо, – Кенпачи похлопал Хару по плечу, отчего та немного дернулась. Как раз подошла Дайко.  – Только оставьте хоть немного. Бинты ещё понадобятся, – сказал Кенпачи, шепотом добавив: «Ещё реаниматолог будет нужен».    В центр были вызваны Дзюнпэй и Марияма. Последняя смахнула слезу гордости за дочку и выдохнула. Дзюнпэй же внимательно осматривал Марияму, что-то просчитывал у себя в голове. И тут все мысли будто ветром сдуло брошенной Мари фразой: – Ну-ну, соплячок. Подрюкай писюльку на красивую тётю. Все ахнули. Лишь Дзюнпэй не ответил.  – Соблюдайте рамки приличия! – вскрикнул огорошенный судья.  – Это я ещё не шутила, судья! – усмехнулась Мари и весело взглянула на Дзюнпэя. Весь этот цирковой номер, однако, не дал ничего – Дзюнпэй как был серьёзен, так и остался непоколебимым. «Ну-ну, я тебе ещё покажу!» – подумала Марияма. Объявили начало сражения. Но ни Дзюнпэй, ни Мари не приняли стойки. Им это просто было не нужно.  Простояв немного, бой все же начался с шага Дзюнпэя. Марияма тут же присела и совершила невозможное – перепрыгнула противника. Оказавшись за спиной восставшего школьника, Мари вновь провела на нём захват. «Сейчас он упадёт под моей и своей тяжестью!» – пронеслось у неё в голове. Она предвкушала, как еле дышащий Дзюнпэй объявит о своём поражении.  Но...Дзюнпэй не упал. Он, словно скала, продолжил стоять. Мари лишь повисла на нём огромным мешком.  – Почему он не падает?! – послышалось от зрителей. Но никто не мог найти ответа на столь простой вопрос. А ведь Марияма начала заметно нервничать от действий – точнее, бездействия, – Дзюнпэя: она вся вспотела, дыхание немного участилось, вся Мари дрожала.  И тут Дзюнпэй начал контратаку! Он схватил руки Мариямы и стал их оттягивать. В ответ она сжала ещё сильнее, но Дзюнпэй продолжал медленно, но уверенно снимать с себя оковы. При этом его пальцы впились в мышцы Мари, чуть ли не до крови сжимая плоть противницы. «И кто же по итогу в тисках?» – у всех была лишь одна эта мысль.  Противостояние окончилось падением Мариямы на пол – Дзюнпэйосвободился! Он медленно повернулся лицом к противнице и стал смотреть. Мари вскочила. Страшным было её красное лицо: вены на лбу вздулись, глаза напились кровью, оскал яростно сверкал, а ноздри жадно поглощали воздух. Однако недолго Марияма гневалась. Опустила взгляд, выдохнула и лицо её стало покойным. – Знаешь, а ведь иронично, – спокойно сказала она. – Что же? – спросил Дзюнпэй. – Ты же благородный юноша. А сражаешься мало того, что с женщиной, так ещё она и старше тебя! – давила Марияма. Видимо, она хотела принижением Дзюнпэя сбить его боевой дух, победить его морально.  Дзюнпэй стал поднимать руку. «О, даже так? Решил сдаться? Походу, я перестаралась, - думала Мари. - Неужели Дзюнпэй всего лишь слабый мужчина, которого можно победить словами? Жаль, а я ожидала от него боль...» Мысль Мари оборвалась, а вместе с ней сознание будто вылетело из головы. Лишь оказавшись на полу и почувствовав на губах кровь, она осознала, что произошло.  Дзюнпэй поднимал руку не в знак поражения. Он просто замахивался для молниеносного удара!  – Я уважаю своего противника. А проявляю свое уважение ударами, - холодно сказал Дзюнпэй. Он сжал второй кулак и принял боксерскую стойку. Марияма расплылась в улыбке. – Наконец-то! Вторая хорошая драка в моей жизни! – заорала Марияма и подскочила высоко. Приземлившись на ноги, она тут же рванула к Дзюнпэюи попыталась ударить того хлёстким ударом в лицо. Но она лишь рассекла воздух – противник её присел и, словно ракета, поднялся и прописал Мари апперкот. Та оступилась на шаг, но не успела даже оклематься, как тут же получила в грудь удар с двух ног. Из-за размеров своего бюста Мари не должна была почувствовать удар, но все же Дзюнпэй смог причинить противнице боль. «Сука, будучи костлявым трупом без всего на теле он точно не был таким сильным!» – думала Марияма. Не дожидаясь следующего удара, Мари рванула к Дзюнпэю и попыталась вломить ему. Но тот лишь уклонился, влепив ладонью по лицу Мари и отбросив ту. «Ебанный ты блядун! Весит меньше, но при этом кидает меня, словно мячик!» Тут уже не стал затягивать сам Дзюнпэй. Он опять подпрыгнул и попытался атаковать Мари с двух ног. Защитившись блоком, она вдруг получила шанс на успешную контратаку. Не медля и не думая ни о чем, кроме разбитого лица противника, Марияма прописала мощнейший удар в лицо Дзюнпэя. «Съел!» – хотела крикнуть Марияма. Она действительно собиралась прокричать что-то обидное, но вдруг почувствовала, как Дзюнпэй сжал её руку.     Удар колоссальной силы хоть и заставил выгнуть спину Дзюнпэя, но не откинул того полностью. Потому воскресший школяр схватил руку противницы для проведения следующей крайне жестокой атаки. Словно прутик выпрямился Дзюнпэй, дёрнул Мари за руку и зарядил ей в лицо своей головой.  Кровь из разбитого носа брызнула во все стороны. Отошедшая Мариямасхватилась за лицо, пытаясь остановить бурный поток. «Это не блядун, это ахуевший пидорас!» – таков был вердикт Мариямы. Она сжала кулаки и набросилась на Дзюнпэя и попыталась хоть как-то задеть его. После пары уворотов противника Марияма осознала, что лучше хватать, нежели бить. А потому, выждав момент, она схватила Дзюнпэя за руку и сломала её в локте! «Наконец-то!» – пронеслось в голове Мари. Как раз ей выдалась возможность ударить противника – Дзюнпэй отвлёкся на сломанную руку.  Своей тяжёлой рукой Марияма хлестнула Дзюнпэя по плечу, тем самым выбив ему руку. «Сломано в двух местах! Такое хрен восстановишь!» – злорадствовала Мари. И даже спокойствие противника её не беспокоило.  Дзюнпэй решил ударить целой рукой, но за мгновение до удара Мариямаперехватила руку Дзюнпэя и её сломала! Причём сразу в двух местах – в локте и кисти.  – Ну что? Как драться будешь, чучело? – издевательски спросила Марияма. Дзюнпэй не ответил. Он лишь осмотрел свои сломанные руки, перевёл взгляд на Мари и...вдарил ей по животу ногой. Пресс Мариямы не позволил повредить внутренние органы, однако его обладательница согнулась в три погибели. «Почему он так бьёт, блять?!» – Марияма опешила. Затем в её лицо прилетел пинок Дзюнпэя. Мгновение – удар вверх! Марияма выпрямилась и тут же получила коленом в голову. Она опять отошла, но тут же упала из-за подножки Дзюнпэя. Оказавшись на земле, Мари не успела даже сообразить, что происходит, как тут же её голова была заключена в захват ногами.  – Смогу ли я одолеть тебя твоим же оружием? – спросил Дзюнпэй. Хотя, ответа ему и не надо было. Да и Марияма не ответила бы: трудно говорить, когда тебя душат. Но Мари явно не хотела сдаваться. Она повалилась на спину и закинула ноги назад. Обхватив могучими ногами шею Дзюнпэя и скрестив их, Мари начала душить Дзюнпэя в ответ.  Получившаяся из монструозных тел скульптура поразила зрителей. Никогда ранее не было столь изощренных способов захвата противника, тем более обоюдных. От напряжения все проглотили языки, прислушиваясь к бойцам.  Спустя долгую, как столетие, минуту Марияма постучала по мату. Крик судьи заставил Дзюнпэя отпустить Мари. Та была вся красная, как помидор, мокрая, помятая; Дзюнпэй же был таким же, каким был в начале боя, не считая сломанных рук. – Победитель – Дзюнпэй Микахара! – огласил судья. Оба бойца направились к своим местам.  – Мама! – воскликнула огромная мумия.  – Это ты, Хара? – немного хрипло сказала Мари. – Да, это я! Ты в порядке? – Харакаяма крутилась вокруг своей матери, но та остановила дочь. Немного отдышавшись, Мари рассказала свои впечатления от боя одной фразой: – Я кончила.  Дзюнпэй же сел без всяких слов.  – Получается, мы в равном положении, – пробурчал Гендо.  Тут воскресший школяр махнул одной рукой – она встала на место. Махнул другой – и она встала на место. У Гендо челюсть отвисла.  – Такими руками не побьешь. Развалятся, – заключил Дзюнпэй.                   Вышли следующие противницы – Микаса и Йоко.  – К сожалению, этот бой Микаса проиграет, – сказал Кенпачи. Тут очнулся Мацуда. – В смысле проиграет? Вы что, не верите в наших девушек?! – возмутился он. – Да я верю! Но здесь всё очевидно... Пока Кенпачи рушил надежды Мацуды, у Микасы с Йоко был свой диалог. – Ты довольно сильная, – сказала Микаса. – Знаю, – ответила Йоко. – И весишь ты, наверное, немало. – Восемьдесят четыре. – Недурно. А я всего лишь шестьдесят восемь, – произнесла Микаса и задумалась. – Получается, тебе меня будет легко кидать. – Наилегчайше. – Ну иди то гда мешки таскай, хуле приперлась тут выебываться силой? Каждый, блин, кидать что-то тяжелое может, и из этого боевое искусство создали? Вот дебилы! Йоко не смогла найти подходящих слов. – Ладно, ладно. Все-таки кидать талант нужен. Но запомни, черт тебя дери, – Микаса подошла вплотную к Йоко, – сколько бы ты меня не кидала, я все равно подниматься буду, поняла? – Поняла, – Йоко улыбнулась. – Знаешь, а никто раньше меня так не задирал. – И как тебе? – Хм. Бодрит. – Во-о-о. Значит, будешь кидать меня с ещё большим энтузиазмом!  – Ну и дура, – ласково сказала Йоко. И правда, слова Микасы раззадорили айкидистку, что для неё самой было чудом.               Наконец-то начали бой. Как и ожидалось, Микасу кидали в разные стороны. И после каждого броска она вставала и пыталась вновь атаковать напролом. Но в этом-то и суть айкидо, что такие атаки перенаправляются куда угодно. Но Микаса как будто намеренно не использовала никаких тактик. Она просто хотела понять, сможет ли она выстоять в этом бою. «Кому же мысли посвящать? Только Мацуде...ну и Харе...ладно, маме с папой тоже, хоть их здесь нет...и подружкам школьным! В общем, дорогие мои, я выстою!» – думала она, когда Йоко, схватив за руку, перекручивала Микасу в воздухе. Мацуда даже не шевелился. Он пристально наблюдал за тем, как его любимая летает в воздухе. Еле сдерживаясь, чтобы не рвануть с места на помощь Микасе, усач сидел и ждал окончания боя.  Спустя какое-то время вся помятая Микаса стояла перед свежей и даже не вспотевшей Йоко.  – Давай...заканчивай, – тихо произнесла Микаса. Айкидистка усмехнулась и уже собиралась схватить Микасу за руку, как вдруг почувствовала сильную хватку на своей талии. Это Микаса, собрав свои силы, решила провести прием из рестлинга! Она выгнула спину, проведя суплекс и впечатав Йоко лицом в пол!  Мацуда упал в обморок, Микаса просто упала на пол, а Йоко, продержавшись пару мгновений, тоже грохнулась вниз. На лице её была кровь, а нос был слегка сломан. Но Йоко было плевать – она все равно встала и уставилась на лежащую Микасу. – Встанешь? – спросила Йоко. – Не. Я проиграла. Сил нет, зато понтов выше крыши, – Микаса сдавила лыбу. – Победила Йоко! – выкрикнул судья. Айкидисты с Исигавойзаапладировали, хотя Йоко не чувствовала себя победителем.  – Знаешь, Микаса, – начала Йоко, – это была моя первая нечистая победа. Это дойстойно уважения. – Да-да, поняла. Все, пиздуй, мне ещё парня успокаивать надо, – Микаса аккуратно встала и, пошатываясь, пошла к своим. Йоко хмыкнула и тоже направилась к сокомандникам.               – Теперь моя очередь громко хлопнуть дверью, – Гендо поднялся. Всё же руку ему перевязали, потому гопарь её прятал под одеждой. Противником был юный каратист Кадзухика Отосэ, который как-то особо не выделялся. Не выражая никаких эмоций, Отосэ внимательно осматривал противника.  – Тяжело тебе будет с одной рукой.  – Знаю, но как-то плевать. Буду как-то без неё сражаться. – Ну смотри, сдерживаться – не моё.  – Могу сказать тоже самое. – Но не в твоём положении так говорить. – Не волнуйся, в моем положении все можно говорить.  Объявили начало. Гендо атаковал сразу, ударив Отосэ в ногу. Каратист немного скривился, но все же удержался и даже заблокировал атаку кулаком. Выровнявшись, Кадзухика за один шаг подошел вплотную к Гендо и ударил того в левое плечо. Хулиган грохнулся на спину, но тут же вскочил и попытался атаковать противника. Но в этот раз он лишь рассек воздух. А вот каратист не стал ждать и прописал ногой в голову Гендо, чуть не свалив того опять. Гендо не сдавался: он постоянно атаковал здоровой рукой, изредка попадая по Отосэ.  Но сколько бы хулиган не бил Кадзухику, тот не собирался сдаваться. Да и отвечал он постоянно. Особо бой не представлял интереса: все же Кадзухикачто-то да смыслил в каратэ, а Гендо просто дрался.                Спустя время Гендо пал. Казалось, это просто паление, но по ощущениям две секунды длились три года. И все же Гендо проиграл. Рецу его подхватил оттащил, Кадзухика триумфально вернулся на место. Против одного из дзюдоистов от бойцов Мезуши вышла Джунко. «Значит, броски и скручивания», – подумала она.  – А вы пришли, чтобы поунижать детей? – спросила рестлерша.  – Нет, мы сами только практикуемся. Только недавно с гор вернулись. – Практикуетесь? Это похвально! Начался бой. Джунко особо не боролась: она давала дзюдоисту себя хватать и перекидывать. И каждый раз Джунко падала, и каждый раз дзюдоист вновь хватал ее, ставил подножку и прокручивал рестлершу в воздухе. Вес ее работал против нее же. Все начали сомневаться в способностях Джунко, но спустя время все сомнения были развеяны следующим трюком.  – Технически я уже победил! – прокричал дзюдоист и, сделав ути-мату (подхват изнутри, бросок воздействием на бедро вытянутой ногой), перекинул Джунко…но та не упала. Она уперлась ногами в пол.  – А фактически ты соснешь, – ответила Джунко и тут же рывком встала. Она обернулась к противнику и схватила его, высоко подняв, после же стала крутить быстро-быстро. Укачав дзюдоиста, Джунко бросила того наземь, и эта встреча с полом была больнее всех предыдущих свиданий рестлерши с этим же полом вместе взятых. Когда дзюдоист поднялся, Джункоиздевательски протянула руки, чтобы противник ее смог схватить. Провокация удалась: дзюдоист подбежал и, ухватив противницу за шею, совершил бросок. Рестлерша опять уперлась ногами, но не отпустила дзюдоиста: она перепрыгнула того, продолжая держаться за дзюдоиста. Вернувшись в исходное положение, Джунко проделала примерно то же самое, что творил этот парень с ней, но ему повезло меньше и он опять упал.  Подобным образом прошло еще долго, прежде чем дзюдоист попросил о завершении боя. Его просьбу исполнили.  – Что-то скучно было, – сказал Сомбун. – Я экономлю силы. Дзюдо – хорошее боевое искусство, но для нас, рестлеров, слишком базовое. Вот он мне руки как-то выкрутить пытался, а я даже не заметила – мои мышцы к этому уже успели привыкнуть, – простодушно объяснилась Джунко. Тут к ним подошел Анкха.  – Вот ведь любопытная штука, – начал он, – что сумо, что японский про-рестлинг звучит для английского уха одинаково (имеется в виду, что сумо называется на Западе sumo-wrestling), а по сути своей очень разные.  – В плане? – Джунко вопросительно вскинула бровь. – Бой в рестлинге обычно затягивается, как сейчас. У нас все должно быть быстро, а то проиграешь, – произнес Анкха. «Говнюк, меня подъебатьрешил», – про себя думала Джунко, недовольна таким колким замечанием.  – Но у вас обычно долго и интересно. Тут было скучно, вот я и удивился, потому подошел спросить, почему так? – Ну, все же здесь не рестлинг, вот и скучно, – ответила рестлерша. «Так он не обидеть хотел, зря надумала, получается», – успокоилась Джунко.  – Я постараюсь быть интересным. Надеюсь, вам понравится, – с этими словами Анкха вышел в центр. – А этот пельмешек не промах, – толкнула в плечо подругу Хара. – Эх, пельменей бы… – протянула Джунко.  – Хочешь, приготовлю тебе их дома? Мне мама рассказала сногсшибательный рецепт пельменей!  – О да, я бы твой пельмешек съела бы с сущим удовольствием, – сказала Джунко. – А если еще соусом полить особенным, то вообще будет песня! – интриговала Хара. Тут очнулась Таноми.  – И я, и я хочу пельмень Харакаямы! – воскликнула кошкониндзя. – Приходи ко мне, все будет! – посмеялась Хара, но ее тут же Джункопопросила быт тише: начинался бой сумоиста.   Против малыша вышел дзюдоист. Последний схватил Анкху и попытался перекинуть того, но он даже с места не сдвинул маленького рикиси. Он попытался еще – опять провал. Третью попытку ему не позволил сам Акира, толкнув дзюдоиста. И тут сумоистик как присел, как рванул, как сбил дзюдоиста, а после как начал лупить того толчками своих коренастых рук. Дзюдоист сбил с ног рикиси и перекрутил его, но Акира уперся руками и проделал колесо, чем удивил многих: сумоист, так еще и акробат. Встав на ноги, Акира опять рванул пушечным ядром в дзюдоиста, отбросив того на пару метров. Бой действительно вышел коротким и красивым. Все скандировали: «Акира, Акира!», Рейдзи скандировал: «Пельмень! Пельмень!»   Следующие бои были скучны, но их точно было меньше, чем в первом этапе. Но ради приличия результаты огласить нужно: из двух сражений девушек со стороны айкидо и карате осталось по одной в каждом лагере; Дэбидо легко использовал вес противника-каратиста против него самого, чем и обеспечил себе победу; Арашияма так вообще всего лишь сжал мизинец врага и зажал его, отчего айкидока тут же запросил пощады; лишь Рейдзи как-то смог всех удивить, потому что он начал сходить с ума: он постоянно бил противника ногой в голову, крича до обдирания горла «шиннай» («умри» на японском, хотя имеет и значение «или нахуй»), а после Рейдзи так отметелил его, что всем стало страшно, в особенности каратистам, потому что против Джигурды сражался именно его товарищ по школе. «Он и правда сумасшедший», – думали все.   Оставалось два боя, да каких! Первым было противостояние Дайко и мастера ушу. Два лысика вышли на татами. – Юная девушка, мне быть попроще? – хитро спросил мастер. – А то я познал множество стилей. Дайко не ответила. За нее ответил Кентаро: – Да она тебя самого так размотает, что твои оранжевые тряпки станут красными!  – А у тебя дерзкий друг, – заметил мастер,  – Но он все же прав. Не делайте поблажек, это неприлично, – сказала Дайко. На это мастер лишь усмехнулся.  Начался бой. Мастер ушу тут же подпрыгнул в воздух, словно обезьяна, и пикировал орлом, стремясь поразить Дайко. Та увернулась, но долго в спокойствии не оставалась: мастер принялся атаковать девушку молниеносными ударами то кулаков, то запястий. Дайко храбро отбивалась, не давая себя в обиду.  – А что ты не атакуешь, красавица? – усмехнулся мастер ушу. – Тренирую оборону.  Мастер будто схватил невидимую большую бочку и раскрутил её. Дайко продолжала парировать удары мастера, который был словно хлесткие речные волны, чистая иллюстрация слов неповторимого Брюса Ли. Дакуман приняла простое решение: раз противник – вода, которая точно «сточит камень» –проще говоря, долго бы Дайко не смогла бы обороняться, – то надо стать против текущим потоком, а кто пересилит, решится позже. Дакуманвспоминала печальный опыт Кентаро в битве с Раймоном, потому начала выглядывать еле заметные «потоки» – открытые зоны, через которые можно было бы приблизиться к противнику и атаковать того метким ударом. Углядев один такой – в этот момент мастер ушу рассек воздух ногой с разворота, –Дайко собиралась ударить противника в подбородок. Но кулак Дакуман был остановлен мастером.  – У-шу-шу, не так быстро! – а вот мастер за мгновение перескочил на другую ногу и освободившейся ударил противницу в голову. Дайко это почувствовала. «Идея с противодействующим потоком была плохой», –подумала она. Дайко решила попробовать грепплинг, но для этого надо было изловить мастера, а он вновь стал обезьяной прыгать и скакать по полю битвы. Дайко решила вспомнить капоэйру, так мастер стал атаковать словно тигр – напролом, быстро, как молния. Дайко уходила в глухую оборону, а мастер применял стиль журавля – бил локтями, пытался сбить лоу-киками могучую Дайко. И тогда Дакуман осознала: весь этот китайский зоопарк и ей подвластен, главное лишь подстроиться под темп мастера. И благо, что осознание пришло после двух минут боя. Так и произошло: мастер ушу стилем лягушки намеревался обратить Дайко в страх, но та атаковала скорпионом; на это мастер использовал стиль богомола, парируя жалящие удары; отбросив жалящие удары, Дайко становилась лошадью, чтобы затоптать супостата; тот обращался в черепаху, которая неспешно била, совершенно не беспокоясь о сильных и быстрых ударах; тогда Дайко обращалась в обезьяну, чтобы быстро и юрко подбираться и бить мастера; когда мастеру ушу это надоело, он стал журавлем, дабы упорхнуть, но Дайко тут же обратилась орлом; в противодействие мастер ушу обращался волком, правда, без оружия, но его руки были достаточно мощными, чтобы обходиться без оружия; для победы над волком, Дайко обращалась медведем, ибо при всей своей гибкости и элегантности Дакуман имела огромную массу, что позволяло ей ошеломляюще и грузно бить; на это мастер ушу вновь вспоминал стиль тигра, на что Дайко отвечала стилем дракона. И здесь все замыкалось: сражение дракона и тигра, эпохальное события для Японии!  Только вот в этом сражении тогда победил дракон: Дайко все же обнаружила брешь в защите мастера, в которую она и ударила, да так сильно, что мастер упал на спину. Противостояние продолжилось ещё какое-то время, но этот удар предрек поражение, которое и настигло гостя с Тибета.  – Ура, Дайко победила! – все бросились обнимать лысую красотку. Но никто не успел её как следует потискать: всех растолкал Кентаро. – Не все сразу! – Кентаро прижал Дайко к себе, натянув хитрую лыбу.«Только моя силачка, только моя!» – думал сорванец Кен. Он почувствовал поцелуй в щеку и легкое сопротивление. «Ладно, пора отпускать», – подумал он и отпустил Дайко. – Спасибо, – произнесла она тихонько, после чего каждый поздравил её с победой. Казалось, бойцы Мезуши собирались праздновать, но оставался ещё последний бой – Найто против Шин Кинга. Бойцы вышли на татами. Удивленные действиями Найто в прошлом этапе предвкушали, что же будет? Все-таки Кинг – профессионал, мастер своего дела, крепкий мужчина и вообще скала. Но Найто определенно точно скрывал свои истинные силы. Зачем? А на задних рядах тем временем нервничала Томэй, да так она дрожала, что Мей приходилось её успокаивать. «Все хорошо будет, я верю в нашего Найто!» – шептала она. «Да блять, эта огромная тварь в сто раз тяжелее моего Найто! Только бы он победил, только бы мой блондинчик!» – тревожилась Томэй. – Кинг, ждешь легкого боя? – спросил Найто. Кинг выдержал паузу. – Нет.  – Я тоже не жду. Но, уверен, будет весело! Объявили начало. И произошло неожиданное: Кинг ринулся вперед и захватил Найто в клинч. Джунко возмутилась: – Так сразу? Брат никогда не хватал противников сразу в клинч. Но Кинг знал, что делал: «Если он будет прижат ко мне, он не сможет атаковать меня ногами. Да, коленями он знатно меня помнет, но я хотя бы буду контролировать наносимый мне урон. Нельзя дать Найто и шанса на победу! Сначала буду удерживать его в захвате, а после освобожусь и буду молниеносно громить его с помощью приемов. Да, хороший план». Тайга, когда был вне сцены, всегда старался планировать свои действия: без четкого сценария он чувствовал себя потерянным, он не привык к импровизации.  – Вот если бы я был на твоем месте, то не старался бы думать ни о чем, –внезапно произнес Найто. «Неужели он раскусил меня?» – устрашился Кинг. Тут же ему в живот прилетело колено от противника, а затем ещё, и ещё, и ещё! Кинг даже успокоился, все шло так, как он задумывал… но внезапно колено прилетело ему прямо в солнечное сплетение, а затем, когда Кинг немного, буквально на пару сантиметров опустил голову из-за сильной боли, колено прилетело ему в челюсть. Чтобы не давать противнику и толику надежды на быструю победу, Кинг крепче обхватил шею Найто и упал на спину, впечатав его лицо в пол.  – Codebraker! – воскликнула Джунко, заглушив «ах!» Томэй. Да, профдеформация она такая: видишь борьбу и тут же её комментируешь. А тем временем Кинг освободился из-под Найто, и встал. И стало это роковой ошибкой: Найто, будто исполняя брейкданс, прокрутился ногами и встал, как ни в чем не бывало. – Крепко ты меня впендюрил, я даже охренел немного, – прокомментировал произошедшее Торухико. – Что ещё у тебя есть? О, а лучше я покажу. Дропкик! Найто подпрыгнул и, вытянув ноги вперед, стрелой полетел в Кинга. Кинг удар принял и даже будто не получил серьезного увечья, однако отпрыгнул и налетел на Найто гарпуном. Как только противники оказались на земле, Найто обхватил голову Кинга ногами. «Если не клинч, то, может, партер? Все, что он может сделать ногами – это зажать меня ими. Но это ничего не даст!» – думал тот.  – Ты постоянно хочешь контролировать мои ноги. А про ручки не забыл?  И обрушился на Кинга град локтей и кулаков. Да, Кинг был так зациклен на ногах, что совсем забыл про руки. Но даже так, будучи захваченным и атакованным ударами в голову, Кинг смог подняться и провести пауэрбомбу с явным желанием вогнать Найто куда поглубже. И даже так Найто встал, как ни в чем не бывало, отряхнулся и улыбнулся. Томэй уже рыдала.  – Ну что-то слабенько… – Найто явно хотел продолжить, но тут же получил шлагбаумом в лицо. Как тряпичная кукла он прокрутился в воздухе и упал, а на него ещё и Кинг навалился, ударив локтем. Казалось бы все, прощай, Найто, но проворный блондин обхватил руку рестлера ногами и руками и вывихнул её. Все ахнули.  – Ну, как бы все, – ответил Найто. Да только вот Кинг упер руку в пол и поставил кость на место.  – Не забывайся, – мрачно произнес он и пнул Найто в живот. Тот явно показушно скрючился, дав возможность провести на себе двойной захват Нельсона, от чего Джунко икнула.  – И ты тоже! – с этими словами Найто лягнул сначала через верх, чтобы ошарашить Кинга, а затем и снизу добавил, когда Кинг от шока привстал, забыв отпустить противника. После второго удара ногой Кинг отпустил Найто. – Видишь, ты нервничаешь от не самых тяжелых ударов, зато я каждый раз импровизирую, и мне хорошо. Задумайся над этим, брат! Кинг не стал слушать Найто. Он подбежал, прописал хук противнику, развернул того, ухватил за пояс и провел суплекс. Но Найто, хитрец эдакий, в качестве амортизатора использовал свои руки, потому удар был не столь эффективен, как следующий. Оба бойца встали одновременно, однако Найтохватило доли секунды, чтобы прописать Кингу хай-кик в голову. Вот тут рестлеру стало нехорошо – удар был сильным.  – А вот ещё! – Найто разбежался и сделал сальто, задев ногой Кинга. Потом уже Найто захватил рестлера в односторонний клинч и принялся бить того коленями. – Видик рулит!  Кинг освободился и прописал Найто хук. Воспользовавшись моментом, тот схватил противника за голову и поднял вверх ногами, после чего сокрушительно обвалил того вниз. – DDT! – прокричала Джунко. Казалось, все, это не постановка, Найтополучил серьезный урон. И он снова встал. – Не-не-не, брат, я так просто не сдамся. Да, приложил ты меня крепко, но есть лишь одна вещь, которую ты не учел… Тут Найто с разворота и со всей силы ударил в челюсть Кинга. – Чтобы я не вставал, мне надо сломать ноги! И тут началось: Кинг пытался схватить Найто, но получал удар в голову, а когда он все-таки хватал нерадивого врага и бросал того на татами, тот все равно поднимался. Прочность обоих всем казалась неиссякаемой, будто этот бой никогда не закончился бы. Но вот Кинг вновь схватил Найто, поднял того, раскрутился и кинул того через зрителей, опять на улицу. Как только Найто встал, в него прилетел центнер с лишним акробатических мышц.  – Опять улица? – возмутился Найто. Тут он увидел чудо: рестлер сжал кулаки и принял оборонительную стойку из бокса.  – До рестлинга я увлекался боксом. Пора вспомнить прошлое. – О-о-о, значит, ты в отчаянии. Но это очень хороший знак, что у тебя есть то, к чему можно вернуться, – похвалил без всякой иронии Найто. Завязалась настоящая мужская драка: Кинг стал боксировать, прописывая удары по лицу Найто, а тот продолжал атаковать ногами, в основном стараясь сбить Кинга. Кулаки против ног – что же могло победить? Джунко и Томэй тревожно затихли, не видя хода боя.   Весь окровавленный Найто стоял с потемневшим лицом, чей призрак улыбки приобретал то трудно уловимое чувство приближающегося финала. Кинг стоял на коленях: если можно было заглянуть под штаны рестлеру, можно было увидеть жутчайшие гематомы.  – Луна красиво светит, – произнес Найто.  – Это правда.  – А она всегда была красной? – Нет, это пелена на твоих глазах. Луна все такая же бледная и холодная. – Оттого она и красива… Небольшая пауза наступила. Падал снег. Холод щекотал могучие тела. – Пора заканчивать. Это было действительно долго.  – И правда. Но одно условие: кто встанет, тот возьмет трофей у проигравшего. – Как в рестлинге? Хорошая штука, мне нравится. Тогда ты у меня повязку возьмешь. – Да. – Договорились. Давай.  Из последних сил Кинг встал. Он подошел к Найто, медленно обхватил его за пояс, но из-за ослабевших рук приходилось несколько раз обхватывать пояс противника. Как-то закрепившись, Кинг напрягся и провел суплекс. Оба упали, оба какое-то время лежали.    – Может, отправиться за ними? – спросили у судьи. Тот мотнул головой –сами, мол, придут. Тем временем бойцы Мезуши шептались: – А кто победил? – спрашивал Сомбун. – Да хрен поймешь, – отвечал Винг. – Найто вообще удивил, но, мне кажется, против профессионала он реально мог не вывезти. – А я думаю, все-таки Найто победил, – утверждала Харакаяма. – У него ножищи сильные такие! – И правда, я даже не обратил внимания на то, что у Найто не ноги, я две ядерные ракеты какие-то, – вспоминал Кентаро.  И тут появилась огромная черная фигура в дыре. Неясно, кто это был. Тень постояла какое-то время, пока не бросило на татами маску тигра. Всем стало ясно – Найто победил. – Помогите ему, – как только вошедший Найто договорил, раздался оглушительный крик. Сквозь зрителей пронеслась Томэй и кинулась любимому на шею. Она громко рыдала, размазывая слезы по груди суженого. Она что-то пыталась сказать, однако ничего не было понятным и хоть чем-то похожим на человеческую речь. Найто приобнял любимую.  – Томэй?! – удивился Кенпачи. – Но раз она здесь, значит… – тут он и увидал Мей с Памп. Ох, сколько радости было от воссоединения семьи! Все тут же ломанулись обниматься, плакать и восхищаться. Каратистам и айкидистамоставалось лишь по белому завидовать им.  – Дайко, ты такая умничка! – умилялась Мей, крепко обнимая лысую красавицу. – Говорю же, невестка твоя! – смеялся Кенпачи, чем вызывал смущение у Кена. Тем временем иностранцы качали на руках Найто, а Томэй орала на них, чтобы его отпустили. Именно так – громко, весело, немного на скорую руку и с предвкушением – закончился второй этап турнира.