Take Another Drag

— Кевин позвонил сегодня только для того, чтобы сказать, что отправит мне по электронной почте дополнительные упражнения, чтобы добавить их в мой тренировочный режим. Потому что, очевидно, я становлюсь медленнее? Конечно. Я сказал ему, чтобы он отвалил, но как будто это когда-то работало раньше, — заключает Нил. Эндрю издает неопределенный звук согласия, но так как они разговаривают по телефону, Нилу трудно судить, насколько Эндрю на самом деле интересно. — В любом случае, — говорит Нил, — я встретился с Трэвисом после тренировки, чтобы поработать над упражнениями. Он действительно знает свое дело, понимаешь? У него есть идея удержать Уилсона, чтобы Сингх мог лучше контролировать линию защиты, и это гениально. Сингх явно превосходит всех, когда дело доходит до … — Трэвис? — Эндрю перебивает его, внезапно становясь более внимательным. — Ага, Трэвис Паттерсон. Тот, что из Техасского университета? — Нил ждет какого-то подтверждения, но продолжает, когда ничего не получает. — Он, без сомнения, наш лучший защитник, чертовски агрессивный, но знает, где провести черту. И он умен, как будто действительно думает, прежде чем сделать шаг. Что редкость, — Нил закатывает глаза при виде общего состояния талантов в Профессиональной лиге Экси, хотя Эндрю его не видит. А если бы мог, то, вероятно, просто сверкнул бы глазами и назвал Нила наркоманом, так что, может быть, это и к лучшему. — Я думаю, что мы снова встретимся в четверг, чтобы обсудить детали, убедиться, что все действительно сработает, прежде чем я попробую это на тренировке, — говорит Нил почти про себя. Он встает с дивана и направляется в свою спальню, открывает верхний ящик тумбочки и тянется за стопкой оранжевых стикеров в дальнем углу. Записывает «Трэвис — четверг 7:00» и направляется на кухню, чтобы прижать его к холодильнику, пока он не приклеится. — Что делаешь в эти выходные? — спрашивает Эндрю из ниоткуда. — У меня домашняя игра в субботу днем, а потом та благотворительная акция в воскресенье… — говорит Нил, и это почти звучит как вопрос. Эндрю это уже знает. У его команды выходной в этот уикенд, но расписание Нила так забито, что они согласились, что это не стоило пятичасового перелёта на самолете. — Я приеду. Буду в субботу утром. В 9:35, — заявляет Эндрю. — Э-э, — Нил немного замирает от шока, но решает не задавать вопросов. Как будто он когда-нибудь будет жаловаться. — Хорошо, да. Я буду в аэропорту, чтобы забрать тебя. — Хорошо, — говорит Эндрю, незаинтересованный тон возвращается в полную силу. — Хей, а ты … — начинает Нил, но Эндрю уже вешает трубку. Для них не является ненормальным вешать трубку без надлежащего прощания, но обычно в этом есть, по крайней мере, немного больше церемоний. Нил пожимает плечами про себя, списывая это на то, что Эндрю — это Эндрю. Эндрю чертовски ненавидит летать. Это ни для кого не новость. Так что этот спонтанный пятичасовой полет всего за два дня умственной подготовки может показаться неразумным. И это так. Эндрю знает, что это так. Но он все равно нажимает «подтвердить», чтобы забронировать полёт, проклиная себя на каждом шагу. Но он и так долго слушал, как Нил так рассказывал о Трэвисе, прежде чем заинтересоваться. Эндрю точно знает, кто такой Трэвис. Трэвис Уильям Паттерсон, 27 лет, 6 футов 3 дюйма, бэклайнер из ниоткуда, штат Техас, нынешний стартовый игрок «Бостонских ураганов», №9. На самом деле, Эндрю смотрит на него прямо сейчас. ESPN показывает основные моменты игры с прошлых выходных, и команду Нила как раз в этот самый момент. Нил на экране только что выполнил какое-то нелепое движение, которое абсолютно не должно было заканчиваться голом, но каким-то образом это произошло, и его немедленно встречают пятерки от его товарищей по команде и нежные объятия Трэвиса. Эндрю, безусловно, может быть объективным, и этот обмен касаниями выглядит довольно платоническим. Но Эндрю также привлекают мужчины, и он должен признать, что Трэвис хорош собой. Действительно хорошо выглядит. Он выглядит, как добрый простой мальчик «да, мэм, нет, сэр», как привлекательный ковбой с юга. Если вам это нравится. Эндрю, определенно, нет, и он думает, что Нилу тоже. Эндрю знает, что Нил не из тех, кто изменяет, но это не мешает ему чувствовать себя немного собственником по отношению к Нилу. Они вместе уже восемь лет, так что Эндрю, вероятно, не о чем беспокоиться. И все же он здесь, наблюдает, как несколько сотен долларов утекают с его банковского счета благодаря этому импровизированному полёту. Наступает суббота, и нет никаких причин, по которым Эндрю должен проходить через эту линию безопасности в аэропорту в 3:30 ночи, но он проходит. Это глупо. Также он не должен планировать способы, как разобраться, к чёртовой матери, с новым другом Нила, но он это делает. Когда час спустя вызывают на посадку и Эндрю неохотно шаркает по самолету, он все еще в нерешительности. Одна его часть хочет реализовать очень затянутую и очень творческую схему, включающую угрозы, ножи и небольшой шантаж. Другая часть просто хочет подойти и ударить парня по лицу. Женщина, которая садится рядом с Эндрю, выглядит так, словно собирается задать ему вопрос, поэтому он искоса смотрит на нее, пока она, наконец, не отводит взгляд. Не следует ожидать, что он будет иметь дело с недовольством других людей, когда пытается справиться со своими нелепыми эмоциями. Но если это правда, то ему, вероятно, не следует лететь к самому нелепому человеку, которого он когда-либо встречал. Эндрю закатывает глаза на себя, на свои мысли, на весь мир. Затем он закрывает их и прислоняется головой к окну с ручкой в руке, стараясь не использовать ее в качестве оружия. Это всего лишь пять часов. Крайне незначительно во времени, истории и всего остального. Он может выжить. Он не спит, но когда забытый богом самолёт наконец приземляется, он слишком взвинчен, чтобы чувствовать усталость. Все слишком громко и слишком близко, и он просто хочет убраться отсюда к чертовой матери. Он взял с собой только ручную кладь, поэтому обходит других пассажиров, сгрудившихся вокруг карусели выдачи багажа. Он высматривает Нила и замечает его на скамейке возле выхода (типично), поэтому начинает пробираться сквозь толпу людей. В тот момент, когда Нил видит его, на его лице появляется огромная ухмылка, и его глаза загораются, как будто Эндрю — величайшее, что он когда-либо видел, и, честно говоря, нахуй его за то, что он такой привлекательный. Иногда это действительно выводит Эндрю из себя. — Привет, — говорит Нил, когда он подходит к нему, все еще улыбаясь нелепой улыбкой. Он встает и протягивает руку. Эндрю ничего не отвечает, но, тем не менее, берет ее, позволяя Нилу притянуть к себе и поцеловать в висок, прежде чем вывести на улицу. Эндрю держит Нила за руку, пока они идут к джипу. Он продолжает твердить себе, что ему не нужно ничего доказывать, это просто обычный визит, абсолютно ничего необычного. Но это не мешает ему слегка сжать руку Нила, прежде чем они расстанутся. Это вызывает странный взгляд Нила, но Эндрю игнорирует его и направляется к пассажирской стороне. Нил проскальзывает через несколько секунд. Как только они добираются до квартиры Нила, Эндрю принимает душ и чувствует себя немного лучше. Он выходит из ванной и направляется на кухню, надеясь раздобыть что-нибудь съедобное из дерьмового холодильника Нила с запасом еды. Он заворачивает за угол, подавляя зевок. Ему все еще нужно поспать, но у него на уме более неотложные дела. Например, внезапное появление Трэвиса, блядь, Паттерсона в гостиной Нила. Эндрю застывает в коридоре. Он моргает. Снова моргает. Но Трэвис все еще там, смеется над чем-то, что, должно быть, сказал Нил. Какого черта. Он подумывает о том, чтобы запереться в ванной, медленно исчезнуть обратно в спальню, что угодно, лишь бы не напасть с ножом на нового приятеля Нила прямо здесь и сейчас. Он сомневается, что Нил был бы не против. А ковер светло-коричневого оттенка сделал бы неизбежную уборку слишком грязной на вкус Эндрю. Он все еще застыл в нерешительности, когда Нил заметил его, снова улыбаясь своей глупой улыбкой с глупыми глазами, которые сияют, как чертово солнце. Эндрю ненавидит его. — Эндрю, — обращается к нему Нил, отворачиваясь от следующей жертвы Эндрю. — Это Трэвис, тот, о ком я рассказывал тебе прошлой ночью, — Эндрю не подает никаких признаков внимания или признания, но Нил продолжает, ничуть не обескураженный, — Трэвис, это Эндрю, — говорит он, махнув рукой в сторону Эндрю, как будто представляет произведение искусства. Трэвис бросает Эндрю то, что может быть только его самой очаровательной улыбкой, и приветствует его: — Эндрю! Так это вот тот, о ком я все время слышу. Эндрю полностью понимает это чувство. Он не приближается к ним, но Трэвис, похоже, не обижается на это. Он уже повернулся к Нилу, указывая на листок бумаги в своей руке и задавая вопрос о каком-то упражнении. Эндрю действительно всё равно. Он заставляет свои ноги продолжить их первоначальное путешествие на кухню. Он не позволит себе нависать над Нилом, как сторожевой пёс. Нил может проводить свое время с кем захочет. На самом деле это не проблема. Из своего кухонного укрытия он слышит, как открывается и закрывается входная дверь, указывая на то, что Высокий, Темноволосый и Чертовски Близко Стоящий К Нилу Парень, должно быть, ушел. Он занят тем, что роется в холодильнике, когда слышит, как шаги Нила приводят его на кухню. — Мы можем заказать что-нибудь, если хочешь, — говорит Нил. Эндрю пожимает плечами и бросает на него взгляд, отмечая его расслабленную позу и беззаботное поведение. Он не похож на человека, у которого только что был нынешний партнер и тайный любовник в одной комнате. Эндрю решает, что от него ничего не скрывают. Нет необходимости в допросе, здесь явно ничего не происходит. — Так он часто сюда приходит? Дерьмо. Он сказал это вслух? Дерьмо. Нил невозмутим: — Время от времени. Чтобы просмотреть упражнения и все такое, — отвечает Нил. Эндрю напевает, чтобы показать, что он слушает. Он отошел от холодильника и теперь роется в шкафу, используя это как предлог, чтобы не смотреть на Нила. Нил продолжает: — Да, обычно мы не можем пойти к нему домой. Его жена — медсестра и работает сумасшедшие часы, так что проще встретиться здесь на случай, если она дома и пытается уснуть. Жена. Эндрю застыл во второй раз менее чем за двадцать минут. Эндрю наконец смотрит на Нила, который склоняет голову набок с почти комичным выражением своего замешательства. — Ты в порядке? — спрашивает Нил. — Ты ведешь себя как-то странно. Нил выглядит так, словно собирается сделать шаг в направлении Эндрю, но Эндрю захлопывает дверцу шкафа и поворачивается к нему лицом. — Да или нет? Нил останавливается, и его озадаченное выражение лица становится еще более напряженным. — Да… Эндрю быстро отталкивается от стойки и в три шага подходит к Нилу, поднимая руки, чтобы обхватить его лицо. Он слишком сильно прижимает их губы друг к другу, но Эндрю не может заставить себя волноваться. Он ведет Нила назад, пока тот не упирается в стену, и издает тихий звук удивления: — Эндрю, что… — начинает он спрашивать, но Эндрю переместился на шею Нила и успешно отвлекает его. Руки Нила проникают в волосы Эндрю, и Эндрю едва сдерживает вздох облегчения, который вертится на кончике его языка. Язык, который в настоящее время возвращается в рот Нила. — Срань господня, — говорит Нил из ниоткуда. — Ты что, ревнуешь? Эндрю игнорирует его. Его руки опускаются вниз, чтобы схватить подол рубашки Нила. Нил издает недоверчивый смешок: — О боже мой. Ты. Ты ревнуешь. Эндрю впивается ногтями в бедро Нила, пытаясь заставить его замолчать. — Трэвис? Серьёзно? — Нил продолжает говорить, что прямо противоположно тому, чего Эндрю хочет от него прямо сейчас. — Заткнись. Твою мать. Идём, — выдыхает Эндрю ему в рот, глядя в его глупо-голубые глаза и желая, чтобы он послушал, хотя бы на этот раз. Нил снова смеется, его голова откидывается назад и ударяется о стену позади него. Он убирает правую руку с волос Эндрю и прикрывает ею лицо — неудачная попытка скрыть истерику. Эндрю рычит на него и отдергивает руку, наклоняясь, чтобы снова соединить их рты. — Заткнись, — говорит Эндрю, немного задыхаясь, но пытаясь говорить так, как будто это не так. Он смотрит на Нила, который все еще смеётся и глядит на Эндрю со смесью недоверия и нежности. Эндрю прищуривает глаза. — Снимай свою гребаную одежду, Джостен, — говорит Эндрю, отстраняясь от Нила и уходя. Смех Нила следует за ним в спальню вместе с рубашкой, которую он набрасывает на затылок Эндрю. Он заплатит за это позже, но сейчас все, что может сделать Эндрю, — это вздохнуть с всепоглощающим облегчением. Нелепая вещь — ревность. У Эндрю есть время только на одну нелепую вещь в его жизни, и в настоящее время она приближается к нему. Без рубашки. Это Эндрю нравится гораздо больше.