встретимся в раю

      Алгебра. Скрип мела о зелёную доску. Тиканье настенных часов. Поломанные стулья. Настойчивый шёпот одноклассника. Завывающий ветер за пыльным окном.       Запах пота, солёных чипсов, дешёвых духов, блуждающий по старым серым стенам. Мелькающее перед глазами разгневанное лицо миссис Ли и написанные ею непонятные формулы.       Душно. Если Бог придумал математику, то почему не придумал пульт по управлению временем? Нажал на паузу, пошёл выспался, отдохнул перед телевизором, покушал в местной пекарне и вернулся учиться дальше.       Или наоборот, отправился завоевывать замёрзший мир. Кому как.       На коленях покоится букет недавно сорванных ромашек. Пахнет влажной землёй и листьями. Ногти в грязи, как и белые рукава рубашки. Охранник, тот вредный седой дед, чуть ухо не отрезал когда поймал позади школы.       Ухо болит, но оно того стоило.       В кармане куртки покоится не открытая пачка bubble gum, сломанные ножницы, этикетка от чупа чупса, пожелтевшие фишки наруто и скомканный в маленький самолётик клочок бумаги. У Чонгука привычка такая: в течении недели собирать мусор в своих карманах, затем решать что выкинуть, а что оставить. Ему нравится идти по улице и подбирать необычные предметы. Пусть то порванная долларовая купюра с Бенджамином Франклином или пустой стаканчик из старбакса с чужим именем. В этом своя тайная прелесть.       Миссис Ли прерывает нудный монолог и просит записать краткое объяснение в тетради. А в каком они классе? И какой сейчас год?       Чонгук теряется в числах. Он перестал покупать календари и смотреть в телефон, когда осознал — в этом нет никакого смысла.       Лучше жить веря в бесконечность. Либо не жить вовсе.       Кто-то вдруг стучится в окно. Чонгук медленно поворачивает голову и улыбка невольно лезет на лицо. Пришёл все таки. Тот, ради кого были сорваны прекрасные ромашки.       Чонгук оставляет вещи на парте, только шапку с перчатками забирает и подходит к подоконнику открыв окно.       — Ещё не передумал? — спрашивает, облизывая нижнюю покусанную губу. Ветер треплет каштановые волосы. Глаза цвета ночного неба смотрят в самую душу. По спине пробегает табун мурашек. — Раз все ушли, то прыгай. Я поймаю.       Чонгук оглядывается и замечает уже одинокий класс. Ни одноклассников, ни миссис Ли и её формул. Странно.       Стряхнув непонятное наваждение он зажимает одной рукой букет, а другой крепко вцепившись в парня, прыгает на мокрый, после дождя, асфальт. Звенит звонок. Слышится гогот учеников. Разве уроки не закончились?       Что происходит?       — Тэхён... — пугливо начинает, но его быстро хватают за запястье и несут прочь. У школьных ворот их поджидает зеленый велосипед. Посадив младшего назад, Тэхён берётся за педали и уезжает с проклятого места, именуемого «Домом знаний». Погода просто отвратительна. Непроглядный туман, ветер вперемешку с дождём и градом, тучи, холод. Идеальное сочетание для предстоящего обручения. Жаль гостей не будет и свадебного торта. Зато пустая церковь и целый бачок белого вина в свободном распоряжении.       Настоящая жизнь выглядит так и никак иначе.       Двери заброшенной церкви Святого Этьена с громким звуком распахиваются и встречают двух потерянных в безумной любви, скорбью и печалью. Внутри все заросло мхом, каменные стены покрыты паутиной и зеленью, отдающей гнилым запахом. Царит мертвая тишина, лишь внимательно прислушавшись, можно различить в ней отчаянные всхлипы и мольбу о помощи у того, кто правит этим грешным миром. Раньше люди искали здесь покоя и прощения. Признавались в содеянном и зажигали свечу в знак собственного опустошения. На данный момент тут бомжуют и устраивают хеллоуинские вечеринки в ночь тридцать первого октября. Прошлое бесследно исчезает прямо на наших глазах. Как бы сильно не хотелось удержать его, оно убегает, забирая собой и воспоминания.       Чонгук не знал о церкви, пока Тэхён не рассказал однажды и не показал. Чем они занимались? Тем же, что и всегда. Таскали кассеты с магнитофоном, лежали на сыром полу и слушали. Много целовались, много сгорали в огне обнажённых тел, много танцевали под Майкла Джексона и валились с ног от усталости. Всё самое первое и главное происходило именно в никому не нужной церкви Святого Этьена.       Тэхён накидывает на Чонгука белую фату, как из стрёмных ужастиков про монахинь. Кладёт за ухо по цветку, шепчет что-то на латинском, хмурит брови и надевает кожаные перчатки. Сам нарядился в выпускной костюм и даже вечно вьющиеся волосы причесал.       Они аккуратно ступают к алтарю, где висит единственная сохранившееся икона — икона божьей матери.       — Готов ли ты Чон Чонгук взять в мужья Ким Тэхёна и каждое утро готовить ему свои фирменные оладьи? — голос эхом проносится по помещению. Чонгук хихикает, прикрыв рот.       — Готов, — отвечает уверенно, не раздумывая.       — Обещаешь ли вместе с ним посетить концерт Порнофильмов и отдать сердце Котлярову?       — Обещаю.       — Клянешься ли целовать, обнимать, любить и верить? — наклоняется ближе, опаляет дыханием кожу на щеках.       — Клянусь, — не вздрогнув, произносит совсем тихо и обвивает руками чужую шею. Тэхён нежно касается любимых губ со вкусом яблочной гигиенической помады, не больно кусает, слизывая капельки крови и улыбается прямо в томный поцелуй. У Чонгука колени подгибаются, тело дрожать начинает, нутро просит больше ласки, больше прикосновений, больше Ким Тэхёна.       — Отныне, — сплетает пальцы в замок, чуть отстраняясь, — ты — мой. В любой реальности и вселенной. Мы связаны ромашками и нездоровой зависимостью друг от друга! — поднимает подбородок, глубоко вздыхает и снова шепчет незнакомую молитву на давно утерянном языке. А Чонгук застывает, не может отвести глаз. Красивый. Невероятно красивый. Словно из детских сказок про принцев и принцесс.       Однако, в этой волшебной истории принц не спасает принцессу, он роет ей глубокую яму рядом со своей могилкой и решительно наносит смертельные удары, разукрашивая белоснежную кожу порезами и синяками.       Где-то в районе груди неприятно кольнуло. Чонгук до сих пор не вспомнил какой сегодня день недели.       — Заменим Ромео и Джульетту, — приподнимает уголки губ.       — Ты ненормальный, — выдыхает, зарываясь носом в воротник рубашки. От Тэхёна несёт домашним уютом и безопасностью. Рядом с ним сознание невольно отключается и просыпается чувство полного удовлетворения.       Есть мягкая кровать, а есть объятия Ким Тэхёна.       Есть тёплый плед, а есть горячие ладони Ким Тэхёна.       Есть море, а есть глаза Ким Тэхёна.       Есть целый многогранный мир и есть Ким Тэхён.       Выбор всегда безоговорочно падает на темноволосого парня, влюблённого в маркиза де Сада и русский рок. В парня, что спокойно лазает по деревьям и проводит выходные с шоколадными сигаретами в больницах, где частенько прикидывается уборщиком и слушает рассказы пациентов. В парня, ломающего ему ребра и втягивающего в опасные ситуации.       Настоящая жизнь выглядит так и никак иначе.       — Как думаешь, родители обрадуются твоей вымышленной свадьбе?       — Думаю они убьют тебя, потом и меня.       — Злые, — закрадывается под одежду, нежно поглаживает, — придётся вместо них позвать на ужин Чимин-и.       — Мой брат тоже против наших... отношений, — ластится котёнком, двигается ближе, помогает снять с себя куртку. Тэхён кусает того за хрящик и ухмыляется. Он знает, как его терпеть не может семья Чона. Люди вечно запрещающие сыну гулять и заводить знакомства. Ради своего мальчика Тэхён старается вести себя с ними вежливо и учтиво. Но всему когда-то наступает конец.       Тэхён посмел украсть у него робкий поцелуй, невинность (ещё пару месяцев назад), подаренный на день рождения фиолетовый свитер, удобную кровать и важную частичку жизни. Родители, разумеется, не знают об этих утаенных мелочах. Как и не знают, что сегодня судьба их драгоценного малыша была связана с судьбой совершенно бескультурного и безграмотного человека.       Тэхён мечтает показать Чонгуку много разных интересных городов. Мечтает научить играть на барабанах и готовить горький эспрессо. Мечтает показать какого это быть нужным.       — Отлично. Значит отмечаем праздник вдвоём, — подняв того за бедра, Тэхён мокро целует покрасневшего от поднявшейся температуры брюнета и прижав к стене, спускается к впадинке между ключицами. Чонгук зарывается пальцами в пушистые волосы, не сдерживая стона наслаждения.       Ты горишь во мне также сильно, как и я в тебе. Моя любовь и моя ненависть. Моя боль. Моя надежда.

🌼🌼🌼

      Чонгук слышит голос. Далёкий расплывчатый голос. Его просят вернуться. Пытаются достучаться крича что-то невнятное. Чужие руки бьют по щекам. Он должен очнуться. Должен ради тех, кто остался за границей больной фантазии. Но Чонгук не хочет возвращаться. Только не туда, где он поломан. Где запястья покрыты шрамами от порезов, где каждая ночь проходит в мучениях, где темно и страшно. Света нет. Будущего нет. Родного человека нет.

🌼🌼🌼

      «Я никогда, никогда, не скажу тебе       Как, как же я боюсь, как же я боюсь»       Оранжевые занавески с белыми ромашками покачиваются от прохладного ветра, поддувающего с открытого балкона. С ванной комнаты жужжит ржавая стиральная машинка, которая по чистой случайности была найдена на соседней свалке. Кухонная раковина заполнена грязной посудой, на неработающем телевизоре стоит милая фотография, сделанная на пляже в прошлом году. Пахнет цитрусовым дезодорантом, мятной жвачкой и жаренными пельменями.       «Ведь страшней всего для меня, как ни странно       В двух океанах ясных глаз твоих тонуть»       Тэхён без футболки и в спортивных мешковатых штанах опирается спиной о перила и довольно покуривает шоколадные сигареты. Медовая кожа тонет в бледных солнечных лучах, привлекая внимание вышедших подышать утренним воздухом людей. Любоваться никто не запрещает, но вот заводить разговоры — уж, пожалуйста, словите пулю в лоб.       Чонгук раздражённо следит из комнаты за тем, как Тэхён любезно общается с пятнадцатилетней девкой, что тоже вышла по курить. Пятнадцать лет! Куда катится народ...       Он неподвижно сидит на серой простыне и кусает изнутри щеку. Всё думает выйти или не выйти. Приложить не приложить симпатичное личико об железо.       Тэхён наконец заканчивает диалог и возвращается в спальню. Сразу плюхается на диван и за локоть тащит к себе младшего.       — Когда это вы успели подружиться? — положив голову тому на грудь, обиженно бурчит Чонгук.       — Мы не дружим. Она просто попросила зажигалку, — целует в висок и улыбается. Живут вместе казалось вечность, а Чонгук все ещё продолжает играть ревнивого парня.       — Ну да, а потом попросит починить кран и все, считай можно снимать хорошую порнушку. В главных ролях: девственница с секс игрушками и крутой парень с ахренительным прессом.       Тэхён беззлобно смеётся, за что получает пинок.       — Значит тебе нравится мой пресс? — меняет положение, прижав Чонгука к постели. Проводит большим пальцем по нижней губе и внезапно вскрикивает, когда его наглым образом кусают. — Кому-то, смотрю, следует подточить зубки.       — А кому-то язык, — щурит глаза, скрещивает руки на груди, — давай переедем. Меня бесит, что все вокруг пытаются завоевать твоё внимание, — тонкие брови угрожающе сведены к переносице, ухоженные алые губы поджаты. Тэхён никогда не перестанет повторять Чонгуку то, насколько его красота несравнима даже с красотой звёздного неба. От макушки до пяток — сплошное искусство. Будь Тэхён художником, рисовал бы брюнета каждую свободную минуту. Будь он писателем, писал бы только о нем. О них. О сбежавших из противного города в субботний дождливый день. О потерявших связь с внешним миром и запертых в однокомнатной квартире на пятом этаже.       Но ведь любовь побеждает зло?       Этот мир не для них. Правила не для них. Обыкновенная жизнь не для них. Тэхён постоянно рвётся куда-то далеко, постоянно бежит сломя голову, не вглядываясь в окружающую обстановку.       Ему мало. Душа жаждет чего-то грандиозного. Чего-то по-своему фантастического. Чонгук помогает путь искать. Не отворачивается, не осуждает. Поднимает на ноги и идёт позади.       — Лучик, мы здесь всего неделю, — встаёт, подминая под себя тощее тело. Чонгук сначала отворачивается, однако быстро подаётся. Обхватывает ногами талию, проводит ладонями по обнаженным плечам. — Скоро деньги твоей щедрой бабушки закончатся и нам придётся искать работу. Нужно начинать экономить.       — Ты можешь устроиться моделью, — невинно пожимает плечами, — с твоей внешностью хорошее будущее обеспечено.       — Чтобы после фотосессий ты встречал меня с битой? — поднимает брови и чуть царапает живот Тэхён. — Мне ещё не надоело жить, спасибо.       — Бука, — надув губы.       — Люблю тебя, — искренне и приятно.       — И я, — с румянцем и нескрываемой улыбкой до ушей.

🌼🌼🌼

      — Чонгук перестань! — ваза разбивается вдребезги, присоединяясь к осколкам зеркала. В ушах шум. В голове полная неразбериха. Любое движение отдаётся новой вспышкой боли. — Ты сошёл с ума! Тебя лихорадит!       — Заткнись, — цедит сквозь зубы, прячется за дверью, внутри все рвётся на части. С верхней полки выглядывает пачка спасительных таблеток. Не долго думая, умывает лицо холодной водой и трясущимися пальцами закидывает в рот превышающую рецепт дозу. Тело моментально тяжелеет и обессиленно падает на кафель.       За дверью раздаётся встревоженный всхлип. Спасите. Меня. Кто-нибудь.

🌼🌼🌼

      «Знаешь, я так боюсь, что наши руки просто расцепятся       Знаешь, я так боюсь, что мы изменимся, но по отдельности»       На кладбище либо тихо, либо супер тихо. Мраморные надгробия с выведенными именами умерших покрыты снегом и искусственными венками цветов. Иногда приезжают люди, навещают навсегда ушедших, вспоминают со слезами на глазах, с дрожью, с потускневшим взглядом, с ненавистью или обидой. Кладбище — это отдельный кусок всеми известного покоя. Память о былых светлых днях зарыта под огромным слоем сырой земли. Счастливые радостные лица, чьи-то родственники или близкие люди — добраться до них просто невозможно, если их мёртвые тела заперты в деревянных гробах. Кому-то удаётся смириться, кому-то легче забываться на дне бутылки. Или на лечебном свойстве необычных таблеток.       Тэхён крепко держит за руку вздрагивающего от зимнего мороза Чонгука и ведёт младшего к необходимому захоронению. Снежинки невесомо касаются их румяных щёк и пускают влагу. Такое чудесное утро должно было начаться совсем не подобным образом. Но у Чонгука острое ощущение, будто через все это он уже проходил раньше. Также с Тэхёном, они шли на кладбище под самый новый год, укутываясь в вязаные шарфы и грея друг друга долгими и теплыми объятиями.       Впереди виднеется знакомое место возле скрытой под снегом берёзы. Надгробие укрыто нераспустившимися ромашками. Возле ямы лежат три предмета: шоколадные сигареты, магнитофон и икона божьей матери.       Чонгук перестаёт дышать. Потуплённо моргает, не соображая, к кому именно его привёл Тэ.       — Какое сегодня число, Чонгук? — поворачивает к себе за плечи брюнета, всматривается в округлившиеся чёрные зрачки, — ну же, малыш, вспомни, — Чонгук машет головой и отталкивает парня. Кажется у него снова приступ.       В легкие кислород не поступает. В горле тошнотворный ком образовался. Здесь ему не может быть плохо. Здесь его солнечный свет, его смысл для жизни.       — Прошло слишком много времени. Тебе пора домой, — ласково шепчет Тэхён, прижимая к груди бьющееся тело. Чонгук не успокаивается. Шмыгает носом и бьёт любимого разодранными кулаками, будто это что-то изменит. Будто это избавит его от пустоты. А Тэхён продолжает стоять на месте и уложив подбородок на тёмную макушку, покачивается из стороны в сторону. Невольно убаюкивает. Согревает.       — Мы поклялись ведь, — треснутым голосом выговаривает, горьким слезам позволяет скатиться, — ты поклялся никогда не уходить, Тэхён. Помнишь? Люби, верь, целуй, обнимай. Почему не сдержал слово? Почему спалил все в адском огне? — невольно вырисовывается перед глазами та проклятая картина и Чонгук чуть не падает на колени не в силах больше терпеть эту нескончаемую бурю эмоций внутри.       Всё хорошее, когда либо заканчивается.       Принц похоронил рядом с собой принцессу и ушёл на вечный покой. Только он не ожидал, что принцесса сбежит и прицепит себя наручниками к падающему на океанское дно камню. Где она будет задыхаться с каждым вздохом и умирать с каждым выдохом.       — Ты знал, что так случится, — Тэхён отходит, приподнимает уголки губ и указывает кивком на могилку. — Сейчас мой ответ уже не имеет значения. Потому что я даже не настоящий, Чонгук, — слова разливаются мучительным ядом в крови, возвращая сознание в жестокую реальность. — Отпускать сложно. Но у тебя нет выбора. Скажи, какой сегодня день и число.       «Нас так просто ломать — мы послушные хрупкие винтики»       Чонгук снегом умывает лицо, не соглашаясь называть давно заученную дату.       — Ради меня, лучик. Скажи это.       — Двадцать девятое декабря две тысячи восемнадцатый год. Пятница. Семь утра, — Чонгук отчётливо слышит хруст собственного сердца. — Дата смерти Ким Тэхёна, — говорит на одном дыхании, глядя в исчезающие напротив глаза, — пожалуйста, не бросай... я не справлюсь... без тебя... мне плохо. Мне плохо там, Тэхен.       — Просыпайся, Чонгук-и. И не забывай: в любой реальности и вселенной — мы принадлежим друг другу, — прощальный эфемерный поцелуй смешивается со вкусом слез и крови. Со вкусом страха, отчаяния, печали, слабости.       Двадцать девятого декабря две тысячи восемнадцатого года, в семь утра, Ким Тэхён покончил с жизнью наглотавшись таблеток.       В тот же день Чонгук навсегда потерял себя и ту нить, которая на протяжении стольких лет удерживала его на поверхности.       Ему суждено было утонуть в водовороте не продлившейся вечность любви.       И он тонул. Тонет. И будет тонуть. Пока не отпустит.       «Встретимся в раю, лучик»