Сказка о хозяине леса и мечтательном художнике

Кругом деревья до небес, И хвойный запах так пленит, Но для чего забрёл ты в лес, В котором можешь быть убит?

Здесь звери редкой красоты, Кругом деревья до небес, Ответь, однако, как же ты Пробрался в этот хвойный лес?

Этот огромный мир полон удивительных мест, но лес, о котором сейчас пойдёт речь, настолько прекрасен, что кажется, будто он нарисован мечтательным художником на большом-пребольшом холсте. Лес и правда бескрайний и необъятный. Сосны и ели, раскинув в стороны свои колючие ветки, устремились ввысь, словно вот-вот проткнут тяжёлое тёмно-синее небо, усыпанное разноцветными звёздами. Снег, снова скрывший под собой недавно протоптанные дорожки, тоже сияет, будто отражает в себе всю Вселенную, что склонилась над ним. Этот вечно зимний хвойный лес прячет в себе замёрзшие ручьи и озёра, холмы, с которых открываются величайшие виды, самых чудесных зверушек с переливающимся на свету мехом и мягкими лапками, однако главное сокровище этого леса никто никогда не видел. Его присутствие можно понять только по ветру. Ветки содрогнулись, с них посыпался снег – значит, хозяин леса рядом пролетел. Это мальчик, который наводит порядок вокруг, а на досуге сидит, поджав колени, на обледеневшем куске скалы и с любопытством наблюдает за людской жизнью в деревушке неподалёку. Солнце, протискивая свои лучи сквозь ветки деревьев, светило Минхо в глаза с правой стороны, колёса его машины чуть ли не вязли в снегу, обогреватель, казалось, от холода вообще не спасал, однако на это всё он не обращал внимания. Эту дорогу, пусть местами слишком извилистую, Минхо всегда любил и считал родной, ведь стоит её проехать, как он оказывается в самом спокойном месте, где он может забыть о работе, городской суете и почувствовать себя счастливым. В деревушке, что скрывается средь хвойных веток и заснеженных гор, он провёл всё своё детство, а лес он весь обошёл и не раз. По крайней мере, он всегда был в этом уверен. Радио начало шипеть – знак того, что Минхо уже рядом. Выключив его, он сильнее надавил на педаль газа и невольно улыбнулся, представив, как совсем скоро увидится с бабушкой, её котами, соседями, котами соседей. Впереди показалась знакомая скала, покрытая льдом; бабушка рассказывала, здесь давным-давно струился водопад. Последний поворот – теперь видны крыши домиков с трубами, из которых идёт дым. Минхо вздохнул и забарабанил пальцами по рулю в предвкушении долгожданного отпуска в родной снежной долине. Зайдя в знакомый двор, Минхо чуть не расплакался от нахлынувших чувств: облегчения, тоски по родным местам, неимоверной любви к бабушке, которая сейчас накормит его чем-нибудь горячим и расскажет обо всём, что у кого здесь случилось, в конце добавив привычные «ничего интересного» и «живут все тут потихоньку, размеренно». Как и в прошлые разы, Минхо привёз бабушке подарок – очередной пейзаж маслом на холсте. Бабушка души не чает в работах внука и часами может рассматривать их до мельчайших деталей. Сам же Минхо уже пообещал самому себе после обеда и помощи бабуле по хозяйству пройтись по деревне и отправиться в лес для поиска вдохновения. - Я давно не писал зимний лес, понимаешь, - признался он соседской кошке, пока та тёрлась об него и облизывала его руку. – А здесь буквально сказка! Ты только посмотри! Кошка никуда смотреть не стала, а лишь замурлыкала громче. Для Минхо этого тоже было достаточно. - Ну, пошёл я, - начал прощаться он и осторожно встал на ноги. Кошка с любопытством замяукала. - Вон туда, - словно отвечая на вопрос, сказал Минхо и указал в сторону отвесной скалы. – Я там посижу и посмотрю на тебя, хорошо? Кошка снова издала утвердительное «мяу». И соседи всегда рады видеть Минхо. Они даже называли его своим добродушным хозяином, который изредка навещает деревню и интересуется, всё ли в порядке. - У леса нашего есть свой хозяин, и у деревни нашей есть! – такое Минхо слышал и не раз. Ему всегда было интересно, что ж это за хозяин леса такой, откуда он взялся, что делает. Он бы хотел его изобразить на холсте, однако кого бы из жителей он ни спросил, у каждого было своё описание внешности духа. Поэтому Минхо решил довериться своим ощущениям и написать то, что представит сам. Снег весело искрился на огненном солнце и скрипел под тяжёлыми подошвами. Минхо медленно уходил вглубь леса, чуть ли не по колено проваливаясь в сугробы. Нос и щёки закрыты шарфом, ресницы побелели. Где-то неподалёку пробежал заяц, оставив после себя маленькие, но причудливые следы. Минхо набрёл на замёрзшую речку и пошёл вдоль неё вверх, чтобы затем подняться на нужную скалу, с которой открывается прекрасный вид на деревню. Сама речка очень извилистая и довольно узкая – можно перешагнуть. Вокруг неё – камни, по которым удобно ступать. Повсюду ели склонились под тяжестью снега на их ветвях. Внезапно раздался свист слабого ветра, отчего Минхо с непривычки содрогнулся. Он был очень тепло одет, однако всё равно не мог бы провести в лесу больше пары часов, поэтому он зашагал по камням быстрее. Чем ближе была вершина, тем сильнее дул ветер. Снег, лежавший до этого на ветвях, сверкающими флюидами уносился прочь. Минхо не чувствовал холода, но уже пожалел, что у него нет с собой какой-либо палки или трости, потому что вьюга повалила его с ног – Минхо упал на ёлку, которая тут же засыпала его глаза снегом. Послышался чей-то смешок. Минхо от неожиданности быстрее протёр глаза, чтобы осмотреться и найти того, кто смеялся, однако вокруг воцарилась тишина, даже ветер дуть перестал. Минхо, всё ещё глядя по сторонам, поднялся с сугроба и отряхнулся от снега. Шарф слез с лица – нос и щёки начали краснеть, а ресницы слиплись от воды. До вершины скалы Минхо добирался уже чуть ли не бегом и вприпрыжку, опасаясь снова быть снесённым морозным ветром. Наконец, он остановился, отдышался, шмыгнул носом и, подняв взгляд, тут же зажмурился от света. Пейзаж раскрылся яркий и огромный, просто величественный и невероятный. Вот крыши домов встали в ряд, вот ворона, сидя на сосне, вспорхнула крыльями, отчего с макушки дерева посыпался снег, а там, в самой дали, и деревья, и горы, и небо сливаются в один голубой туман, который так и притягивает к себе взгляд. Минхо туда и засмотрелся, словно пытаясь разглядеть на горизонте намного больше деталей. Оттого и не сразу заметил, что на вершине скалы он не один. Рядом сияло что-то золотое и серебряное, словно на плечо Минхо кто-то захотел положить блестящую мишуру. Парень резко повернул голову и от испуга чуть не свалился вниз. Он увидел лицо. Само по себе человеческое, возможно, юношеское лицо, но не из плоти. Полупрозрачное, воздушное, неживое, но... живое... Минхо закричал и, отстранившись, упал на спину. Лицо, а за ним и «тело» тоже встрепенулись, а затем растворились в воздухе, оставив за собой маленькие сверкающие пылинки. Минхо, тяжело дыша, осторожно поднялся, снял варежку и провёл рукой в том месте, где сидел призрак – пусто, даже теплом не веет. Он в панике огляделся по сторонам – ничего и никого. - Боже, - выдохнул он, набрал снега в руку и умыл им лицо: после увиденного его бросило в жар. Несмотря на поражающие виды, оставаться здесь дольше ему уже не хотелось. Поднявшись и отряхнувшись, Минхо уже направился в обратный путь, но вдруг снова увидел сверкающую пыль около его носа. Подул ветер, мороз начал щипать мокрые щёки Минхо. - Стой, - появившиеся черты уже знакомого лица теперь казались не такими уж и пугающими. Вернее, совсем не страшными. – Не кричи, пожалуйста. Руки и ноги призрака, сокрытые бесформенной сорочкой, слегка плавали в воздухе, оставляя за собой лёгкие серебряные пары с пылинками, отчего казалось, что он сам настолько хрупкий, что может снова исчезнуть в любую секунду, и это даже если не пытаться дотронуться до него. - Я не стану убивать тебя или что-то в этом роде, - сказал призрак и немного отлетел назад. – Я просто... подружиться хотел. Минхо продолжал стоять с открытым от шока ртом. Он не мог поверить своим глазам и ушам. И с каких пор он может устанавливать связь с потусторонним миром? И почему вообще этот мир существует? - Но... ты же... – Минхо еле как плёл слова, но тут же нервно их глотал. - Ненастоящий, неживой, нереальный человек, - продолжил за него дух. – Да и не человек, наверно, вовсе. Минхо прикрыл рот варежкой. - Знаю, в это трудно поверить, - призрак звучал уже печально. – Но даже если я не имею плоти, я всё ещё имею чувства! И я тоже, как и ты, хочу дружить и любить! У Минхо закружилась голова, и ему пришлось закрыть глаза. - Понимаю. Всё ещё боишься меня, - послышался совсем прискорбный голос. – Прости, я не должен был тебе мешать. Что-то внутри Минхо ёкнуло, вызвав у него сострадание к призраку, а также страх потерять его и больше не увидеть. - Подожди! – воскликнул он, открыв глаза. Дух и правда начал исчезать, но от голоса парня появился вновь. Вздохнув, Минхо заговорил увереннее: - Ты здесь совсем один? Что ты тут делаешь? - Слежу за порядком, - растерянно ответил призрак. – Я слышал, люди меня здешним хозяином называют... Минхо, вспомнив разговоры с соседями, внезапно обрадовался, словно обнаружил самый драгоценный клад. Для кого-то хозяин леса был горбатым стариком, для кого-то – грозным силачом, а кому-то и вовсе казался длинноволосой девушкой. И, как оказалось, никто не был прав. - Ух ты, - удивлённо произнёс Минхо и невольно улыбнулся. – Благодаря тебе лес так прекрасен... Жаль, что не взял с собой краски и холст... Так и изобразил бы. Так и изобразил бы хозяина леса! - Завтра бери с собой, - сказал призрак уже более оживлённым голосом. – Я могу сделать для тебя пейзаж мечты! Нагоню тучи, разгоню их, украшу небо северным сиянием или же звёздами... Глаза Минхо загорелись, а сердце от радости запылало огнём. Как же много картин он сможет написать! Необычных, живых, не похожих на какие-либо другие. А о потере вдохновения он и вовсе забыть может. У него буквально появилась муза! Минхо чувствовал себя завороженным, загипнотизированным этим необыкновенным и в то же время прекрасным духом. - Я... приду, - полушёпотом произнёс Минхо, тут же удивившись своим словам. – Как тебя зовут? Призрак усмехнулся. - Давно меня об этом не спрашивали. Феликс. А теперь беги домой. Феликс растворился, оставив Минхо наедине со своими неоднозначными чувствами. Тот сразу заметил, как без призрака похолодало. Всё ещё произошедшее не укладывалось в голове: мало того, что все легенды местных о хозяине леса оказались правдой, так ещё ему удалось увидеть его своими глазами и даже познакомиться с ним. Это выходило за пределы разумного; на ум уже полезли различные теории о демонах и посланниках преисподней. Всю дорогу обратно Минхо размышлял о Феликсе. Почему он кочует здесь? Что он делал, когда был жив, если вообще жил? Сможет ли Минхо узнать у него обо всём этом? Тот хотел подружиться, может, будет более разговорчивым. А не сошёл ли Минхо с ума? Последний вопрос прочно закрепился в голове Минхо на следующие сутки. Примерно в то же время, что и вчера, он отправился на вершину скалы, таща за собой сани, полные художественных принадлежностей. На подъёме Минхо чуть ли не вслух молился, чтобы ветер не подул и тем самым не снёс все краски в сугробы. И молитвы, похоже, помогли: парень добрался до вершины спокойно. Первым делом Минхо решил нарисовать деревню. С собой у него было два холста. - Бери тот, что поменьше, - послышался знакомый голос за спиной. Минхо вздрогнул и обернулся – призрак словно всё время здесь был. - Почему это? – выдохнув, поинтересовался Минхо. - На большом нужно рисовать лес и горы, – объяснил Феликс, – потому что они огромны, им нужно больше места. Для деревушки хватит маленького холста. Минхо призадумался. Откуда Феликс знает, с чего именно он хочет начать? И всё-таки он его послушался и поставил на мольберт маленький холст. Феликс тут же радостно закружил вокруг него, оставляя за собой волшебную пыль. - Давно не видел, как люди рисуют! – воодушевлённо воскликнул он. – Что я могу для тебя сделать? - Пока ничего, - холодно ответил Минхо, открывая тюбики с краской. Феликс, перестав улыбаться, застыл на месте. - Только не исчезай! – внезапно отозвался Минхо и посмотрел на призрака, словно тот всегда был простым человеком. Феликс от этого засиял сильнее, а Минхо почувствовал приятное тепло. - Пойми, я правда не хочу мешать тебе, - признался Феликс, бесшумно присев на камень. Минхо усмехнулся, поймав себя на мысли, что начал чувствовать сострадание и умиление к этому волшебному существу. - Это из-за тебя тут так тепло стало? – поинтересовался парень у призрака. Феликс улыбнулся и закивал головой. - Чувство! - Что чувство? - Это моё чувство! – Феликс весь искрился и ёрзал. – Не знаю, какое именно, но внутри словно всё шевелится. Раньше такое можно было назвать бабочками в животе, не уверен, что сейчас так выражаются... - Выражаются, - снова усмехнувшись, ответил Минхо и нанёс первые мазки очертаний крыш на холст. – Обычно такое говорят, когда чувствуют любовь. Феликс ничего не сказал, и лишь его завороженный взгляд застыл на руке Минхо, что держала кисть. Плавные движения отражались на полотне разноцветными линиями, которые с каждой секундой становились отчётливее и создавали живой рисунок. Казалось, что прошла лишь минута, однако солнце порыжело и спустилось ниже, стараясь скрыться за горами. На холсте тем временем уже сиял реалистичный пейзаж, да только цвета были гораздо ярче, чем в жизни. Минхо за это время не замёрз, хотя несколько часов стоял неподвижно, а всё благодаря необъяснимому чувству Феликса. - Что ещё ты бы хотел нарисовать? – с любопытством спросил тот. - Не знаю, - признался Минхо, вытирая кисть тряпкой. – Этот лес полон живописных мест. Прийти бы сюда ночью... - Нарисуешь озеро? – предложил Феликс и указал рукой вглубь леса. - Не нарисую, а напишу, - поправил призрака Минхо. – Встретишь меня здесь ближе к полуночи? Проводишь к озеру. Феликс улыбнулся и снова засветился – лицо Минхо ощутило тёплую волну. - Не замёрзни по дороге домой, - предостерёг парня дух. – Я бы проводил тебя до деревни, но мне нельзя покидать лес. Минхо понимающе кивнул, быстро собрал свои вещи в сани и пошёл вниз по склону вдоль замёрзшей речки. - А где ты был раньше? – уже ночью Минхо решил задать все вопросы призраку, о которых думал весь вечер. – Как давно ты здесь? Феликс летел чуть впереди Минхо, ведя его к озеру и попутно укрывая некоторые пустые ёлочки снегом. - Не помню, честно, - задумчиво пробурчал он. – Лет, возможно, пятьдесят... О, мы почти на месте! Призрак понёсся быстрее – в глаза Минхо полетела волшебная пыль. Тот зажмурился, но сделал шаг шире. За поворотом оказалось ограждение в виде небольшого забора, старое, деревянное; местами на перегородках можно было увидеть мох. Минхо никогда не был здесь, и ясно, почему: никому сюда нельзя было ходить. Минхо осторожно перетащил сани через ограду, а позже перелез сам, немного опасаясь, что его могут обнаружить. Однако весь его страх улетучился, когда он, пройдя сквозь заснеженные ветви кедра, вышел на берег покрытого льдом озера. От удивления парень даже рот открыл. - Прелесть! – воскликнул Феликс, словно тоже здесь впервые. – Раньше я здесь гулял постоянно. А потом... Минхо с любопытством посмотрел на призрака. - Почему проход к нему закрыли? - Однажды здесь произошла трагедия, - начал повествовать дух, медленно приближаясь к замёрзшей воде. – Несколько человек потонуло. И я... тоже. Феликс взглянул на ледяную поверхность, но не увидел там своего отражения. Томно вздохнув, он взмахнул руками – сверкающие облака пыли взметнулись ввысь, а в них – маленькие кометы, которые взорвались в вышине и оставили после себя звёздные плеяды. Небо теперь засияло ярче. Минхо чувствовал себя странно. От одной мысли о том, что когда-то здесь несколько человек погибло в одночасье, ноги подкашивались. Но даже от этого озеро не перестало быть красивым. Собравшись с мыслями, парень поставил мольберт. - К-как это произошло? Что случилось? – спросил он у Феликса. - Мне, если честно, страшно об этом рассказывать, - ответил тот, задумчиво всматриваясь в звёздное небо. – Начинай рисовать, пока вдохновение не пропало. Минхо, хоть и пребывая в смятении, но послушно нанёс первые мазки берега и стоящих в ряд деревьев. Небо заполнил тёмно-синими и фиолетовыми облаками, разбрызгал тысячу белых и голубых точек, отразил на заледеневшей водной глади. А в мыслях только затонувшие здесь люди. Оставалось лишь надеяться, что Феликс однажды осмелится рассказать о произошедшем. - Знаешь, твоя доброта видна издалека, - внезапно сказал тот, пока Минхо отдыхал и медленно шёл вдоль берега. – Тебе, как и всем людям, не видно этого, но ты сам светишься. Поэтому я захотел подружиться с тобой. От этих слов Минхо внезапно ощутил что-то непонятное в животе. Что-то, что можно было назвать бабочками. Видимо, будь он призраком, он бы тут же засиял и излучил тепло. Минхо смущённо улыбнулся. Феликс казался ему любопытным младшим братом, настолько невинным, что закрадывалась уверенность в том, что при жизни он состоял бы лишь в платонических отношениях. - А-а-а, то озеро, - понимающе протянула бабушка Минхо. – Там паренёк один утопил нескольких человек. Я тоже могла бы там быть, но я вовремя остановилась. Призрак осмелился рассказать о трагедии только на следующий вечер, когда Минхо изображал горные склоны на том самом большом холсте. - Нас было человек двадцать, все примерно одного возраста, - начал повествовать Феликс. – А мне тогда было девятнадцать. В те времена с той скалы, на которой мы встретились, струился водопад. Минхо внимательно слушал, всё ожидая, когда он узнает, что за парень утопил других людей, в том числе и Феликса. - Честно говоря, я и при жизни был необычным, - продолжил призрак. – Я мог буквально подчинять людей себе. Меня слушались, в меня влюблялись, за мной ходили толпами. Меня называли самым красивым на свете, и я не сомневался в этом, а сейчас я даже отражения своего не вижу и не знаю, какой я сейчас. Минхо насторожился и перестал работать, но молчал, чтобы не сбивать духа с мысли. - Я прожил короткую, но полную зла жизнь, - голос Феликса стал тише, робче, печальнее. – Я пойму, если после этого рассказа ты бросишь меня. Сердце Минхо забилось сильнее. Парень задрожал от холода. - Из меня сделали культ, - призрак перестал отливать золотом и весь посинел. – Я заставил их принести себя в жертву. Я убил их всех. Убил своих друзей и ровесников. Феликс закрыл лицо руками и упал на землю. Поднялась страшная вьюга, чуть ли не вырывая деревья с корнем. Минхо, еле держась на ногах и почти ничего не видя, подполз поближе к Феликсу, который вот-вот готов был раствориться и пылью улететь с метелью вдаль. Он попытался дотронуться до него – рука прошла насквозь, ничего не коснувшись. Ветер засвистел ещё сильнее. - Феликс! – закричал Минхо что есть мочи. – Пожалуйста, успокойся! Я здесь, с тобой! Ветер продолжал хлестать парня по щекам, навернулись слёзы. - Послушай меня, не исчезай, я не брошу тебя, слышишь? – Минхо не сдавался, чувствуя, что и правда не хочет терять нового друга, к которому он ещё не совсем успел привязаться, но очень того хотел бы. – Я хочу дотронуться до тебя, обнять хочу, но у меня не получается! Феликс больше не походил на человекоподобное существо, а скорее лежал свёрнутой тряпкой, почти засыпанной снегом. От ветра мольберт и краски были унесены неведомо куда, но Минхо на это даже не обратил внимания. - Дорогой мой, ты для меня всё такой же добрый и невинный, такой же прекрасный и чистый... Я говорю это искренне! Минхо сбил дыхание, сорвал голос, начал кашлять. В животе начали порхать бабочки. Парень обессиленно согнулся перед комком синей пыли, что ранее была Феликсом. Ветер постепенно стих; Минхо не сразу это заметил. Он открыл глаза – золотой, как прежде, Феликс возвышался над ним, но взгляд его был не властный, а напуганный. Минхо, дрожа, обернулся – мольберт и сани были на месте. Он осторожно поднялся с колен, окунув голые руки в снег. - От тебя исходило тепло, - пробормотал Феликс; по его полупрозрачной щеке катилась такая же полупрозрачная слеза. – Ты... светишься. Минхо теперь тоже плакал, но не стремился вытирать слёзы и без того замёрзшими и мокрыми руками, которые уже покраснели, а пальцы еле сгибались. Призрак, заметив это, погладил их – Минхо не почувствовал прикосновений, но ощутил то самое приятное тепло, которое хотел бы чувствовать до конца своих дней. - Прости меня, - прискорбно произнёс Феликс, поглаживая руки парню. – Я проклят. - Не вини себя, - Минхо потихоньку успокаивался и согревался. – Как тебя избавить от проклятья? Феликс приблизился к лицу Минхо – тот теперь мог видеть маленькие полоски флюидов, рассекающих лицо призрака, и сияние в полностью белых, серебристых глазах, которые лишь в первые секунды знакомства казались устрашающими, а сейчас притягивали всё внимание на себя. - Я должен почувствовать что-то к человеку. Влюбиться в характер так же сильно, как влюблялись в мою красоту. Но, видимо, любовь должна быть взаимной. У Минхо всё внутри перевернулось от волнения, и он даже сам понять не мог, почему. Внезапно захотелось поцеловать призрака, но трезвое мышление говорило ему о том, что он ничего не почувствует. И мало ли, это всего лишь гипноз... - Давай встретимся завтра, - проронил парень, судорожно собираясь и глядя на небо. – Через сутки. В такую же темень. Феликс встрепенулся от последнего слова и виновато поднял руки вверх, послав на небо тысячу звёзд. Стало светлее. - Хорошо, - призрак буквально натянул на себя улыбку. Минхо, таща за собой сани, вновь подошёл к Феликсу. - Пообещай, что придёшь. - Обещаю, - Феликс кивнул головой. Минхо не спал всю ночь. Он забвенно предавался своим мечтаниям о хозяине леса и всё водил кистью по холсту, выводя всё больше линий. Минхо не ел весь день. Он лихорадочно вырисовывал очертания нечеловечески прекрасного лица призрака. Минхо поднимался на скалу весь вечер, таща за собой один-единственный холст, который был больше его самого. Солнце уже зашло за горные склоны, небо окрасилось в зелёный. Было безветренно. Минхо сидел на камне, наблюдая за деревней и изредка поглядывая на портрет хозяина леса, который стоял у ёлки. Он никогда не любил ждать подолгу кого-либо, но сейчас он был терпелив как никогда. Ветки содрогнулись, с них посыпался снег, Минхо огляделся по сторонам – никого. Содрогнувшись и поджав колени, парень устроился на камне поудобнее и продолжил наблюдать за уходящим из труб домов дымом. Феликс появился бесшумно и присел рядом. Минхо, боковым зрением заметив сияние, повернулся к нему и улыбнулся. Ему стало спокойнее. - Прости, - сказал Феликс. – Наводил порядок. Минхо аккуратно протянул руку к лицу призрака и внезапно ощутил что-то похожее на плоть, до чего действительно можно дотронуться. «Кожа» Феликса так же переливалась золотом и серебром, была мягкой, нежной, хрупкой. Минхо, удивившись, взял призрака за руку – та никуда не стала пропадать, по-прежнему излучала тепло, но была ощутимой. У парня сердце забилось быстрее; он, широко улыбаясь, продолжал поглаживать руки хозяина леса, прислонять их к своим щекам, а Феликс был просто рад видеть такого счастливого Минхо. - Это всё потому что... - Потому что ты меня изобразил, - подтвердил хозяин леса. – Похоже, ты делал это с любовью. Призрак воодушевлённым взглядом посмотрел на портрет самого себя. Тонкие руки переливались перламутром, светлые волосы сливались с хрупкой сорочкой, а вокруг танцевали снежинки. Минхо не переставал любоваться Феликсом, который сам не переставал любоваться собой, однако тот внезапно повернулся и наклонился ближе к парню. - Ты снова светишься, - прошептал он. - В моём животе бабочки, - затаив дыхание, признался Минхо, слушая, как биение сердца отбивается в его голове. - Спасибо, - улыбнувшись, сказал Феликс и обхватил лицо парня руками. – Спасибо, что посреди этой вечной зимы ты создал между нами тёплое лето. Небо озарилось мириадами звёзд и падающих комет, горы окутались фиолетовым туманом, но Минхо на это даже не обратил внимания. Он осторожно коснулся своим носом носа призрака и когда понял, что тот не собирается отстраняться, бережно, словно боясь что-то сломать, поцеловал его. Он почувствовал необъяснимую энергию, которая растеклась по его рукам и ногам, сердце уже было готово вырваться наружу, ресницы подобно спящему младенцу слегка содрогались. Это был самый волшебный поцелуй в жизни Минхо, который освободил хозяина леса от проклятья. - Всё, - блаженно протянул Феликс, глядя на небо. – Теперь я не могу здесь задерживаться. - Но куда ты полетишь? – поинтересовался Минхо, не отпуская всё ещё ощутимые руки призрака. - Не знаю, - дух пожал плечами. – Но я теперь свободен. Скоро здесь потеплеет, водопад снова польётся вниз. Мой лес теперь принадлежит тебе. И всем людям, живущим здесь... Феликс медленно приподнялся и подошёл к краю скалы. Он снова стал прозрачным и засветился пуще прежнего. - Я был очень рад знакомству, - обернувшись, сказал он и улыбнулся. – Но сейчас я должен тебя покинуть. Минхо чувствовал, как его слёзы обжигают щёки, а на руках всё ещё осталось ощущение той самой необычной жемчужной кожи. Призрак, сияя, взметнулся ввысь и улетел прочь, оставляя за собой хвост пыли, а затем где-то в горах разлетелся на тысячу частиц. Чуть позже Минхо понял, что это снег. Деревня затихла, оказавшись под волшебным снегопадом. Вот такой вышла сказка о самой спонтанной, но самой сильной любви, которая, казалось, возникла из ниоткуда, но будто была предначертана. Минхо не зря был выбран хозяином леса, ведь он действительно не подвёл духа и не испугался провести с ним время. Портрет хозяина леса отныне стоит там, огороженный со всех сторон и окружённый цветами. Мало кто к нему теперь может подойти, ибо перед ним вновь заструился водопад. Да и всё вокруг задышало хвойной зеленью и заросло молодыми деревьями. Изредка сюда приезжает мечтательный художник, чтобы набраться вдохновения и проследить за порядком в лесу, где царит теперь вечное лето. Проход к таинственному озеру он открыл, и тропинки к нему снова протоптаны жителями деревни. Всё вокруг начало новую жизнь, тепло и любовь исходят отовсюду, а бабочки порхают не только в животах.