Come home

      Квакити наблюдает за вечерним Лас-Невадасом. Он сделал всё собственными руками: построил экономику, нанял людей, составил план. Лучи солнца, отражаясь в стеклах, отбрасывают на соседние здания цветные блики. Всё, чего когда-либо желал парень он старался отобразить в этом процветающем городе, что спрятан за песчаными дюнами.       Он мимолетно бросает взгляд на свою руку. Тлеющий между пальцев дорогой табак струится полупрозрачной дымкой, Квакити делает длинную затяжку и, будто издеваясь над самим собой, не выпускает ядовитый пар. В его мыслях пусто, а в карманах тесно от пачек купюр – он снова прожигает всё свое свободное время в казино. Азарт всегда берёт над ним верх.       Джазовая музыка, приглушенно звучащая за спиной, отключается, оставляя владельца в удручающей тишине. Он никогда не чувствовал себя уютно, находясь в окружении своих бизнес-партнеров или среди сожителей Невадаса, но сейчас.. Он на мгновение ощутил комфорт. Может, ему в голову ударил тот самый единственный бокал мартини, но он не хотел, чтобы эта эйфория прекращалась. Не хотел снова считать себя виноватым в своём одиночестве. Не хотел думать о том, где он ошибся.       Палец без золотого украшения. В голове мелькают образы грибовидных домиков, украшающих.. Как его там? Королевство Киноко? Мерзкое название. Оно лишило парня всего. Чувств, разума, веры. Он пытается вспомнить, куда мог положить обручальное кольцо будучи в алкогольном опьянении. Это не столь важно, но он очень не хочет потерять столь дорогую штуку. По крайней мере, ему хочется так думать.       Холодный ветерок пробегает по шее, цепляет черные волосы, заставляет поморщиться. Впервые за долгое время в уголках глаз собираются слёзы, и Квакити ругает себя за это. За эту, пускай, минутную слабость, он готов оставить себе второй шрам на лице. Он не должен позволять чувствам брать над собой верх, он должен полностью контролировать себя. А сердце продолжает ныть. Солёные капли, накопившиеся за все время, сейчас бегут по впавшим щекам.       Больно и стыдно. Перед собой. Перед Сапнапом и Карлом, которым он наговорил, О Боги, наговорил столько глупостей, что никакие извинения не сгладят сказанное. Он помнит всё: поцелуи, объятия, разговоры, шутки, всё-всё-всё. Помнит, и от этого страдает. Парни не сказали ему о том, что основали своё государство, Квакити имеет полное право злиться, рвать и метать, но только не давить на больные точки, о которых знают только они втроём. Он не имел права упоминать о их слабостях. Они бы никогда не поступили с ним также в ответ. Боль пронзает тело, подобно попаданию стрелы.       Он скалится, от осознания своей беспомощности перед нарастающей яростью. Жмурит глаза, в попытке отогнать мысли, забыть так, как он забывает все ночные кошмары, не дающие ему спать. Пепел от сигареты парень стряхивает с балкона. Невесомые руки полупрозрачных силуэтов ложаться на его дрожащие плечи, поглаживают затылок. Рука левее – более широкая и грубая, принадлежит Сапу, а рука, накрывающая правое плечо – аккуратная, мягкая, от нее исходит фантомное тепло. Будто Карл и правда стоит рядом, будто его маленькое солнышко сейчас сияет, прогоняя тьму из души.       Но никого рядом нет. Квакити это знает. Знает, что он один. Что у него есть всё, кроме дома. Не того, который стоит на твердом фундаменте и в котором стоит его кровать, а людей. У него нет людей, с которыми он бы чувствовал себя спокойно. Нет людей, которым мог бы безоговорочно довериться, зная, что те навсегда останутся рядом, даже спустя тысячу лет. В этом виноват он сам. Он выстроил плотную стену между собой и своими возлюбленными, отдаляясь с каждым днём все дальше и дальше. Карл не мог понять вспомнить, в чем причина, а Сапнап гордо держал всё в себе, держал на замке свои переживания и горечи. – Идём домой, Алекс. И он пойдёт. Зная, что его не простят, возможно, даже не захотят видеть, но он пойдёт. Всегда ведомый мозгом Квакити истосковался по любви, извлекая из отношений только выгоду. Он пройдет к центру Киноко, выискивая глазами своих возлюбленных, и в груди заболит ещё сильнее. В конце концов, это ли не те чувства, которых он заслуживает?