Гореть

      Зимнее утро субботы радовало своим необычайным теплом, которое стояло уже пару дней. Выпавший снег таял под лучами солнца, оставляя после себя мокрые лужи и участки пожелтевшей травы. Люди спешно шли по улицам, то и дело жмурясь от ярких лучей солнца. Морозный воздух пах сыростью, немного заглушаемый нотками таявшего снега и выхлопными клубами машин. Ветер дул не очень сильный, забираясь под одежду тёплыми порывами, ласкающе согревая замёрзших людей. Птицы щебетали что-то про хорошую погоду, тёплое солнышко и много чего ещё.             Мужчина шёл по аллее парка, держа за руку маленького мальчика. Пепельные волосы старшего было собраны в аккуратный пучок, лишь чёлка немного падала на лицо. Серые глаза, словно пасмурное небо, глядели на маленькое чудо с некой любовью. Пальто коричневого цвета было подхвачено поясом, который завязан аккуратным бантом. Чёрный свитер согревал в такую погоду, серые джинсы сочетались с зимними ботинками. Очки непослушно сползли на кончик носа, пепельноволосый поспешил их поправить.             — Пап, а почему Пик не пошёл с нами? — задал вопрос мальчик, заглядывая в глаза трефа. Такие же серые глаза на фоне жёлтых белков казались пронзительными, словно ребёнок специально глядел на мужчину. Непослушные пепельные волосы завивались в маленькие рожки, остальная часть была собрана в низкий хвост. Курточка с шапкой придавали мальчишке умиленный вид, красный джемпер, а поверх него кашемировый жилет коричневого цвета. Синие джинсы с дополнением, включавшим в себя не только ботинки, но и перчатки на руках.             — У него много работы, Костя. Я уверен, он в следующий раз пойдёт с нами. — король треф мягко улыбнулся, видя на лице сына ответную улыбку. Хоть боль и гложила Куромаку, со смачным чавканьем обгладывая остатки нервов, пепельноволосый всё равно улыбался. Ради сына, ради этого маленького чуда. Это всё, что осталось у него в этой жизни. Частые ссоры с мужем доводили мужчину до истерических припадков, нервных срывов и попыток кинуться в какой-нибудь омут с головой, медленно утопая там.             Костя недовольно фыркнул, совсем как восьмой, когда чем-то недоволен. Драконьи глазки перевели свой взгляд на тротуар, изучая мелкие трещины в асфальте. Ему семь лет, полный жизни и энергии, мальчик часто проводил время с королём пики. Это помогало немного отвлечься от того, что родители часто кричали друг на друга…       ***       Куромаку сидел в кресле гостиной, на коленях стоял ноутбук. Мешки под глазами казались глубже Марианской впадины, сиреневыми кругами резко подчёркивали острые скулы второго. Тонкие пальцы спешно набирали текст, стук разносился по помещению звонким эхом. Спина порядком затекла, голова медленно опускалась к ключицами. Спать хотелось только так, но работа намного важнее. Переборов это желание, мужчина спешно потёр глаза тыльной стороной ладони. Озноб так и прошибал короля треф, тело трясло мелкой дрожью. Он умудрился заболеть именно тогда, когда у сына в школе был спектакль.             — Пап, смотри что я сделал! — сероволосый мальчик вбежал в гостиную, в руках младшего трефа была маленькая, достаточно сложная, бумажная птичка. Сложенная из цветной бумаги, она лежала в ладошках смирно. Острые углы и пару неровностей нисколько не удивляли Куро, наоборот, он видел, что его чада старался над этой поделкой. Но второй глядел краем глаза, не замечая несколько расстроенное личико сына.             — Костя, я сейчас занят. Потом посмотрю, хорошо? — всё также глядя краем глаза, ответил пепельноволосый. В глазах Кости читалась грусть, смешанная с щепоткой горечи и злобы. Папе некогда, папа работает, не надо ему мешать — только и знал ребёнок эти установки. Они бесили, но мальчик искренне надеялся, что работа у мужчина когда-нибудь закончится. Вот тогда, Куромаку сможет с ним поиграть или просто поваляться на диване. В тёплых объятиях и с кружечкой ароматного чая, не отвлекаясь на звонки с телефона.             Удрученно насупившись, обладатель драконьих глаз направился прочь из гостиной. Протопав пару метров, сын заскочил на кухню, видя перед собой такую картину.             У плиты стоял мужчина постарше то и дело заправляя фиолетовые волосы за уши. Футболка и шорты, впрочем, как и вся кухня, пропали ароматными специями. Восьмой увлечённо готовил что-то на сковороде, то и дело подкидывая соль и перец в густое варево. Беспокоить его не хотелось, но и со скуки помирать тоже не комильфо.             — Пик, а что ты делаешь? — аккуратно задал вопрос Костя, король пики повернул голову к нему. Бумажная птичка в маленьких руках немного помялась, а на лице сына проскользнула горькая ухмылка. Ему больно, мужчина это чувствует. Отложив в сторону нож и недорезанные помидоры, фиолетоволосый присел перед мальчишкой на корточки.             — Готовлю ужин, что-то случилось? — ребёнок согласно кивнул головой в сторону гостиной, откуда доносился стук клавиш. Посмотрев через плечо сына, восьмой нахмурился. — Посиди-ка тут, я сейчас прийду.             Встав с корточек, пиковый направился в гостиную, прикрыв за собой дверь на кухню. Шаги отзывались эхом, перекрываемые стуком по клавишам. В сердце начался пожар, вокруг органа жизнедеятельности начала обвиваться змея ненависти. Опять Куромаку со своей работой, ничуть не уделяет внимание собственному сыну. Подойдя к проёму двери, восьмой громко кашальнул. Ноль внимания, что и следовало ожидать.             — Может, ты хотя бы посмотришь на меня?! — раздражённо кинул Пик, пепельноволосый тут же повернулся. В серых глазах читалась злость, резко переключающаяся на грань истерики. Тонкие пальцы перестали печать, потрескавшиеся губы сжались в плотную, сплошную линию. Куромаку отложил ноутбук в сторону, встав с кресла.             — Что тебе надо? — довольно спокойно спросил треф, а голос то дрожал. Также дрожало и тело, это всё от нехватки сна и большого количества выпитого кофе. Сложив руки на груди, мужчина презрительно фыркнул, смотря куда-то мимо драконьих глаз.             — Я тебе сколько говорил, сколько просил?! Ты когда на сына внимание обратишь! Между прочим, это наш ребёнок! — эти слова сильно задели второго, волны серебра начали плескаться в глазах, угрожая обрушить тяжёлый взгляд на мужа. Обойдя кресло, Куро встал поодаль от возлюбленного, мысленно прикидывая планы побега. Он ненавидел ссоры, поэтому так часто старался сбежать из квартиры. И пусть Костя спрашивает, где же папа, сероглазый останется непоколебим.             — Ты же знаешь, у меня много работы! И вообще, кто давал тебе право кричать на меня?! — переходя с истеричного шёпота на крик, Куромаку сжал кулаки настолько сильно, что кожа слегка потрескалась, из ранок потекла ярко-алая кровь. Капли стекали по запястьям, падая на пол и марая ковёр. Пик ловко схватил супруга за плечи, сильно тряхнув того. Пепельноволосый аж клацнул зубами, руки уперлись в грудь старшего. Сжав ткань футболки, кардинал зло смотрел в драконьи глаза. А сам-то был на грани истерики, как и стоящий напротив муж.             — Если тебе что-то не нравится, давай разведёмся! — оглушительный удар по ментальному здоровью, Куро замолк. Ему стало больно, в висках застучала кровь. Сердце бешено плясало джигу на столе, готовое вот-вот вырваться из клетки рёбер.             — Ну, давай! Давай разведёмся!       ***       — Пик! Папа, смотри, там Пик! — восторженно крикнул Костя, вырываясь из не сильной хватки мужчины. Серые глаза с недоумением смотрели через очки на того, кто сожрал почти все нервы. Мальчик бежал навстречу к восьмому, то и дело радостно крича его имя.             Фиолетовые волосы были собраны в длинную косу, лишь пару прядок лежали на лице надоедливой чёлкой. Кожаная куртка была нараспашку, кашемировый серый свитер облегал стройное тело. Джинсы и полу ботинки дополняли весь образ, делая старшего несколько очаровательным. Но точно не для трефа. Король пики ловко подхватил сына на руки, прижимая того к себе, Куромаку же стоял как вкопанный. Он никогда не подойдёт к этому человеку, никогда не попросит прощения за своё поведение. Он просто не может, совесть не даёт.             — Привет… — сухо поздоровался Пик, подойдя к бывшему супругу. Драконьи глаза глядели холодно, обдавая морозом по коже. Сынишка зарылся ручками в фиолетовые волосы, вовсе не замечая напряжённость между родителями.             — Здравствуй… — также сухо бросил Куромаку, смотря на сына добрым взглядом.             Гореть от раздирающих чувств очень просто, надо лишь зажечь спичку. И когда вспыхнет огонь, броситься в него, ни о чём не жалея…