he looks just like a dream

      - Я даже не удивлен, что вы снова здесь. Знаете, я бы даже забеспокоился, если бы вы не пришли, - Дилюк раздраженно схватил полупустую бутылку вина и заполнил чужой бокал. - Как это мило с вашей стороны, господин Дилюк, - Кэйа смеется и, глядя магнату в глаза, принимает сосуд, - первый рабочий день всегда тяжелый. - У вас каждый рабочий день тяжелый, - Рангвиндр, умело скрывая смущение, отворачивается от красивого лица. Настолько красивого, что мутнеет разум. Кэйа уж было набрал воздуха, чтобы ответить, как вдруг рядом с ним показалась Розария. - Как же я устала от церкви, - она сонно протерла глаза, - какая скука. - Я уж думал, не придешь. Я бы забеспокоился, - Альберих смотрит на владельца винокурни, повторяя его слова, - бокал вина для дамы. Дилюк хмуро принимается доставать стакан. Знал бы он, что эта компания снова соберется, поменялся бы сменами с Чарльзом. - Как поживает Венти? Давно его не видел. Говорят, снова путешествует? - Отправился в Ли Юэ пару недель назад, - Розария с наслаждением глотает изысканное одуванчиковое вино, - сказал, вернется как можно скорее. Но, видимо, нашел там чего выпить, чертяка. Отправил весточку, что вернется с подарками. - Наш старый друг никогда не забывает нас. Выпьем за то, чтобы старые связи никогда не рушились! - произнося это, мужчина с ухмылкой посмотрел на Дилюка. Этот тост был произнесен только для него. Их отношения уже долгое время оставались одними и теми же: Кэйа бегал за Дилюком в попытках помириться, а тот успешно игнорировал первого. Стали ли они оба другими? Скорее, каждый из них научился лгать. Красиво, безошибочно лгать. Они сплели маски лжи, что теперь не снимались почти никогда. Может быть, только темной ночью, когда каждый из них оставался наедине с собой, они могли бы признаться себе, а потом выкинуть идею из головы, проваливаясь в неспокойный сон до самого рассвета, утром снова надевая уже приевшуюся маску.

***

      Рангвиндр с облегчением вздохнул уходу шумной компании. В таверне он остался совсем один. После всего того шума тишина начинала давить, а в горле пересохло. Мужчина открыл небольшую бутылку яблочного сидра и, отвернувшись, потянулся за стаканом. Через пару секунд он услышал открывающуюся дверь. - С минуты на минуту мы закрыва... - он повернулся лицом к стойке, - снова вы, сэр Кэйа. - Вы весьма проницательны, господин Дилюк, - рыцарь занимает прежнее место, упираясь щекой в кулак, - пьете в одиночестве? Скучно. Налейте мне, хочу разделить с вами ваше... - Сегодня мне больше не нужны пьяницы в таверне, - Рангвиндр грубо перебивает говорящего, - если на этом у вас все, сэр Кэйа, то покиньте помещение. Альберих недолго молчит. Затем усмехается. - Господин Дилюк, вы разбиваете мне сердце. На секунду Дилюк теряется, не зная, что на это ответить. - Тем, что не налил? Вас так легко обидеть, сэр Кейа. - Тем, что вы отказываетесь от меня снова и снова, - мужчина смотрит сверху вниз на стоящего магната. На его лице что-то отражается. Совершенно точно, но вот невозможно отгадать, что это. Рангвиндр отводит взгляд: - Уходи. - Не прогоняй меня. - Ты снова собрался врать мне? Что на этот раз? Нелепые оправдания, клятвы о том, что ты изменился? - Я всегда оставался прежним. - Поэтому ты лгал всем подряд? - Я лгал, потому что однажды сделал тебе больно своей правдой! - Кэйа поднимается, упираясь ладонями в стол. Его лицо и лицо Дилюка теперь на одном уровне, - Стал бы ты после такого говорить правду людям? Ты обвиняешь меня во лжи, но сам ли ты не такой? - О чем ты говоришь? - "Ордо Фавониус - кучка отбросов, что не умеют выполнять свою работу", "Мне нет дела до защиты города, это не моя работа" - твои слова? Но сам то ты всегда встаешь на защиту Мондштадта. Дилюк, ты не такой, каким хочешь казаться! - Тебе ли судить о том, какой я? Скрываешься за литрами алкоголя и наигранного счастья. Ты не нашел для себя другого избавления? - Не тебе осуждать, как мне скрывать себя настоящего, Дилюк, - Кэйа тяжело выдохнул, глядя в алые глаза напротив, - Я жил во лжи и продолжаю жить. И этот груз мне придется пронести через всю жизнь. Я не разделил с тобой горе, я поднял против тебя клинок. Я заслужил своего наказания. Но сегодня в пришел к тебе с чистым сердцем. - Считаешь, я так легко поверю тебе? Что, если твои слова - хорошо отрепетированная ложь? - Зачем мне лгать тебе сейчас? - Ты был послан сюда ради миссии. - Считаешь, я все еще шпион? - Зачем ты говоришь мне все это? - Я хочу заслужить твое прощение. Дилюк опускает взгляд в пол, зарываясь ладонями в растрепанные красные волосы. Что будет правильнее сейчас: выгнать Кэйю, или сказать, что он давно его простил и понимает, что пришлось пережить маленькому мальчику, которого бросил родной отец ради поручения? - Уходите, сэр Кэйа. Мы закрываемся. Альбериха почти трясет. Он открылся перед сводным братом, рассказал правду, и все, чего заслужил - это "Уходите, сэр Кэйа"? - Что ж, господин Дилюк, - он улыбается, снова надевая привычную маску наигранной радости, - спасибо за теплый прием. Доброй ночи. Тяжелая дубовая дверь с грохотом закрылась за обладателем крио глаза бога. Рангвиндр со злостью на самого себя со всей силы ударил кулаком по столу. Он снова не смог. Снова не смог принять возможность, что давал ему Кэйа каждый раз, снова не принял его. Что останавливало его? Он не знал. Он не знал, почему, вопреки желаниям, не может сказать Кэйе "да". Он со злостью хватает из ящика ключи, быстрым шагом направляется к двери. Выключает свет и выходит на улицу, замыкая дверь. Он совсем забыл о своем недопитом яблочном сидре.

***

      Сегодня ночью лицо обдувал морозный ветер, появившийся откуда то со стороны Драконьего хребта. Дилюк был уже почти возле таверны. Надоедливые слаймы как всегда мешали пройти, но яркий феникс, огнем взлетевший в воздух и утащивший с собой сгустки элементальной энергии решил проблему. Дилюк открыл дверь, проходя вглубь винокурни. Служанок видно не было. Это немного озадачило мужчину. Он повесил плащ и, на ходу снимая перчатки, поднялся на второй этаж. Почему так темно?       Он вошел в комнату, что держал только для себя. Она была меньше гостевых, но его все устраивало. Мужчина включил лампу. Признаться честно, он давно заметил присутствие чужого глаза бога. - Кто здесь? В его руке моментально появилось оружие. - Я спросил "кто здесь?". Дилюк подождал еще несколько секунд и резко обернулся, услышав шаги. - Какого черта ты здесь делаешь и как ты попал внутрь? - Ну, меня знает весь город, - Кэйа вальяжно сел на кровать, - я сказал твоим служанкам, что ты послал меня за некой вещью и передал им, что ты велел не ждать себя и разрешил спать. Вот, ключи у меня, - Альберих протягивает связку ключей. - Кто угодно мог наплести им подобного, а они и верят. Отругаю их утром, а ты - живо проваливай. - Не стоит, они бы не дали ключи никому! Все таки, это был я. - Чем ты отличаешься от дворового пьяницы? Статусом? В Ордо Фавониус, полагаю, учат только этому. Кэйа перестал улыбаться. - Дилюк, я не хочу, чтобы все так и продолжалось. Рангвиндр обернулся. - В таверне... ты сказал все, что хотел? - Я... - Альберих смутился. Оставалась всего одна правда, которую он держал в секрете. - Все или нет? Дилюк продолжал прожигать синеволосую макушку взглядом. - Дилюк, - Кэйа поднялся, в пару шагов преодолевая расстояние между ними и заглядывая в чужие глаза. Через секунду он уже устроил голову на теплом плече братца, прижимаясь щекой к груди. - Что ты делаешь? - магнат содрогнулся, смотря на рыцаря сверху вниз. - Если ты хочешь оставить все как есть - скажи мне уйти. Я уйду и больше никогда не потревожу тебя, ты больше никогда не увидишь меня лишний раз. Я никогда не буду докучать тебе и ты сможешь забыть меня, как страшный сон, - мужчина сказал это куда-то в плечо Дилюку. Сердце безумно колотилось, и Рангвиндр мог это чувствовать. Одно слово - уходи, и Кейа бы навсегда остался со своим грузом и неразделенной любовью один на один. Но вместо этого Дилюк сомкнул свои руки на спине Альбериха, заключая того в теплые объятия, коих ни он, ни сам Альберих не знали уже долги долгие годы. - Не уходи. Не надо. И Кэйа потерялся. Потерялся в своих мыслях, чувствах, эмоциях. Он не думал, что все может обернуться так: он ожидал быть позорно выгнанным еще тогда, когда попытался бы коснуться Дилюка. Но сейчас он был зажат в теплых объятиях и мог почувствовать, что все это не сон, мог почувствовать чужое горячее дыхание на своей макушке, мог почувствовать чужое размеренно бьющееся сердце. И не лучший ли сейчас момент для высказывания последней правды? - Дилюк, кое что, что я все еще скрываю, осталось. Рангвиндр заметно напрягся, но Кэйа и не думал шевелиться, боясь лишнего движения. - Дилюк, я тебя люблю.       Кэйе показалось, что сердце Дилюка перестало стучать. Рангвиндр отодвинул рыцаря от себя, продолжая держать его за плечи. - Ты такой красивый, Кейа, - и, успев оценить озадаченность в голубом взгляде братца, Рангвиндр сократил расстояние между ними и осторожно поцеловал. Секундная пауза, Кэйа сам отвечает ему, вкладывая все, что не высказал словами в чувственное касание чужих губ, языка. Дилюк несильно сжимает чужие запястья, направляясь вперед и заставляя Альбериха упереться в постель, а затем и упасть на нее. Открывая глаза после длительного поцелуя все, что он видел: это нависшего над ним Дилюка, одной рукой расстегивающего пуговицы на рубашке. - Кэйа, - голос звучал хрипло, но в то же время нежно, отражая все желание и заботу, - ты хочешь большего? И что мог ответить рыцарь, кровь которого уже кипела от касаний и поцелуев этого мужчины? - Да. Пожалуйста, Дилюк. И старший послушно опустился, покрывая поцелуями чужую чувствительную кожу.       Кто же знал, что капитан кавалерии окажется таким по - красивому бесстыдным.