Россия 37

Испугавшись выстрелов и звона бьющегося стекла, кот бросился наутек. Ларе показалось, что она забыла закрыть дверь, и она побежала за ним. Она ни за что не дала бы кота в обиду. Только забыла, что у нее еще нет револьвера. Корнет схватил ружье и сквозь зубы процедив «за царя батюшку», пальнул в окно. Из окна ему ответила тишина, зато в дверь оглушительно тарабанили и кого-то звали. Подпрыгивающей походкой корнет пошел открывать дверь, иронично напевая: в сердце есть мечта, в кармане — револьвер. У двери испуганно орал кот, а за дверью — друг. Им нужна была помощь. («Странно, у меня же нет друзей и я никому не могу помочь» — подумал юный корнет.) Он открыл дверь. — Дядя Юра! Слава богу, вы живы! — это был соседский мальчик Макс. Корнет помнил его почему-то лучше себя, — Дядя Юра, что с вами?.. (Так. Решаем проблемы по мере их поступления.) — Я-то в порядке. Ты, как вижу, тоже. Только жаль, ты перестрелял их всех и мне не оставил! Макс выглядел совсем ошарашено. — Ну что, выпьем и в бой?.. — корнет хотел сказать «за царя-батюшку», но почему-то осекся. Его тяготило чье-то незримое близкое присутствие. Юрий обнаружил себя с рюмкой в руке напротив мертвенно-бледного Максимки. Только попытался сообразить, что произошло, как сердце пронзила острая боль. Маленькому Юрочке было восемь лет. Он спрятался между добрых людей, приютивших его, сиротку, и тюков с наспех собранными пожитками. Ждали большого железного поезда, который увезет их на новое пепелище. Весь перрон был заполнен толпой, показавшейся Юре странным серо-пестрым веществом. Мальчик восхищенно слушал юного революционера, выступающего на бочке, как на сцене. Юра подумал, что напишет о нем пьесу, когда вырастет. Прогремел выстрел и живой символ революции замертво упал носом в грязь, смешавшуюся с кровью. Из толпы раздался хрипловатый, надтреснутый, но странно мелодичный голос, полный любви и страдания: за царя-батюшку и его семью! Юра увидел огромные серые глаза, закатывающиеся в предсмертной тоске, пышные белые кудри, тонкое смуглое лицо, запрокинутое к небу и осанистую, гибкую военную фигурку в форме. Серому тоскливому небу не пришлось долго ждать. Юный корнет выстрелил себе в сердце и упал под ноги толпе. Толпа разорвала его на части. Юра молился в надежде, что он умер сразу от выстрела, недолго мучился и ушел на небо красивой, чеканной походкой. Товарищи революционера подняли своего погибшего героя. Кровавая жижа стекала с его запрокинутого к небу лица, как две капли воды похожего на лицо корнета. В поезде несчастные люди, сбегающие на новые пепелища, не говорили о своих бедах. Лишь о юном корнете и революционере. Они были тезками. Юрий запомнил, что корнета звали Игорь Соболев. Конечно, восьмилетний мальчик не мог так понять и осознать первое познание смерти. Теперь Юрию пришлось пережить это заново.