Россия 37

Юрий сидел на чемоданах. Его уже почти не волновали вещи в чемоданах и в квартире, которую придется оставить. Вещи, без которых не существовал его творческий рабочий порядок, едва нарушив который, Юрий сразу же начинал тревожиться и сходить с ума. Он закрыл дверь в другую комнату снова на ключ, но выпустил оттуда страх будущего и запер там нечто гораздо более важное… лебединую нежность женщины, писавшей те письма… Писатель, скользящий в грезах по бесконечности перерождений и миров мог деться куда угодно, куда мироздание пошлет… А эта женщина-любовь должна была остаться здесь… в сердце северного города… она сама была сердцем России. Юрий чувствовал близость безумия. Ему было все равно. Мало ли без чего и без кого еще придется жить. Кот сидел возле чемодана и жалостливо смотрел на безучастного Юрия снизу вверх. Юрий испытал уважение к чувствам четвероногого друга и подумал, как Максим будет жить без Светы и кота. Его испугала то ли эта душераздирающая мысль, то ли оглушительный телефонный звонок. — Я не могу приехать. Я перезвоню. Позже. К тебе придет Золушка. — самым страшным показалось Юрию не искажение имени Зои, не конспирация, не то, что телефон мог прослушиваться, а задушенный голос Грини, как будто его душили. — Как?.. — Юрий сам ощутил внезапный приступ удушья. Он хотел спросить «как ты, Гриня?», но все было плохо. — К сожалению, не все вернутся домой… — Юрий первый раз слышал меланхолию в голосе Григория. Это было слишком. В трубке невыносимо завыли короткие гудки. Юрий выронил трубку, споткнулся о чемодан, упал и замер, вжавшись всем телом в пол. Кот, видимо, оставил его в покое. Знакомый стук в дверь. Не сейчас, Максим. Как тебе сказать? как такое вообще говорят? Юрию остро не хватало старшего брата. Не может быть, чтобы и его не было.