тайная вечеря

Кэйа сам от себя не ожидал, что окажется таким собственником. Если в обычной жизни его собственничество проявлялось не так сильно: он без всяких проблем мог дать кому-то свою одежду, еду или что-то еще, то в отношениях. Он не мог ни с кем делить Дилюка. И прекрасно понимал, что это нездорово. Пытался справиться с этим самостоятельно: опасно улыбался, смотря на то, сколько разных людей каждый день окружают его парня. И не все, к слову, хотят выпить. Половина из них намеревается, совершенно точно, лишить статуса самого завидного холостяка Мондштадта. Это злит и вызывает странное иррациональное чувство в груди, которое нельзя описать как-то иначе, кроме как ревностью. Хотя, одновременно с ним, капитан кавалерии прекрасно осознает, что ни на кого, кроме него, Дилюк не смотрит. И поэтому Кэйа чувствует себя самую малость дерьмово. Не дерьмовее, конечно, чем рука какого-то незнакомого путешественника в отвратительно однотонном наряде на плече бармена. Увы, не Чарльза. — Не хочешь выпить со мной, прелесть? — без чувства самосохранения этот мужчина. Улыбается еще так приторно. Фу. — Я не пью на работе, — Дилюк не изворачивается, а просто скидывает со своего плеча чужую руку. А вот это уже сексуально. Кэйа влюбленно вздыхает, подпирая подбородок рукой и растягивая невольно губы в блаженной улыбке. — Выглядишь как полный придурок, — резюмирует сидящая рядом Розария, неторопливо потягивая уже вторую кружку темного пива. — Вот-вот, — согласно кивает Венти. — Думаю, тебе просто стоит поговорить с ним о своих чувствах. Кэйа приподнимает бровь, смотря на считающегося самым невинным и неискушенным Архонта, который залпом выпивает бокал вина из одуванчиков. Хорошие же он дает советы, мудрые. Жаль, только, что для этого ему необходим определенный градус и настроение. А с каких пор Барбатос поддерживает однополые отношения? — Хм, Розария, а ты можешь позвать моего благоверного в церковь, — задумчиво выдыхает капитан кавалерии, смотря на Дилюка внимательным взглядом. Как коршун, выслеживающий добычу, ну или в крайнем случае павлин, ищущий того, для кого можно свой хвост распушить. — Ты планируешь.? — девушка вопросительно приподнимает бровь, а после морщится и фыркает в сторону: — О, Барбатос. — Ай? — Венти поворачивает голову в сторону монашки.

♡♡♡

Дилюк понятия не имеет, что он забыл в соборе. Но приглашение монашки под градусом, которая носит ножи в подтяжке чулок, проигнорировать не решился. И не только из-за ножа. Все же, Розария близкая подруга Кэйи, а всем, что с ним связано, бармен дорожит. Оказывается, в соборе службы проводятся круглые сутки. На первых рядах сидят несколько монахинь и горожан, которые активно молятся. Ну или делают вид, потому что на самом деле спят, ведь по каким-то причинам не хотят возвращаться домой. Дилюку их жаль, на самом деле. Но решать личные дела этих бедняг он не будет и не должен — чужие души его не касаются. Разве что только одна, которой сейчас не наблюдается поблизости. Поэтому Рагнвиндр усаживается на скамье в самом дальнем конце собора, подальше от людей и поближе к двери. Чтобы увидеть человека, ради которого он сюда пришел сразу, как только тот войдет. Вот только время идет, людей становится все меньше, даже некоторые монахини уходят — наверное, тоже перерабатывать не хотят. Дилюк начинает сильно раздражаться. Он уже почти час сидит в одиночестве, а мог бы быть уже дома на винокурне, разогревать еду и проводить тихий вечер на веранде, смотря на виноградники. И, скорее всего, не в одиночестве. Это совершенно не плохо, потому что Кэйа становится особенно драгоценным, когда молчит — тоже наслаждается атмосферой уюта со своим парнем. — Молодец, что пришел, — Дилюк вздрагивает, когда на его плечо ложится ладонь. Женская, с железными кольцами-ногтями, которая сжимает крепко. — Я твою пьяную тушу где-то потеряла… Сам сюда приползет. И уходит, мерно покачивая бедрами. А Дилюк медленно моргает. Он вообще впервые, с момента начала их отношений, слышит о том, что капитан кавалерии так сильно напился, что не в состоянии ходить. Это странно. И бармен, на самом деле, начинает волноваться, даже пару раз порывается подняться с места и отправиться на поиски. Но останавливает сам себя каждый раз, ведь Розария четко сказала, что Кэйа сюда приползет. И приползает. Буквально. Приползает на коленях и располагается между чужих ног. Что странно — капитан кавалерии выглядит совершенно трезвым. Но прищур синего глаза Дилюку не нравится — вернее, шестое чувство ему подсказывает опасаться, но парень его игнорирует. — Мне сказали, что ты надрался, — бармен говорит тихо, зарываясь рукой в перчатке в чужие волосы. Взъерошивает несильно, сжимает, просто поглаживает по голове Кэйю, чуть сбивая чужой хитрый настрой. Поглаживание по голове — абсолютно слабое место парня. — Ммм, они не угадали, — Кэйа сверкает взглядом, а после касается губами чужого бедра в районе коленки. Пальцами ненавязчиво забирается под повязку на ноге, так соблазнительно сжимающей бедро. — Что ты делаешь? — шестое чувство злорадно улыбается и говорит, что оно, вообще-то, предупреждало. — Хочу проверить, насколько мастер Дилюк умеет быть тихим, — Кэйа медленно проводит языком по губам и тянется к чужой ширинке, заставляя бармена замереть. И вот не совсем понятно от чего конкретно: страха или предвкушения. Оба знают, что мастер Дилюк совершенно не умеет быть тихим. Но в соборе есть люди, поэтому, во имя Барбатоса, придется постараться. — Что ты делаешь? — Дилюк возмущенно шипит, стараясь оттянуть парня за волосы от своего паха. Попытка оказывается неудачной, потому что Кэйа уже забрался ладонью в чужое белье и уже неторопливо двигал ею, чуть сжимая член у основания и, поднимаясь выше, оглаживая головку. Дилюк сдувается сразу: начинает дышать глубже, а ладонь в волосах сама собой сжимается. Но нет, он больше не старается оттолкнуть, скорее наоборот. Притянуть к себе ближе. Сперва, конечно, намекнув на поцелуй — но его не следует, потому что если кто-то обернется, то действие вызовет лишние вопросы, — а потом опустить ниже. И Кэйа это покорно выполняет, касаясь прохладными губами чувствительной головки. По телу парня проходит мелкая дрожь, отдаваясь чем-то необычайно ярким в голове. Взрыв, фейерверки, как угодно, но контраст разгоряченной кожи и прохладных губ, которые покрывают поцелуями. Дилюк в постели удивительно покорный и нежный. Просто до невероятного нежный. Кэйа, возможно, сам постоянно доводит парня до такого состояния своими ласками. Не то, чтобы ему кто-то запрещает или противится… Наоборот, бармену просто до невероятного нравится, когда его парень кардинально рядом с ним меняется, теряет спесь и становится настоящим… — Кэйа, — чужое имя срывается с губ надрывно, и Дилюк спешит прикрыть рот ладонью. Парень на коленях в ответ на это сжимает ладонью чужое бедро под повязкой, а вторую укладывает на поясницу. А потом резко тянет на себя чужие бедра за повязку, фиксируя таким образом положение ног Дилюка. Конечно, после этого капитан мягко начинает массировать поясницу и бедро. Но капитан кавалерии медленно качает головой, намекая на то, что не стоит так делать. Лишнее внимание тоже привлечет некоронованный король Мондштадта, прикрывающий ладонью рот и раскрасневшийся. Ну. Может еще Кэйа очень хочет посмотреть снизу на Дилюка, закусившего губу, запрокинувшего голову чуть назад и старающегося дышать. — Ммм? — говорить с набитым ртом очень неприлично поэтому капитан кавалерии только приподнимает бровь, медленно погружает чужой член глубже в рот. Ответа он не дожидается, потому что знает, что его не последует. Только чувствует, как в волосах усилилась хватка. Кэйа прикрывает глаза, потому что не хочет смущать Дилюка, который обязательно не сможет сдержаться. И свой голос, естественно, тоже. Потому что парню очень нравится зрительный контакт во время процесса, чтобы глаза в глаза, много прикосновений, дыхание друг другу в губы и одно на двоих сердцебиение. Парень чуть ерзает на полу, чувствуя, как от воспоминаний и самой ситуации, возбуждение начинает накрывать с головой. Он втягивает щеки и высовывает язык, чтобы легче брать в рот член. Дилюк издает тихий всхлип. Наверняка, опустил взгляд, чтобы полюбоваться как губы Кэйи растянуты вокруг его органа. Кэйа этого совершенно не стесняется, как и тех звуков, которые непроизвольно из его рта вырываются каждый раз, когда головка соскальзывает с губ. Парень старается двигать головой ритмично, не сбиваясь с установленного им же темпа, потому что знает, что именно так больше всего нравится Дилюку. А тот уже совсем плохо контролирует себя и свое тело. Довольно милая черта его характера — стоит только приласкать, как от серьезного выражения лица и сдержанности ни следа не остается. Вот и сейчас. Кэйа бы с удовольствием во всех ракурсах своего любимого рассмотрел и им насладился, но не время и не место. Это только дома, в их постели делать. А сейчас капитан кавалерии только и может, что растянуть губы в улыбке, выпустив член изо рта, и неторопливо проводит языком по его длине. — Кэй. Кэйа, — горячо шепчет Дилюк. Его голос дрожит. Парень на грани. Вот только доводит до пика — неожиданно Кэйю — совершенно не это. Капитан кавалерии медленно начинает наращивать темп движений. Он жмурится, расслабляя горло, стараясь, чтобы член Дилюка вошел максимально глубоко. И задыхается, на самом деле, потому что дышать от жара чужого тела тяжело. Тело парня пробивает крупная дрожь, Кэйа даже не может сдержать едва слышного стона, пускающего по члену вибрацию. Дилюк вцепляется в чужие волосы сильнее и чуть приподнимает бедра, подаваясь ими вперед. Кэйа не смеет его останавливать, только поглаживает бедра, поощряя. А сам сглатывает, намереваясь довести своего почти благоверного до ручки. И это срабатывает. Дилюка выгибает, ломает от удовольствия и неожиданно сильных пульсаций, растекающихся по всему телу. У него в голове совершенно непроглядный туман, а сердце бьется так быстро, словно готовится проломить ребра и отправиться к самому Барбатосу вне очереди. И у Дилюка действительно возникает желание помолиться, когда Кэйа — паршивец такой — показательно глотает. Бармен хочет что-то сказать, но не может, ему все еще кажется, что воздуха не хватает. Поэтому он просто наклоняется вперед, заправляя синюю прядь волос за ухо своего парня. И касается губами чужих губ. Тут сердце останавливается у Кэйи и ему требуется пару минут, чтобы перестать видеть перед глазами фейерверки. — Вы тут уже закончили, я вас, вообще-то, жду, — Розария появляется совершенно неожиданно. Оба парня вздрагивают. Дилюк отстраняется первым, краснея щеками так сильно, что создается впечатление, что он вот-вот взорвется. Кэйа только улыбается, неторопливо поглаживая своего парня по коленке, мысленно благодаря Барбатоса, что он успел застегнуть ширинку и привести чужие брюки в порядок почти сразу после очаровательного оргазма Дилюка. — Репетируете? Ладно, давайте шустрее, ибо я ненавижу переработки, — девушка устало выдыхает, упираясь руками в бедра. — Я запишу это на твой счет, Кэйа. — Да-да, пошли, а то я не хочу быть разорен, — Кэйа добродушно — чертовски довольно — смеется. И поднимается с места. А Дилюк чувствует себя полным идиотом, потому что, кажется, он единственный, кто ничего не понимает. Кэйа что, не только ради непотребства привел его в собор? И пока в светлой голове Дилюка происходят сложные мысленные процессы, капитан кавалерии подхватывает его под подмышки и тащит в сторону, в которую ушла Розария: в неприметную дверь рядом с проходом в секретный архив. Монахиня просит не шуметь, потому что не хочет привлекать к себе лишнее внимание — кажется, сегодня вечером его вообще никто не хочет привлекать. — Куда мы идем? — все же не выдерживает Дилюк, смотря на идущего рядом Кэйю, ощутимо сжимающего чужую ладонь. Он так каждый раз делает, когда волнуется. Бармен не находит ничего лучше, чем прижать тыльную сторону ладони Кэйи к своим губам, успокаивая таким образом и давая понять, что он рядом. — Увидишь, — в ответ Дилюк получает поцелуй в висок. Ну, этого и следовало ожидать. — Мы почти пришли, — бросает Розария, а Дилюк почему-то ежится. Ему кажется, что она все видела и все знает, чем они с Кэйей прямо — кто бы мог подумать! — в соборе занимались. Девушка открывает одну из неприметных дверей, приглашая парней пройти первыми. — Готов? — Кэйа делает первый шаг. — К чему? — Дилюк пытается злиться из-за того, что ему ничего не говорят, но не получается. Он смотрит в глаза своего парня и сразу успокаивается. Кивает и шагает следом. Розария вывела их к небольшому внутреннему саду: цветущие кусты чайных роз, зажженные повсюду свечи, а в центре… Алтарь. Дилюку нужно пару мгновений обработать и осознать информацию, которую он только что увидел. И резко обернуться, чтобы спросить, чья это такая шутка, да и шутка ли вообще, но… — Ты выйдешь за меня, Дилюк? — Кэйа волнуется жутко, стоя на одном колене и держа небольшое изящное кольцо в ладони. Может, кто-то скажет, что это совсем неромантично и прочее. Но Дилюк прямо сейчас чувствует, как его сердце словно воскресает или восстает из пепла, превращаясь в огромную огненную птицу чувств. — Да, — только и может, что выдавить из себя парень, опускаясь на землю рядом с Кэйей и крепко обнимая его за шею. Тихо так, в самое ухо, потому что это слишком открыто и слишком интимно. Наверное, так и ощущается счастье.