О том, почему не носить теплые вещи — не так уж и плохо

      Сейчас холодно. Вроде чувствуешь, что внутри весь горишь и пылаешь огнем, а снаружи совершенно наоборот — оболочка тела как будто промерзла насквозь, и мороз пробрался максимально глубоко через долгие трещинки на руках.       Они — самые уязвимые. Перчатки, конечно, в такое время никто не носит, но и в них бы походить не помешало. Есть одна загвоздка: в них слишком жарко. И когда вязаная перчатка обтягивает пальцы, начиная обдавать их теплом мягкой пряжи, руки все равно трескаются.       Рано или поздно ладошки очутились бы на прохладном ветру, где эффект наступил бы сильнее. Да если их держать в карманах, все равно получится то же самое! Еще и обдерешь ладони об застежку. Такого тоже не нужно. Лучше уж ходить без них.       Я прекрасно понимал, что ты мучаешься от этих покалываний и скребущих болей в руках, и поэтому часто покупал тебе всякие крема, старался чаще затаскивать в дом.       Но ты просто желала погулять именно осенью, в октябре, когда листья уже спадали с деревьев, а людские ноги смешивали их с грязью. Люди могут сделать так и с другими людьми, но нас это уже точно не касается.       Девять часов вечера. Сейчас мы совершенно одни, но совершенно счастливые. Ни в подъезде, ни на тротуарах не видно было живого существа.       Лишь когда я выходил во двор, то едва замечал точку, уже несущуюся где-то вдалеке, за которой потом часто гнался и хватался за ее мягкие ладони, немного огрубевших за то время, пока они сжимались в кулаки на свободе.       Такие приятные… Хочется держать их вечно. Хочется их согревать своим теплом, которого у меня просто в избытке. Я гляжу на тебя и улыбаюсь, а ты лишь недоверчиво косишься в сторону, стараясь отвести от меня взгляд.       А потом быстро привстаешь на носочки и утягиваешь меня вниз, и наши лбы сталкиваются, из-за чего мы прикусываем губы и смеемся. И тут я обращаю внимание на то, что бордовые волосы так и лезут в мое лицо, трепыхаясь то вверх, то вообще...       Просил же тебя надеть шапку, а меня в итоге не послушала. И неудивительно, что вся подмерзла, и теперь никак не можешь устоять на месте, чтобы окончательно не превратиться в льдышку.       —… Брялок, можно мне согреть тебя? — осторожно спрашиваю, снимая куртку, и без твоего разрешения прижимаю к себе худенькое тело, на которое хорошо залезла накинутая мною куртка, и мы медленно разворачиваемся, идя обратно, в сторону дома. Все-таки тихое бурчание и вздохи доносятся с твоей стороны, но мне это уже не так важно. Не важно, что и я могу впоследствии окоченеть, держа тебя в теплых объятиях.       Главное, что тебе тепло.