исповедь.
10 ноября 2021 г., 09:37
Примечания:
Томо — вымышленное имя друга Кадзухи.
"Дорогой Томо,
Не было и дня, что я не вспоминал о тебе: не вспоминал твою нежную улыбку по утрам, которая была дарована лишь мне одному, не вспоминал твои глаза, напоминающие всегда мне лучики солнца, что так мягко согревают лицо, не вспоминал твоих шелковистых волос, больше похожих на пушистые облака, что так безмятежно летят по небу... Каждая частичка моей души навсегда сохранит в себе твой светлый образ, твою добрую душу и ласковые слова. Я всегда буду хранить в памяти твои мягкие поцелуи, от которых я будто бы взлетал далеко-далеко в небо, к бесконечным звёздам. К звёздам, на которые мы так любили смотреть спокойными вечерами, ища в них знакомые созвездия. Знаешь, меня всегда поражала твоя эрудированность даже в таких областях, ибо я в астрономии силён не был. Но ты... Кажется, не было такой вещи на всём белом свете, о которой ты бы не знал. Ты всегда с таким жаром рассказывал о незнакомых мне фактах, а я каждый раз готов был с упоением слушать твои рассказы, даже будь они одинаковыми. В моём сердце всё ещё сохранено воспоминание о той ночи, в которой мы предались страстному жару любви, дабы слиться в одно целое. Томо, я помню каждое твоё прикосновение, каждое сказанное слово, каждый вздох, каждую улыбку, каждый взгляд... В тот самый роковой последний день я поклялся тебе, что никогда боле никого я не полюблю так же сильно, как тебя. Я поклялся, что сохраню в памяти лишь твой образ и пронесу его до самой смерти. Я клялся, что ни с кем больше не почувствую тех самых бабочек в животе, что заставляют тебя петь, а душу взлетать вверх. И я готов был, Томо, честное слово! Однако недавно в моей жизни появился новый человек. Я был с ним холоден, но его это не оттолкнуло. Постепенно он расколол мою броню, выстроенную годами. Я стал больше открываться. Благодаря его разговорам, я вновь почувствовал сильную тягу к письму. Невозможно поверить, Томо, но я даже вернулся к написанию хокку! Его имя Скарамучча. Язык его остёр, взгляд колок, но можешь ли ты увидеть оттуда, каким нежным взглядом он меня награждает?.. Как очаровательно смущается, когда я украдкой краду у него лёгкие поцелуи? Как нежно и осторожно прикасается к моим рукам, будто боясь сломать, повредить то, что было таким тяжёлым трудом восстановлено со дня твоей смерти... Томо, я бы воздержался от этого внезапного порыва любви, однако знаю, что ты был бы расстроен, лиши я себя счастья. Ты всегда говорил, что даже после твоего ухода, я не должен убегать от реальности. Знаешь, Томо, сколько я бегал от самого себя все эти года... Наверняка, ты расстроен был таким раскладом. Но сейчас, благодаря Скарамучче, всё налаживается. Я вновь чувствую прилив сил, и кажется даже давно умершие бабочки вновь оживают, вновь у них вырастают крылышки, неуверенно пока что трепеща. Я не сопротивляюсь. Я решил плыть по течению, Томо, не заглядывая в будущее и не страдая по прошлому. Я живу так, как ты всегда меня учил. И пусть тебя, Томо, я и не забуду, но больше не буду сожалеть о том, что уже случилось. О том, что уже не вернуть и не исправить.
Спасибо за всё, Томо. Я надеюсь, ты смотришь за мной оттуда и гордишься.
Буду любить тебя вечно,
Твой Кадзуха."
— Кадзуха? Чем ты занят?
Ронин аккуратно запечатал письмо в конверт, с нежностью прижав его к сердцу.
— Писал письмо своему давнему другу. Я пойду отнесу его, – мягко поцеловав Скарамуччу в щёку, Кадзуха ушёл.
