Седьмой вектор

      К концу третьего дня пребывания у Дурсли Гарри разуверился в силе волшебства. Если в прошлом году ему хотя бы предоставили нормальную комнату вместо чулана, то в этом его изоляция достигла апогея. Решетки на окнах, запертая на несколько замков дверь, изъятый сундук. Как ухаживать за совой при отсутствии возможности выпускать ее, чистить клетку и кормить? Видимо Дурсли решили уморить и его, и Хедвиг. На четвертый день Поттер, морально готовый к бунту, услышал сначала настойчивый звонок в дверь, потом разговор на повышенных тонах, а затем и скрип ступеней, ознаменовавший визит в его комнату знакомой по Хогвартсу особы.       – Ну что, Гарри, готов ли ты прогуляться в обществе своего будущего учителя? – с явным намеком, не сразу понятым Поттером, сказала профессор нумерологии.       Тупым Гарри не был, намек, содержавшийся в словах, указывал на наличие у них с профессором Вектор общей тайны. Знаний о магии Поттер подчерпнул немало, несмотря на навязчивую цензуру Грейнджер и преподавателей, в том числе и понимание, что если преподаватель назвал себя Учителем, то это высокий уровень ответственности, накладываемой обоюдно как на ученика, так и на учителя. Присмотревшись к малознакомому преподавателю, претендовавшему на роль Учителя, Поттер на интуитивном уровне (а своей интуиции не раз битый ребенок доверял больше, чем кому бы то ни было) почувствовал, что за ней он готов следовать везде и всегда, так что возможен был единственный ответ:       – Да, мэм, конечно, но у меня может не оказаться костюма, достойного Вашего сопровождения.       Гарри замер посреди комнаты навытяжку, левой рукой указывая на шкаф с одеждой, чтобы Учитель сама оценила гардероб. Внимательно оглядевшись в комнате и заглянув во все шкафы и тумбочки, Септима прохладным голосом сообщила:       – Петунья, какая же ты свинья. У твоего племянника нет ни одного выходного костюма. Ты хуже, чем серв. Как можно, воспитывая наследника древнего рода, не предоставить ему даже минимум необходимых вещей? – Гарри уже готов был сгореть от стыда, когда увидел, что профессор подмигнула ему, но обернувшись к тетке, снова строго взглянула на нее. – Решетки с окон чтобы убрали немедленно. Запоры на дверях тоже. Верните ребенку его вещи. Немного одежды я ему куплю, но имей в виду, если узнаю, что мальчика запирают, заставляют работать больше, чем по уборке за собой, или рукоприкладствуют, то и репутация, и благосостояние вашей семьи сильно пошатнутся. И я не Дамблдор, второго шанса не дам. Ты все поняла? – Септима посмотрела прямо в глаза Петуньи, жестким ментальным посылом впечатывая приказ в ее отупевший мозг, – и боровам своим скажи, что здоровье нужно беречь, - с намеком закончила Вектор.       Выйдя из дома и отойдя в ближайший глухой тупик, пара из учителя и ученика исчезла почти беззвучно, чтобы появиться в совсем другом месте. ***       Этот день Гарри сравнивал позже с Днем Рождения, которого у него никогда не было. Началось все с похода за одеждой, которую ему купили в двойном экземпляре всю, вплоть до трусов. Дальше был плотный обед в итальянском ресторанчике, после которого Гарри с помощью Вектор вспомнил все ранее заблокированные в его памяти события в конце второго курса. До самого ужина, на который они отправились в ресторан французской кухни и который, как и положено в праздничный день, завершился кусочком вкуснейшего шоколадного торта, будущие учитель и ученик проговорили о правильном питании и режиме дня, о занятиях спортом и учебе, об обязательных к изучению книгах. Септима заключила с Поттером предварительный ученический договор с испытательным сроком в месяц, за время которого Гарри смог бы доказать, что достоин стать учеником Вектор и нести на себе как полноту обязанностей, так и достоинство прав ученика настоящего Мастера. От открывшихся перспектив у Гарри так кружилась голова, что обсуждение прикладных направлений развития его даров было решено отложить на потом.       Теперь мальчик каждый день был сыт. Завтрак в специальной коробке ему приносила сова. Часто к завтраку прилагались временные (не больше, чем на две недели) копии книг, которые нужно было прочитать и написать по ним эссе. Объем сочинений учителя не интересовал, важно было понимание Гарри написанного и интерпретация этих знаний для жизни ребенка. На обед Поттер отправлялся в небольшое семейное кафе в пятнадцати минутах ходьбы от Тисовой, договор с хозяйкой которого заключила Вектор. Кроме полноценного комплексного обеда, Гарри забирал из кафе судки с ужином на вынос, которые аккуратно складывал в зачарованную учителем сумку, – попытка отобрать её заканчивалась для вора электрическим разрядом. Такое же заклинание было наложено и на все другие ценные вещи Поттера, что поначалу очень злило его туповатого кузена, получавшего болезненные разряды по несколько раз в день. От попыток прямой физической агрессии Вектор тоже его защитила, надев на руку тонкий браслет. Пока браслет находился в плотном контакте с кожей, любой желающий нанести мальчику физический вред в радиусе десяти метров начинал терять свои жизненные и магические силы. Так дядя Вернон, в конец разозлившийся из-за жалоб своего свиноподобного сына и планировавший во что бы то ни стало наказать племянника за неповиновение, подойдя (а вернее подползя исключительно на силе воли) вплотную к Гарри, смог лишь ухватить того за кроссовок и захрипеть. Тетя Петунья с причитаниями и с большим трудом все-таки оттащила своего мужа от пугающего своей безмятежностью племянника и вызвала неотложку, диагностировавшую гипертонический криз и сердечную недостаточность. Следующую неделю дядя провел в больнице, а Дадли на строгой диете, которая к счастью никак не коснулась Гарри. ***       Тридцать первое июля в этом году подкралось неожиданно. Обычно Гарри с тоской ждал еще одного дня рождения, подарков на который ему не полагалось, но не в этот раз. Отправляя вчера через парный блокнот очередной тест по выданным учителем книгам, Поттер ожидал решения о его полноценном ученичестве, ведь за прошедший месяц мальчик понял и осознал, сколь глубока разница между преподаваемыми в Хогвартсе начальными знаниями по ограниченным министерством Магии маг.Британии дисциплинам – и объемом реально изучаемых в магическом мире наук. Всю ночь мальчик ворочался, ожидая вердикта профессора Вектор, и стук совы в окно в предрассветных сумерках если и удивил Гарри, рассчитывавшего получить ответ через блокнот ближе к обеду, то не помешал немедленно впустить незнакомую птицу и отвязать послание с ее лапы.       К огорчению мальчика, сова была от Гермионы. В своем письме девочка сетовала, что не может его пригласить в гости или навестить сама, так как уезжает с родителями во Францию, хотя и понимает, как плохо живется ему у Дурсли, но высылает ему подарок и ждет, когда они встретятся в поезде первого сентября.       Распечатав коробку с подарком, Гарри с недоумением воззрился на книгу «Лучшие ловцы в квиддиче за последние сто лет» и маленькое пирожное, на упаковке которого было указано, что данное кулинарное изделие содержит всего восемьдесят калорий на сто грамм веса. Поттер попытался припомнить, рассказывал ли он Гермионе, что на каникулах Дурсли его почти не кормят; получалось, что да, и не раз. Зачем отправлять голодному другу низкокалорийное пирожное, которого не хватит даже на один укус? Она действительно не понимает или это такой злобный сарказм?       Размышления Гарри прервал очередной, на этот раз вполне знакомый почтальон. Семейная сова Уизли принесла большой пакет, содержащий пару открыток: от Рона, с надписью «С Днем рождения, читай газеты и ты удивишься!», и от близнецов, с вылетевшей пыльцой, от которой у Гарри почернело лицо. Приложенный к открыткам пакет с подарками Гарри распаковывал очень осторожно. На первый взгляд большой шоколадный торт в яркой коробке со звездами выглядел вполне безобидно. Но после открытки близнецов и подарка Гермионы аппетит как-то пропал, и Поттер, закрыв коробку, убрал ее в сундук, намереваясь показать учителю Вектор.       Как и предполагал Гарри, предложение отдохнуть в августе в летнем трудовом лагере в Греции пришло ближе к обеду. Чего не ожидал мальчик, так это того, что запиской в блокноте дело не ограничится, рекламный буклет об отдыхе в Греции принесет Дурсли и строго выглядевшая дама из комитета по делам несовершеннолетних. Подслушивая разговор «грымзы» с четой Дурсли, Гарри хихикал в кулак. Оказывается, трудовой лагерь предусматривал работу не меньше восьми часов на солнцепеке по сбору сезонных фруктов, некондицией которых и предстояло питаться подростку. То, с каким энтузиазмом родственники согласились отправить Поттера на плантации на весь месяц до конца каникул, окончательно определило их судьбу и место в жизни маленького мага. А небольшая доза дезориентирующего зелья помогла им подписать все необходимые бумаги на отказ от всех прав на опеку над племянником.       Первого августа прямой авиарейс Лондон-Афины уносил волшебника в новую жизнь. По совету будущего учителя юный маг взял с собой только самое необходимое, поместившееся в небольшом рюкзачке. Все учебники и конспекты, а также, к большому удивлению Гарри, его волшебная палочка, остались в так и не разобранном сундуке в доме Дурсли. Сову, после внимательного осмотра, профессор Вектор заковыристым движением палочки прогнала прочь, сказав, что ЧУЖИЕ шпионы нам не нужны. Торт от Уизли и вовсе был молча испепелен. ***       Гарри, впервые путешествовавший на такие большие расстояния, прилип к иллюминатору и весь перелет таращился в просветы облаков, пытаясь определить по карте, где они пролетают. В результате по прилету в Афины мальчик был выжат как морально, так и физически. Слишком яркое солнце только добавило дискомфорта, так что большую часть пути на электропоезде Поттер банально проспал, проснувшись лишь за двадцать минут до прибытия. Глядя с палубы маленького катера на раскинувшееся перед ним море, мальчик уверился, что он либо спит, либо все таки попал в настоящую сказку. Ни цвет воды (бирюзовый), ни цвет прибрежных скал (жемчужных с зелеными кляксами растительности) не напоминал виденные им в учебниках магловской школы репродукции.       – Мы уже за пределами магловских территорий. Добро пожаловать в главный анклав семьи Вектор, – улыбнулась Септима, обхватив мальчика за плечи.       – А есть еще анклавы семьи? – игриво спросил подросток.       – Конечно, как ты думал? Вектор – древнейший род на этой земле, нам принадлежит восьмая часть магических земель Греции и Малой Азии. Общая численность семьи перевалила за шесть тысяч, а если считать «негласных» (вассалов и слуг, не имеющих прав голоса на собраниях), то и вовсе за тридцать тысяч.       – Ух ты, – Поттер даже и не ожидал, что ему может предложить помощь настолько могущественный клан. По меркам Британии – это… да не было в маг.Британии ничего сопоставимого. Самым многочисленным английским кланом считали Уизли, который в общей численности на данный момент насчитывал не больше пятнадцати членов. В Шотландии, где испокон веков, в силу природных и геополитических особенностей, семьям приходилось объединяться, были кланы из тридцати, а то и сорока членов. Но шесть тысяч? Это не укладывалось у мальчика в голове.       – Гарри Поттер, – торжественно проговорила Септима, – хочешь ли ты стать частью семьи Вектор, став учеником Септимы Вектор, правнучки главы семьи и Мастера Некромантии, Ритуалистики и Менталистики? – Поттер от неожиданности полученной информации потерял дар речи и только и мог, что открывать и закрывать беззвучно рот, – Или тебе перечислить еще и те дисциплины, в которых я являюсь подмастерьем или полноправным учеником? – с заметной ноткой стервозности добавила Вектор.       – Я... Нет, да, конечно, безусловно.       Поняв, что несколько перестаралась с пафосом, Септима похлопала мальчика по спине и сказала, – Не трусь, вместе всегда выгребем, - и, развернув ребенка лицом к себе, серьезно спросила, – Так ты с нами?       – Да, – от понимания важности и торжественности момента у Гарри перехватило дыхание и он еле смог протолкнуть сквозь горло это короткое слово, но весь его вид и мысли транслировали окружающему миру его полную решимость стать если не лучшим, то достойным членом древнего клана.       – Молодец. Вот мы и дома, – как-то буднично и по-домашнему завершила столь трудный и значимый для мальчика диалог Вектор.       Оглянувшись вокруг, Поттер с удивлением обнаружил, что за своими переживаниями не заметил, как катер пришвартовался к большому, на весь горизонт острову, изобилующему лесами, холмами и невысокими строениями из природного камня. ***       Комната, выделенная Гарри в доме Септимы, была по площади не меньше всего домика Дурсли. Отгороженная полупрозрачным пологом спальная зона кроме кровати содержала еще шкаф для одежды и трюмо с большим зеркалом для личных вещей. В основной части комнаты располагались кушетка, два стола, один низкий – обеденный, стоящий около кушетки, другой высокий – письменный, рядом с которым стояло шикарное кожаное кресло, резной книжный шкаф и подобие канделябра, где вместо свечей вокруг торшера кружились матовые светящиеся шары, которые можно было перемещать по своему желанию по всему периметру комнаты, но которые, после того как их гасили простым заклинанием, возвращались обратно к торшеру. На стыке основной и спальной зоны была резная дверь, ведущая в персональную уборную с душем и раковиной, а из нее через арку можно было пройти к ванной, размеры чаши которой позволяли сделать по паре гребков во все стороны.       Септима, заглянувшая узнать, как разместился ее ученик, была неприятно удивлена скудностью гардероба мальчика. Кроме купленных ею же вещей в шкафу одиноко висел один, явно уже ставший маленьким комплект школьной формы Гарри.       – Видимо, твоя учеба начнется с покупок достойных твоего статуса вещей и с управления финансами, – грустно сказала Септима. – Пойдем, познакомлю тебя с дядюшкой Стиллом, он хоть и не сильный маг, а как их называют в маг.Британии – сквиб, но все, что связано с финансами, статусом и стилем – это его конек.       Новоиспеченный дядюшка оказался на вид тридцатилетним щеголеватым франтом, облаченным в льняную пару оливкового цвета с лимонной шелковой рубахой и светлыми кожаными мокасинами. Подхватив нового племянника под локоть и предупредив, что может немного «болтать», Стилл активировал портключ, чтобы оказаться прямо возле входа в главный филиал банка Гринготтс в Афинах.       Афинский филиал банка не уступал, а скорее превосходил лондонский и по размеру, и по роскоши. А уж если учесть окружающие строения – а в Афинах, в отличие от Лондона, они представляли собой патио кафетериев, окруженные мраморными резными колоннами и увитые декоративным виноградом беседки с фонтанами и статуями, изредка перемежающиеся магазинами (вся специализированная торговля велась в отдельных переулках, отходящих лучами от главного проспекта, задача которого была дать отдых и насладить вкус посетителей), – то лондонскую Кривую аллею можно было, наверное, сравнить только с местными трущобами, которые Гарри пока не видел.       К удивлению мальчика, на Банковской площади разместился не только известный ему банк гоблинов, но и не менее помпезные здания «Злат-кредит-банка» гномов из восточных земель, а также «Псеглав-ойг», как понял Поттер, являвшегося основным местным банком.       Стилл повел его к Гринготтсу, разумно предположив, что Гарри, как британец, хранит деньги именно в нем. Первая неприятность встретила их у стола администратора зала, отказавшегося вызывать из Лондона управляющего делами рода Поттер даже при условии, что единственный наследник рода теперь проживает в Афинах. На предложение списаться с управляющим и уточнить уже его мнение, а пока, на первое время, выдать единственному наследнику рода кошелек, привязанный к ученическому сейфу Гарри, для мелких покупок, гоблин, щеря зубы в неприятной улыбке, также ответил отказом. Но дядюшку Стилла такое поведение, казалось, вовсе не обеспокоило. Подойдя к низкому для человека, но оказавшемуся довольно удобным для тринадцатилетнего подростка столику для клиентов и выложив на него прямо перед Поттером высококачественный плотный пергамент и перо, Стилл Вектор заговорил учительским тоном:       – Твой сегодняшний урок начнется несколько раньше, чем я думал, но, надеюсь, будет не менее ценен для тебя, ведь будет основан на твоем личном опыте, – лукаво улыбаясь мальчику начал наставник. – Как ты уже знаешь из истории, в отличие от других банков, в том числе тех, офисы которых мы видели на Банковской площади, платящих своим вкладчикам проценты за хранение денег и помогающих осуществить доходные вложения на основании индивидуальных договоров между банком и клиентом, банк Гринготтс, основанный лишь в 1474 году в Лондоне и исполнявший в основном функцию посредника при продаже драгоценных камней и металлов, а также изделий из них, в 1865 году перешел в полное владение расы гоблинов как часть мирного соглашения между британскими магами и гоблинами, заключенного после кровопролитной столетней войны, обескровившей как британских магов, так и гоблинов. Полный перечень двухсторонних уступок нас в данный момент не интересует, но суть соглашения, касающаяся банка, предусматривала контроль гоблинами всех финансовых потоков магической Британии посредством единой магической валюты – галлеон, магам в то время это не казалось существенной уступкой. Выпуск валюты осуществляли гоблины, обмен магловских денег на магические осуществляли гоблины. Конечно, никто бы не мог запретить натуральный обмен (которым и пользовались многие века магические рода), поэтому для привлечения средств старых родов в соглашении был указан номинал стоимости галлеона относительно основных драгоценных металлов. Так за каждый галлеон, хранящийся в твоем ученическом сейфе, гоблины обязаны предоставить тебе его эквивалентную стоимость в золоте, закрепленную в том самом мировом соглашении от 1865 года, то есть две сотых тройской унции, – Стилл временно прервал свою лекцию, чтобы убедиться, что все сказанное было записано и дошло до сознания ученика. - Тебе все понятно, Гарри?       – Да, дядюшка, - преданно подтвердил подросток. Поттер очень внимательно не только слушал безусловно информативную лекцию нового родственника, но и смотрел за изменением выражения лиц ближайших к их месторасположению гоблинов-клерков, и постепенно вытягивающиеся зеленые морды не могли не радовать юного мага.       – Так вот, вернувшись к условиям наследования и использования для своих нужд средств, кои предки наследника древнего рода посчитали нужным сохранить в нейтральном относительно всех дальнейших конфликтов и прочих внешних факторов банке, ты, как тот самый наследник, должен руководствоваться как параграфом четыре главы об установлении независимости банка Гринготтс Мирового соглашения, так и главой восемь Уложения о наследовании древних родов. Как ты, надеюсь, помнишь, Уложение гласит, что Наследник, оставшийся сиротой и перешедший по контракту полного ученичества в древний род, насчитывающий не меньшее, чем у Наследника, число поколений, считается членом рода Учителя, а следовательно, если Учитель является гражданином иной страны, то и Ученик получает как минимум двойное гражданство. Как гражданин Греции ты, согласно Мирового соглашения, можешь потребовать перевести все свои средства из банка Гринготтс, где они хранились, пока ты был гражданином маг.Британии, в любой другой банк по месту гражданства, – на этих словах, сказанных негромким менторским тоном, сбледнули с лица все присутствовавшие в пустом от клиентов зале гоблины, доказав, что слух у них намного более острый, чем у людей. - Так как галлеоны принимают к оплате только в магической Британии, ты имеешь право затребовать эквивалентную сумму золотом. При этом банк обязан обналичить тебе все хранящиеся у них деньги, как из ученического, так и из основного сейфа. Согласно Уложению, дальнейшим управлением средств должен заниматься твой Учитель, обучая тебя в процессе финансовой грамоте.       Это был не просто шах и мат, это был полный разгром. Гоблины стояли или сидели с лицами приговоренных к казни. Лишь один из младших клерков метнулся в сторону внутренних помещений банка, но, судя по ухмылке дядюшки Стилла, проводившего его прищуренным взглядом, все дальнейшие действия гоблинов смогут только лишь усугубить их участь, но никак не повлияют на решение семьи Вектор вывести деньги из показавшего себя неблагонадежным банка. Дядюшка переменил позу и продолжил урок, как ни в чем не бывало:       – Сейчас ты под мою диктовку напишешь свое первое официальное требование о возврате тебе незаконно используемых средств.       – Но позвольте, - вдруг раздался истеричный голос осмелевшего старшего клерка, мистер Поттер является гражданином маг.Британии, как и его опекун. И он не давал разрешения на перевод средств.       – Вы, многонеуважаемый гоблин, можете сколько угодно апеллировать к местечковым указам вашего министерства и Визенгамота, но есть международные признанные законные акты, к которым и относится Уложение о наследовании древних родов, в котором четко определены условия опеки над несовершеннолетними наследниками, оставшимися сиротами. – Высказав эту мысль, Стилл Вектор потерял всякий интерес к гоблинам и принципиально обращался только к Гарри, то надиктовывая ему официальные бумаги, то объясняя суть осуществляемых действий.       Дальнейшее напоминало избиение младенцев. Прибывший в афинское отделение банка управляющий рода Поттер попытался было качать права, но был послан за приходно-расходными книгами рода Поттер и всеми прочими документами, подтверждающими вложения и изъятия материальных ценностей рода в сейфы Гринготтса. Гарри составил также документ, требующий выдачи любых письменных волеизъявлений членов своего рода, начиная от первого вкладчика.       К концу второго часа пребывания в банке рука у Гарри почти онемела. Даже школьный опыт написания эссе не слишком помогал, так как писать нужно было много и аккуратно, после каждой помарки или ошибки приходилось всю страницу переписывать заново.       Наконец этот ад закончился, и Гарри, сам не помня себя, пулей вылетел из дверей мраморного здания. Уже на улице, сидя в одном из патио и поедая салат из морепродуктов, Поттер спросил Стилла:       – Я ничего не понял, где теперь мои деньги? Кто ими управляет? И чего, собственно мы добились?       – О, мой юный ученик, - благодушно улыбаясь, медленно проговорил Вектор, откинувшись на спинку плетеного кресла и попивая лимонад из высокого бокала, - мы сделали первый решительный шаг, заблокировав нашим недоброжелателям возможность доступа к твоим финансам. А вот после того, как мы получим все полагающиеся документы… - на лице дядюшки расцвела предвкушающая улыбка, - тогда мы сможем определить всех недоброжелателей поименно и назначить кару каждому по делам его. Да, так всегда поступали члены нашей семьи. Запомни, малыш, ничего не дается одномоментно и даром. Если хочешь получить наилучший результат, иди к нему последовательно. Каждый шаг – работа, но этот шаг приближает тебя к успеху, однако только если он продуман. А деньги? Конечно, ты получишь все и сполна... – последняя фраза из уст нового родича прозвучала с ноткой пренебрежения, – а пока для покупок нам хватит той мелочи, что я захватил из дома.       Ходить по магазинам со Стиллом Вектором было нисколько не легче, чем посещать банк. Пусть писать больше не приходилось, но выбирать, примерять, прицениваться и торговаться Гарри пришлось учиться ударными темпами. К концу дня Поттер стал обладателем солидного гардероба, часть которого еще только предстояло пошить, набора канцелярских товаров, достойного лорда, массы кожгалантерейных атрибутов, из которых юный маг оценил только чемодан с пространственными чарами и школьную сумку с чарами облегчения веса и сегментирования (оказывается, волшебники придумали разграничивать пространство сумок по видам хранящегося имущества; так, на одно отделение был наложен стазис, препятствующий порче пищи и прочих органических веществ, на другое были наложены чары чистки и глажки, любая испачканная вещь после нахождения в этом отделении становилась чистой и не мятой. Там были и другие, не менее полезные функции, осознать полезность которых у мальчика не хватило сил). ***       Удивительно, но учеба доставляла Гарри в основном радость и удовольствие. Большинство дисциплин, не связанных с магией, такие как языки, география и история, прекрасно изучались с помощью зелий и специальных мнемо-кристаллов. Ментальные науки были хоть и не простыми, но очень интересными, особенно после знакомства с дедушкой Апом и Сиф. Неземная красавица с отрешенным взором резко ткнула в лоб мальчика своим тонким пальцем, изобразила им какую-то странную фигуру, некуртуазно выругалась по-гречески на криворуких самоучек и попросила передать Септиме, что накопитель с некроэнергией она ей перешлет в менее органическом виде. Гектор, который занимался с Гарри ритуалистикой, магической географией и магозоологией, вызвал у мальчика щенячий восторг. Байки, коими тот перемежал лекции, стали для юного мага аналогами мифов о подвигах героев древности. И если бы не занятия с Септимой, то Гектору была бы отведена роль Бога, а так он остался всего лишь Героем, пусть и недостижимым пока, но лишь пока. Септима же, сама не замечая, заняла для мальчика пьедестал божества. Именно о таком учителе ребенок и мечтал всю свою короткую жизнь. Он даже намекнул ей, что хотел бы стать Вектором, а не Поттером, но Септима со свойственным ей тактом сказала, что Гарри и как Поттер всегда будет членом семьи Вектор, если сумеет развить и приумножить свои дары, как и гласит девиз их семьи. Гарри изо всех сил старался не посрамить честь новой семьи, впервые в жизни видя заинтересованность в нем взрослых состоявшихся магов и их радость от его успехов.       Чуть менее любимым, но как понимал мальчик, необходимым навыком был навык управления финансами. Дядюшка Стилл, как и обещал, пошагово вел его к успеху в делах. Ничего особенно трудного в данной науке не было, и, наверное, при других обстоятельствах Гарри был бы рад новым знаниям. Но за время знакомства с магическим миром мальчик привязался к своим друзьям Уизли, и знание о том, что пользуясь его финансовой неграмотностью, а также с попустительства Альбуса Дамблдора, эти люди, казавшиеся ему образцом добродетели, тратили его деньги как свои, причиняло мальчику душевную боль. Аннулируя со следующего учебного года договоры на оплату обучения в Хогвартсе Рона, Джинни и близнецов за счет средств из своего сейфа, а также ежемесячные выплаты в размере ста галлеонов, а в августе пятисот (которые в этом году еще не были перечислены на счет семьи Уизли), Гарри оплакивал свою дружбу, ведь если за дружбу платят деньги, то это уже и не дружба совсем.       После длительных необычных для Поттера переговоров, где обе стороны в основном обменивались бумагами официального вида, большую часть которых Гарри приходилось либо писать, либо читать, в том числе и как часть обучения, почти все средства со счетов Поттеров в Гринготтсе перекочевали в «Злат-кредит-банк» гномов, выбор на который пал по причине наибольшего количества отделений по всему миру, в том числе и в маг.Британии. Небольшое отделение на Цветочном бульваре в Лондоне (равно как и отделения в Эдинбурге, Дублине, Кардиффе и Йорке) гарантировало конвертацию любых мировых валют в галлеоны для осуществления необходимых расчетов на территории магической Британии. В Гринготтсе пришлось оставить нетронутым один из родовых сейфов, на который были завязаны выплаты по патентам и акциям предприятий, находящихся на территории маг.Британии, а так же тот, что содержал «скрытое» даже от гоблинов наследственное имущество (коим чаще всего являлись запрещенные книги и артефакты), открыть который можно будет, только став главой рода Поттер, т.е. не раньше семнадцати лет, посредством родовой кровной магии. Родовые книги, в том числе и по той самой родовой магии, по счастью, содержались в другом сейфе и были перемещены в Афины, где с ними начали знакомить наследника.       Гарри с удивлением узнал, что существует трастовый счет «Мальчика-который-выжил», основой которого послужила компенсация от министерства магии Великобритании за использование как мемориала коттеджа в Годриковой лощине, разрушенного в роковую ночь тридцать первого октября 1981 года; на этот счет до сих пор изредка поступают благотворительные взносы на имя Гарри Поттера-Мальчика-который-выжил. Распорядителем траста является Альбус Дамблдор, который недрогнувшей рукой раздает разрешения на снятие средств не только с трастового, но и с ученического счета Гарри Поттера. Помимо семьи Уизли активными пользователями средств являлись и являются Аластор Муди, Элфиас Дож и сам Альбус Дамблдор. При этом Муди снимает деньги ежеквартально относительно небольшими суммами в пятьсот-восемьсот галлеонов, в то время как Дож за раз может обналичить до пяти тысяч без всякой видимой системы, а в период с 1986 по 1990 год снял в общей сложности всего тысячу галлеонов маленькими суммами, которые с 1991 года вновь увеличились на порядок. Сам Дамблдор снимал значительные средства регулярно, порядка трех тысяч в квартал, кроме того, по его распоряжению были открыты неограниченные кредиты в ряде лавок по продаже ингредиентов, артефактов и одежды. Вот последнее и доконало выдержку Гарри. Увидев трехзначные счета за одежду, подписанные Дамблдором к оплате неизвестным волшебникам, и вспомнив выданные ему к первому и второму году обучения в Хогвартс жалкие двадцать галлеонов на весь годовой гардероб, мальчик без всякого сожаления подписал судебную претензию по возмещению нецелевых расходов из трастового фонда, составленную Стиллом для международного магического суда. Сцепив зубы, чтобы не заорать вслух, Поттер не сразу обратил внимание на необычайно хмурого Стилла Вектора, подшивающего пакет документов для суда, а когда обратил, то услышал непривычно озабоченный голос наставника:       – Знаешь, Гарри, меня пугает беспардонность, с которой тебя фактически обирали. Это значит, тебя собирались или держать в неведении, что маловероятно, ведь рано или поздно ты бы набрался жизненного опыта достаточно, чтобы заинтересоваться своими финансами, или на коротком поводке, что очень гадко звучит, либо же все причастные были уверены, что ты не доживешь до совершеннолетия, – немолодой, но молодо выглядевший сквиб окинул мальчика внимательным взглядом. – Все это мы должны обязательно рассказать Септиме и главе рода, а ты должен быть еще более осторожен. Мы наступили не просто на мозоль, мы всеми ногами влезли в термитник, и ответные меры не заставят себя ждать.       Если Гарри думал, что примерка и выбор одежды – это долго и муторно, то он сильно ошибался. Стоило Стиллу исполнить свое обещание и ознакомить с результатами финансовых проверок главу рода и Септиму, как было моментально принято решение сделать для мальчика полный доспех с полным набором родовых артефактов, который превратит Поттера в самого защищенного мальчика не только Британии, но и Европы. Ежедневно, не по разу, в комнаты, где занимался Гарри, заявлялись мастера артефакторы и рунологи, проверяя его ауру в различных эмоциональных состояниях, измеряя его конечности и рассчитывая динамику роста.       – А что ты хотел, малыш? – ехидно улыбалась Септима, – даже на взрослого, достигшего пределов физического роста и стабилизировавшего магию, делать полный доспех – это труд, доступный не каждому мастеру, а уж о подростке и говорить нечего. Не был бы ты членом семьи Вектор, никто бы не взялся за такую работу. Во всем магическом мире не более пяти семей могут позволить себе детские индивидуальные доспехи.       Гарри бросало то в жар, то в холод. Гордость от ощущения общности со столь великим кланом перемежалась со стыдом за свою беспомощность, ведь только его приняли за своего, как уже понадобилась защита высшей пробы, одни проблемы от него. Видя подавленность ребенка, каждый новый родич норовил подбодрить его на свой лад. Больше всех, как ни странно, преуспел в деле успокоения дядюшка Гектор, принесший забавную, по его мнению, новость из Англии. Заявившись как раз к окончанию урока с Септимой, он театрально-пафосно вопросил племянницу:       – А что это ты, Септима, накрутила на доме несчастных маглов Дурсли, что нападение грабителей на их пустующий дом стало новостью дня для всех британских как магловских, так и магических СМИ? ***       Из предъявленных к обзору газет учителю и ученику стало ясно только, что события двадцать шестого августа 1993 года наделали много шума в Литтл Уингинге и даже заслужили свое место в общебританских новостях обоих миров. Рассказ Гектора, совершившего, по его словам, несколько подвигов в процессе составления реальной картины происшествия, был более детальным. По его сведениям, Артур Уизли, нелегально подключив к сети магического пороха камин по адресу 4, Тисовая, Литтл Уингинг и не проверив не только его работоспособность, но даже наличие в магловском доме подходящего для перемещения камина, попытался перенестись по указанному адресу вместе с тремя своими младшими сыновьями. Ни журналистам, ни в Аврорате мистер Уизли не смог внятно сообщить, с какой целью он совершил противозаконное подключение и пытался самоубиться сам и убить своих детей, используя непроверенный камин, которого при проверке не оказалось вовсе (у маглов, живущих по этому адресу, вместо камина был лишь его электрический аналог, никак не годный для перемещений). Собственно из невнятного воя мистера Уизли авроры и журналисты смогли узнать только тот самый адрес, перемещение по которому закончилось для инициатора и его сыновей столь трагически. К счастью, все четверо представителей рыжей семейки остались живы, правда, с незначительными травмами, а именно, оторванная рука Рона и нога мистера Уизли. Будучи изрядно пожеванными, выпали они из ближайшего магического камина в доме, принадлежавшем к несчастью не ведьме, а сквибу миссис Фигг. Сама миссис Фигг в это время находилась возле дома 4 по Тисовой улице, охранная сигнализация которого, включенная отправившимися в отпуск на континент Дурсли, не только послала вызов в местное управление полиции и включила звуковую сирену, но и, к удивлению местных жителей, запускала фейерверки из искр, на которые прибыла команда авроров, опознав в них сигнальные чары вызова. Поскольку хозяйка отсутствовала, в доме миссис Фигг семейство Уизли в неполном составе встретили все ее тринадцать полунизлов во всем своем злобном неприятии чужаков. Не разобравшись в ситуации, близнецы сделали попытку угостить котиков своими шуточными конфетами. К их удивлению, один из котов съел предложенное лакомство, но как только у него горлом пошла кровь (конфеты были рассчитаны на людей, а не низлов), оставшиеся коты бросились на близнецов. Растерявшаяся сквиб, вернувшаяся как раз к началу баталии, не сразу сообразила, за кем бежать, и истратила последнюю маленькую щепотку пороха на связь через камин с «Норой», домом семейства Уизли, адрес которого был хорошо знаком миссис Фигг. Явившаяся из камина в фартуке и с поварешкой ничего не понимающая Молли Уизли с ходу определила опасность для своих кровиночек и с криком, способным посрамить даже баньши, бросилась лупить поварешкой котов, превращающих ее сыновей в фарш. Миссис Фигг, вооружившись кочергой, вступилась за милых котиков. Закипевшее сражение, а вернее издаваемые его участниками нечеловеческие как по громкости, так и по амплитуде крики, привлекли внимание авроров, которые решили, что чары вызова дали сбой из-за атаки нежити (а как еще можно интерпретировать нечеловеческие звуки, раздающиеся из-за закрытых дверей соседнего дома); бросив стандартные чары отвлечения внимания для маглов и запрета перемещения для магов на соседний участок, авроры вызвали подкрепление.       Подкрепление, прибывшее в расчетные пятнадцать минут и снесшее двери строенным взрывным заклинанием, застало уже финал драмы. Миссис Уизли, вспомнив, что она все-таки ведьма, успела сменить половник на палочку и вовсю разбрасывалась непростительными и просто темными заклинаниями (родовая память Пруэттов взыграла в потомке исконно темного рода), норовя попасть по увертливым пушистым противникам и периодически попадая по неспособным к самозащите телам своего мужа и сыновей. Миссис Фигг, признав торжество магии, отсиживалась за кухонной дверью. По всей комнате летали заклинания, кошачья шерсть, сами кошки, которые казались сгустками ртути, так хаотично, быстро и непредсказуемо они передвигались не только по горизонтальным, но и по вертикальным поверхностям, а пол для полноты картины был залит кровью и украшен четырьмя окровавленными кучами, напоминающими мешки с мясом. Просочившиеся вслед за аврорами вездесущие журналисты заполыхали колдоаппаратами и зашуршали перьями. Первые статьи, вышедшие в экстренном выпуске, изобиловали поистине душераздирающими подробностями. Даже несколько последовавших репортажей не смогли избавить Молли Уизли от славы детоубийцы и кровавого мясника.       Наложенные шокированными аврорами на миссис Уизли заклинания смогли остановить вакханалию. Но вызвать колдомедиков получилось лишь через двадцать минут, каминного пороха ведь уже не было, а три активации портала в св.Мунго были произведены до снятия антиаппарационного барьера (авроры тоже люди и могут перенервничать), что было принято дежурной бригадой за ложный вызов, поэтому пришлось вручную аппарировать всех пострадавших; в итоге возможность восстановить руку Рону и ногу Артуру была утеряна. Отца и сыновей Уизли с большим трудом смогли привести в себя. Большая кровопотеря, у одних в результате расщепа, у других от травм полумагических существ, также затруднила выздоровление, не говоря уже о срикошетивших заклинаниях матриарха семьи. Фред лишился слуха, а у Джорджа неизлечимо повредились голосовые связки.       Кроме всех прочих неприятностей, на семейство Уизли еще и наложили несколько штрафов: от Министерства – за незаконное подключение камина и нарушение Статута секретности, от Аврората – за создание общественно опасной ситуации (Молли могли бы и в Азкабан забрать, но родственники отказались подавать на нее в суд, а Дамблдор заступился, указав на нервный срыв при виде окровавленных сыновей и мужа), наконец, от св.Мунго – за ложный вызов и опять же за создание общественно опасной ситуации (миссис Уизли, как только ее выпустили из Аврората, рванула в больницу, где устроила грандиозный скандал с истерикой и швырянием заклинаний, когда поняла, что некоторые повреждения ее сыновей и мужа так и останутся недолеченными в виду ее импульсивных действий, затруднивших лечение).       На этом фоне известие о побеге из Азкабана Сириуса Блэка, будь он хоть трижды последним наследником древнейшего рода, прошло почти незамеченным. Но въедливый Гектор по своим каналам все-таки поинтересовался возможными последствиями столь беспрецедентного события, а узнав, что министр Фадж, то ли с перепоя, то ли с перепуга направил на охрану Хогвартса две дюжины дементоров, озадачил родственников необходимостью защиты Гарри еще и от этой пакости.       Что касается самого Сириуса Блэка, то данные, добытые Гектором и известные Септиме, были не однозначны. То, что Сириус был шафером на свадьбе родителей Гарри и, возможно, крестным-наставником самому мальчику, ни о чем не говорило, особенно учитывая, что в период учебы Сириус был психически нестабилен (откровенно буен и психован), а уж после одиннадцати с лишним лет плотного общения с дементорами о его вменяемости говорить без полного обследования в специализированной клинике не приходилось.       Пока тридцать первого августа юный Поттер в компании с Гектором и Стиллом Векторами закупал все необходимое к учебе на третьем курсе (палочку, к слову, мальчику сразу по приезду изготовил лучший семейный артефактор – глава рода Октавиус), в поместье шло совещание о мерах безопасности мальчика.       – Ребенок, безусловно, один из самых сильных потенциальных некромантов Европы. Он потомок Певереллов, а значит, связан с английской землей, но это можно отложить года на четыре-восемь, да и артефакторика у него в крови. Септима, обучай его дальше. Защиту нужно усилить по максимуму, мне не нравится интерес к ребенку Блэка и Дамблдора, будь настороже и всегда на связи. Для большей защиты я объявлю мальчика своим личным учеником. Не вибрируй, девочка, я не увожу его у тебя, лишь даю большую защиту и обещаю несколько уроков артефакторики, они ему пригодятся лет через пять. ***       – Нас разделили для практики и меня прикрепили личным стажером к Аластору Муди, – частила Нимфадора, судорожно отхлебывая из керамической кружки чай с чабрецом, – он использует меня в основном как подай-принеси, но, – тут девушка передернула плечами, хотя в комнате было сухо и тепло, – Септима, мне кажется, что меня демонстрируют определенным магам, как куклу. Мы приходим в незнакомые места, Муди начинает разговор, а меня гоняет, то подай что-то, то трансфигурируй, а то и покажи класс. Он постоянно норовит организовать мне неожиданный учебный поединок. И так и зыркает своим настоящим глазом. А среди его приятелей были и менталисты, а один точно химеролог. Он так смотрел, а потом потребовал показать изменение руки.       Было видно, что юная метаморф действительно напугана, но Вектор ничем не могла помочь, кроме срочной эвакуации в Грецию.       – Нет, – девушка, выпив чаю и вывалив на Учителя все свои страхи, явно подуспокоилась, - я останусь. Чувствую, что ответ где-то рядом. Все воспоминания я передала, пергамент в секретном кармане всегда при мне, как и портал. Выкручусь. Дом мой в Греции, а здесь работа. Мама мне это очень хорошо показала. Я узнаю правду и вернусь, выучусь и стану нормальным метаморфом и химерологом. – Неожиданно лицо Нимфадоры еще больше побледнело, под глазами проступили темные круги, а из-под губы показались здоровенные клыки. – Ха-ха-ха. Страшно?       – Фу, – Септима отмахнулась левой рукой, еле удерживая в правой чашку с фруктовым чаем, – напугала, засранка. – И уже серьезно, – Раз решилась, держись девочка. И помни, мы всегда рядом.       И еще долго в тишине маленькой комнаты без окон черноволосая худощавая девушка сидела, уткнувшись в плечо статной женщины, которая успокаивающе похлопывала ее по спине. ***       Уплюхавшись со своими греческими наставниками и семейными нравоучениями, Гарри ничуть не удивился, что проснулся ближе к обеду. Испугаться, что он опоздал к поезду на Хогвартс, ему помешал жизнерадостный голос Гектора, возвестивший, что пора вставать, завтракать и получать очередную порцию семейных наставлений, а доставит его в Хогсмид, прямо к прибытию экспресса из Лондона, сам Октавиус. Преисполнившись гордости от оказанной ему главой рода чести, Гарри не только проглотил всю пищу и наставления, но и смог вычленить из них намеки на правильное поведение и способы уклонения при разговорах с директором от некоторых тем, артефакты ему в помощь. Ранний обед, обнимашки, поцелуи, наставления от многочисленной новой родни. Аппарация с Октавиусом, одевшимся в честь посещения немагического мира в удлиненные шорты, яркую рубаху и открытые сандалии, самолет Афины-Лондон и пара перемещений каминами промелькнули мгновенными кадрами кинопленки.       Оказавшись в сумерках на платформе Хогсмида, Гарри быстро смешался с выходящими из вагонов школьниками. Чемодан с кровной привязкой был сразу, по прибытию поезда, закинут в вагон, чтобы посредством домовиков очутиться уже в спальне мальчиков Гриффиндора третьего курса.