Под Поповым (Т28)

      — И так! — Попов вышел в центр зала, — Сейчас будем разыгрывать бытовые сцены. Кто хочет попробовать первым? — все пары стали мяться, партнеры переговаривались друг с другом, не решаясь выйти в перед, — Что, неужели все стесняются? Ну хорошо, тогда мы с Ярославой начнем.       Во мне кипела ярость. Почему он дергает именно меня? Из-за деда? Или из-за того, что мы знакомы? А может он не дурак и прекрасно понимает, почему я вечно то прячу взгляд, то пристально слежу за каждым его жестом… В любом случае, меня это не радует. Его появление в институте вообще ни к чему. Сидел бы дальше в своем театре абсурда, снимался в импровизации. Что это за подвиги? «Я всегда мечтал стать преподавателем». Ну мечтал бы дальше. Теперь из-за него ладони потеют. Какая тут учеба, если чувства бурлят как кипяток в электрочайнике? Я даже не знаю теперь, чего во мне больше: интереса или отвращения. Меня это очень злит. — Сцена: Невеста собирает вещи после измены жениха. Их последний диалог, — зачитал Попов из тетради. Судя по всему, он подготовил разные ситуации для каждой пары, чтоб не пришлось выдумывать на ходу. — Значит, импровизация? — раздался позади голос Егора. — Конечно! Лучше разминки и придумать нельзя, — Арсений подошел ко мне и шепнул на ухо дальнейшие действия: — смотри, сейчас отходишь в угол, садишься на колени и делаешь вид, что перебираешь вещи. Дальше я подойду с оправданиями. Молчи и сразу не оборачивайся. Я хочу, чтоб ты меня ненавидела… — Он выдохнул мне в шею. Тело покрылось россыпью мурашек. Мужчина отошел. У меня подкосились ноги. Когда мы начали играть, я полностью отключилась от реальности. Сидя спиной к зрителям, съёжившись и полностью поверив в свою роль, я чувствовала пустоту внутри себя. Заскрипели половицы. Ко мне тихо подкрадывался Арс. Я замерла. — Кристин… — тихо сказал он, стоя позади меня, — Я… Я был полным придурком. Прости меня… — герой был раздавлен. Все-таки Попов мастерски вживался в роль. Подняв голову вверх, я увидела керамический стакан, в котором когда-то был кофе преподавателя. Все еще не делая ни движения, я дождалась, когда в аудитории повиснет гробовая тишина. Тогда я резко подорвалась и схватила стакан, со всей силы бросив его в стену позади Арсения. Зал ахнул. — Прости? — посмотрев на партнера безумными глазами, я истерично засмеялась, — Иди, подбери все осколки в кучку, посади их на мое место и скажи им волшебное слово, — я помчалась к разбитой кружке. Ногами подогнала куски керамики в одну кучку и приготовилась действовать дальше, — Антон!!! — крикнула я что есть мощи, — Я была не в себе, пойми! — из моих глаз полились слезы, — Прости меня, прошу! Я люблю только тебя, Антон!!! — резко затихнув, я выждала паузу длиной в сорок секунд и спокойно обернулась к Арсению, — ой, а почему она еще не целая? Может, попросить прощения еще раз? — тихо продолжила я, — Может, подарить ей букет роз? Или сводить в ресторан? — В глазах мужчины я видела восхищение, даже несмотря на то, что его лицо идеально скукожилось в гримасу боли. — Чего ты молчишь? — на мои глаза навернулись слезы. Я любила и ненавидела его одновременно, — Ты разбил меня, Антон… Точно так же, как я только что разбила этот стакан. Вдребезги. И никакие извинения, клятвы и угрозы больше не вернут тебе мое доверие. Я не смогу быть счастливой рядом с тобой. Никогда. — Кристина… — по его щеке покатилась одинокая слеза. Это была самая живая слеза, которую я когда-либо видела. И я ему поверила. — Не держи меня, прошу. Мне очень больно, — прошептала я. После чего, взяв невидимый чемодан, ушла из воображаемой квартиры, чувствуя, как мой бывший мужчина стоит на месте, боясь сделать даже шаг, и плачет.       Послышались бурные аплодисменты. Арсений комично смахнул театральные слезы и сказал:       — Теперь есть желающие? Или пойдем по списку?       — Арсений Сергеевич, мы хотим! — Со зрительского кресла встал Егор, держа за руку покрасневшую Киру, — давайте нам тему! — они быстро поднялись на сцену и подошли к Попову. Он вновь заглянул в тетрадь и проговорил:       — Мама рассказывает сыну, что он приемный. Ребенок в замешательстве. Давайте немного усложним задачу. Маму будет играть Егор, — зал рассмеялся, я улыбнулась, — И ребят, сегодняшний жанр драма, так что серьезно, — он первый спустился со сцены, после чего подал мне руку и, подойдя к свободным местам в зале, пригласил меня присесть рядом с ним.        Я внимательно наблюдала за игрой каждой пары. Так сказать, оценивала новых конкурентов. Попов постоянно ерзал в соседнем кресле, топал ногой, стучал пальцами по подлокотнику и совершенно не обращал на меня внимания. Обидно.       После разминки мы послушали небольшую лекцию о драме и её особенностях, после чего нам дали сценарий для следующего занятия. Кира верещала от каждого слова Арсения, отчего я и Егор не могли сдержать смех.       — А теперь, зайцы, — Попов взял в руки журнал и ручку, — я поделю вас на три группы. Впятером вы должны будете выбрать и поставить пьесу из тех, что я для вас подобрал. Показ будет через месяц. На нем я выберу лучшую группу, которая будет выступать на концерте в честь дня первокурсника. Прошу, отнеситесь к этому серьезно, — он подошел к двери и повесил на неё список пьес, — Теперь группы. Миронова, Акимов, Бондаренко, Винник и Савельева, вы в первой группе, можете выбирать сценарий, — Окей, я в группе с Кирой, Егором, странным мальчиком Сашей, а Вика… Эта высокая блондинка с надутыми губами и кукольными ресницами для меня пока персонаж неизвестный. Но, судя по её выражению лица, на репетициях будет весело.       — Арсений Сергеевич, можно я буду в другой группе? — противно запищала Савельева, — Я хочу играть с Дианой и Мишей! — она показала пальцем в сторону двух молодых людей: Высокого парня с модельной внешностью и такой же как она силиконовой брюнетки с наращёнными волосами.       — Вика, чем тебе не понравились твои партнеры? — удивился Попов. Он недовольно скрестил руки на груди, сверля блондинку взглядом.       — Они стрёмные! Я не хочу с ними играть! — Девушка «театрально» топнула ногой и посмотрела на нас с отвращением. Боже, она мне уже не нравится.       — Малышка, со словами осторожнее будь, — за нас всех заступился Егор, — ты не какая-нибудь принцесса. Здесь все на равных, — он был зол.       — Акимов прав, Вика. Я уверен, ты сможешь найти общий язык с ребятами. Поехали дальше! Вторая группа!...

***

      Наконец прозвенел звонок. Собрав свои вещи и прибравшись в зале, мы с Кирой и Егором уже собирались выйти, как меня окликнул Попов.       — Миронова! Задержись на пару минут, пожалуйста, — Он стоял под сценой, скрестив руки на груди.       — Ребят, догоню, — обронила я друзьям и двинулась в сторону препода, — чем обязана?       — Ты разбила мою чашку, — улыбнулся Арсений и посмотрел мне в глаза.       — Я оплачу, — отчужденно протянула я, прекрасно понимая, что это совсем не та причина, по которой он меня позвал.       — Хотел сказать, ты хорошо показала себя на разминке, я приятно удивлен, — он взял в руки портфель, куда предварительно сложил бумаги.       — Спасибо. — это все, что я смогла выдавить из себя, хоть и была безмерно рада услышать это. От него.       — Если честно, чашка не была поводом тебя задержать, — ну вот! Я так и знала! — у меня к тебе есть предложение.       — Выкладывай.       — Я вижу, что тебе нечего делать в этом институте. Ты на две головы выше всех, кого я сегодня увидел. Поэтому хочу предложить тебе работу в своем театре.       — Я не люблю импровизацию. И хочу учиться в институте. Так что, извини, Арсений Андреевич…       — Сергеевич.       — Мне пофиг. Я не буду принимать твое предложение.       — Не смей так со мной разговаривать, — он в два шага приблизился ко мне и вжал в сцену. Сказать, что я охуела — не сказать ничего. — Я не понимаю причину такой резкой смены отношения ко мне, но впредь постарайся не забывать, с кем разговариваешь, — Попов был в трех миллиметрах от моего лица. Черт, почему здесь вдруг стало так жарко?       — Не напугал. — сказала я тяжело дыша. Мужчина отошел от меня, накинул пальто и направляясь к выходу, сказал:       — Я и не пытался. — он ушел, не оборачиваясь. А я так и осталась стоять возле сцены в ступоре, будучи не в силах понять, что творится в голове у этого наглого, самовлюбленного кретина.