дом там, где ты со мной рядом

Его чёрные волосы как шёлк скользили по рукам. Вести по ним гребнем было на столько приятно, что даже взрослый мужчина не мог не таять от наслаждения. Молодой парень на постели молчал и терпел получаемую ласку. Сидя на краешке кровати, прижимал к груди колени и упирался в них подбородком, изредка посматривая в зеркало на отражение стоящего коленями на постели мужчины, что неотрывно любовался длинными волосами, расчёсывая их. — Я хотел состричь, — тихо произнёс Итачи, наблюдая в отражении реакцию, — отрезал пару сантиметров и испугался. Сенджу молча водит гребнем по всей длине, собирает длинные волосы в ладонь и, не заметив особой разницы в длине с тем, что было, выдыхает. Уж слишком сильно любил гладить Итачи по волосам и расчёсывать его, когда они остаются наедине и отдыхают. — Не смей больше так делать, — Тобирама наклоняется и целует сначала прядь волос в руке, а затем висок парня, опуская ладонь на его плечо, — тебе так идут длинные волосы, я не хочу, чтобы ты отрезал их. — А если мне всё же придётся их состричь? Ты перестанешь меня любить? — Итачи запрокидывает голову назад и упирается в живот сереброволосого мужчины, что мгновенно скользит взглядом красных глаз к губам любимого человека, наклоняясь и с нежной улыбкой целуя белый подбородок. Учиха смотрит так наивно, и хочется верить, что кто-то к нему нежен не только из-за внешнего лоска, но и просто потому что любит. Однако, сколько бы он не прятался от всего мира в крепких обьятиях сильного и ласкового, а главное — своего мужчины, не находил покоя. Внутри каждый раз было всё больше боли, а на лице проступали следы усталости и истощения. Он доверял в этом мире только одному человеку и, увы, не себе. Поэтому не знал точно, когда люди относятся к нему искренне, а когда за маской поитворства ловят выгоду в общении с нездоровым, но человеком не лишённым здравого ума. — Я не перестану тебя любить, даже если ты перестанешь быть собой. Ведь я люблю тебя не за длину твоих волос, это всё побочное. Тобирама гладит парня по голове, тянет в свои объятия и позволяет прижаться виском к плечу и холодными ладонями искать тепло под синей кофтой, цепляя последние крупицы покоя кончиками заледеневших пальцев. — Буду убеждать тебя в том, что ты нужен мне, бесконечно. Замёрз? — Сенджу натягивает плед на покатые плечи парня и Итачи молча кивает, проводя ладонью по крепкому прессу к груди, задирая кофту. Он вряд-ли контролировал то, что делал, но это было непозволительно мило. Просто хотел показать, что он рядом. Сереброволосый с тихим смешком чмокнул Учиху в лоб и выдохнул в сторону, перебирая спадающие на лопатки парня пряди, от чего-то найдя в столь тривиальном жесте, как перебирание волос, нечто доказывающее его глубокую привязанность и любовь. Сам то он ненавидел, когда прикасались к его голове, потому и считал, что волосы — та часть тела, которой могут касаться лишь руки любимого человека. И Итачи позволял ему его трогать, а в отместку и сам иногда зарывался пальцами в серебристо-белые волосы и целовал в лоб, так уставши нежно, что щемило в сердце. Он весь был таким. Улыбался с прищуром, а в чёрных глазах была боль и усталость. Склонял голову к плечу, так нежно касался своими тонкими пальцами лба в шутливом щелбане. Даже смеялся всегда тихо и прикрывая глаза. У него в уголках век прорисовывались морщинки, а тени от синяков под глазами прибавляли возраста. Но Тобирама всегда различал за его не по годам взрослой наружностью детские черты. И любил редкие игры с этим мальчишкой, когда у него было хорошее настроение и когда не было никого, кто бы мог это испортить. Они обычно играли догонялки, бегая по дому, и убегал чаще всего Итачи, потому что Сенджу нравилось ловить смеющегося парня посреди гостиной и, хватая за талию, щекотать, чтобы он хохотал ещё громче, забывая обо всём на свете. И потому что после Учиха всегда обвивал руки вокруг шеи любимого мужчины и тянулся за поцелуем. А Тобирама очень сильно любил его целовать, глядя на прикрытые веки с густыми длинными ресницами. Очень любил чувствовать вкус его губ на своих, это сближало и роднило их ещё сильнее, чем совместные ночёвки и разговоры в тишине обо всём и ни о чём. Сейчас они прятались в гостиничном номере уже с неделю. Потому что у Итачи снова были кошмары и навязчивые идеи, потому что он не чувствовал себя хорошо уже очень давно и был вынужден искать спасение в объятиях единственного человека, что не пытался его лечить ненужными советами и тем, как «надо» справляться с отклонениями в психике. Тобирама забрал его и увёз в незнакомый город ради смены обстановки, потому что любит его, и потому что ненавидит смотреть, как страдает этот парень там, где никто не ищет для него помощи, а лишь ломает сильнее. И они вынуждены были днями и ночами сидеть здесь, прятаться от внешнего мира и ласками залечивать раны. Итачи было спокойней в городе, в котором не было больше знакомых, в номере, в котором он не мог увидеть чего-то своего, он будто бы даже мог вылечиться благодаря тому, что Тобирама целовал его в висок, обнимая за талию, и поглаживал вдоль позвоночника. — Ты сходишь со мной в душ? — шепчет Итачи и Тобирама кивает и поднимается, поворачиваясь лицом к парню, что так и остаётся лежать на боку, подложив под щёку ладонь. — Я могу тебя отнести. — Я сам, — Учиха, однако, не встаёт. Он скользит отстранённым взглядом по телу Сенджу и протягивает к нему руку, касаясь бедра. У него длинные пальцы, тонкие запястья и худые руки, на которых очень заметны линии вен, что нравится рассматривать Тобираме. Он и сейчас цепляет взглядом голубые линии уходящие под закатанный до локтя рукав водолазки. Итачи замечает интерес к своей руке и переворачивает ладонь запястьем вверх, а Тобирама выпускает смешок и подхватывает ладонь парня, поднимая к лицу и целуя. — Можно тебя попросить кое о чём? — Учиха поднимается на локте, прижимая ладонь к щеке мужчины, и заглядывает в красные глаза. Тобирама красивый, у него белые ресницы и белые брови, а ещё очень светлая кожа и нарисованные красной хной полоски на выточенном лице. Итачи проводит пальцами по одной из них и поднимается ещё чуть выше, чтобы дотянуться до плеча мужчины и коснуться его губами. — Проси, что… — Сенджу не успевает договорить, как его тут же лёгким невесомым прикосновением к подбородку заставили замолчать, а затем с блеском в глазах утянули за собой, будто приворожив взглядом. Невозможно было оторваться от чёрных глаз. Они поцеловались и это был не первый раз, но как впервые, мир взорвался на миллионы частиц и сконцентрировался в одной точке, в губах напротив, что были слаще обыкновенного. Тобирама опустил руку на талию парня и медленно погладил, пробираясь пальцами под водолазку и немного задирая. Итачи пальцами ерошил светлые волосы мужчины, пока вторая рука через ткань синей облегающей кофты гладила плоскую грудь. Так и не зная, что хотел попросить парень, Сенджу нежно целовал его, опираясь локтем на кровать рядом с тёмной макушкой, а Итачи, ластясь ближе, вскидывал бёдра, чтобы прижаться к бёдрам мужчины и почувствовать его желание. — Займись со мной сексом, — тихо попросил брюнет, отрываясь от поцелуя и заглядывая в красные глаза мужчины, который замер, не веря в услышанное. Итачи никогда не позволял заходить дальше поцелуев и взаимных ласк, а теперь сам просил взять его. Тобирама смог лишь кивнуть, поцелуями прочертив дорожку от щеки к шее. Учиха смотрел в сторону, подрагивающими пальцами стискивая серебристо-белые волосы, оттягивая и перебирая. Переведя взгляд на парня, Сенджу поднял руку к его лицу и коснулся щеки. — Смотри на меня, Ита, — Тобирама огладил подушечкой большого пальца его нижнюю губу и коснулся поцелуем подбородка, приподнимаясь, чтобы стянуть с себя кофту и отбросить в сторону. Поджимая губы, Учиха огладил взглядом крепкое мужское тело и сглотнул, когда большая бледная ладонь легла на бедро, мягко разводя ноги, а затем коленка Тобирамы оказалась между ними. Расположившись удобнее над Итачи, мужчина потянул выше его водолазку и склонился к плоскому подтянутому животу, касаясь губами и следом проводя языком до самого солнечного сплетения, залезая с головой под водолазку. Брюнет тихо рассмеялся, касаясь плеч мужчины и тут же распахнул глаза, застонав, когда горячий язык коснулся одного соска, а другой оказался зажат между грубоватыми пальцами. Итачи выгнулся, мотнув головой, и судорожно уронил руки на постель, стискивая одеяло и сминая меж пальцев белую простынь. Тобирама задрал его водолазку, весь взъерошенный выбравшись из-под неё, и Учиха шумно выдохнул, взглянув своими большими глазами на мужчину. — Ты уверен, что хочешь именно этого? — Сенджу погладил напряжённый пресс парня и Итачи, вздрогнув, судорожно кивнул, непроизвольно сжав бёдра и заодно ногу Тобирамы между ними. — Мы можем не торопиться. — Мы вместе полтора года, — шепнул Итачи, будто пытаясь самого себя уговорить, — я готов, правда. — Я люблю тебя. Я постараюсь быть нежным, — Тобирама ненавидел обманывать. Он выкладывал все свои знания и всю свою любовь, чтобы мечущийся на постели парень чувствовал себя хорошо. Прикосновения нежные, обьятия тёплые, а поцелуи — успокаивающие. Итачи обвивал его плечи руками, терзал волосы, иногда до боли оттягивая, иногда виновато перебирая нежными пальцами. Он мужественно терпел новые для себя ощущения, раздвигая ноги и подгибая их. Тобирама, устроившийся между его бёдрами, мягко сжимал ягодицы, проникая в растянутый влажный вход, стараясь двигаться медленно и следить за реакцией возлюбленного. Учиха тяжело дышал и изредка вздрагивал, сжимая простынь между пальцами. — Подожди, — Итачи жмурится и Тобирама кивает, целуя парня в переносицу и позволяя ему привыкнуть к заполненности. — Больно? — Нет, — брюнет качает головой и прижимается лбом к плечу мужчины, невольно опуская взгляд между их телами, глядя туда, где они были ближе всего, тесно прижатые друг к другу, — ты… Так сильно давишь. — Прости, — Тобирама хотел было отстраниться, но Итачи рывком прижал его к себе и тихо застонал, ощутив, что это была ещё не вся длина. И теперь Сенджу был весь внутри и внизу живота всё ныло, — не делай так, родной. — Глубоко, — жмурится парень и противоречиво прижимает Тобираму ещё ближе к себе, скрестив ноги на его талии и пятками слегка придавливая поясницу, чтобы мужчина не отстранялся от него больше. Застонав от очень уж невыносимого чувства заполненности, Учиха выгнулся, откинувшись затылком на подушку. — Ты как? — Сенджу убирает длинные волосы из-под спины парня и подхватывает его под шею, касаясь губами горла. — Немного непривычно, — произнёс Итачи и Тобирама улыбнулся, обхватывая его обеими руками и разворачиваясь на спину. Брюнет выпрямился, раздвигая ноги, и прикусил губу, двинув бёдрами. Мужчина обхватил талию своего возлюбленного руками и поднялся, целуя в грудь. Пальцы скользнули вверх к лопаткам, стиснули плечи, насаживая Итачи сильнее. Брюнет тихо простонал, он начал медленно двигать бёдрами и после каждого проникновения с губ срывалось имя любимого. Он двигался сначала медленно, затем пытался ускориться, но было чертовски неудобно. Ноги затекали и болели, а то, как он был открыт внимательному взгляду, вызывало стыд. Рывком опустившись на бёдра Тобирамы, тихо зашипел и ахнул, опустив взгляд на твёрдый пресс возлюбленного, что напрягался под его ладонью после каждого движения вверх-вниз. Заметив, как ухудшается настрой парня, Сенджу поднялся к нему и подхватил за подбородок, вовлекая в поцелуй. Он второй рукой обвил талию Итачи и уложил на спину, приподнимая его бёдра, чтобы продолжить толчки. — Люблю тебя, — в губы шепчет мужчина и брюнет слабо улыбается, не в силах сдерживать стоны. Он обхватывает руками шею возлюбленного и ахает от глубокого толчка, подгибая ноги и обвивая ими талию Тобирамы. Вторит в ответ признание в любви и после каждого проникновения пытается не закатывать от удовольствия глаза. Даже его ресницы дрожали, а уж зрачок и подавно то расширялся, то сужался. Он весь пропускал через себя всё наслаждение, реагируя на каждое движение поразительно чутко. Он не мог больше терпеть. В какой-то момент ощутил, что слишком тяжело стало держать ноги разведёнными, они дрожали и пальцы на ногах непроизвольно поджимались. Низ живота сматывало в ком, внутри стало так жарко и так небывало приятно, что Итачи даже не понял, что это ощущение было приближением оргазма. Зажмурившись и прижавшись щекой к плечу Сенджу, он умолял быстрее двигаться, и мужчина понял, что парень на грани. Он и сам уже едва держался, поэтому спустил руку вниз и обхватил твёрдый истекающий смазкой член, лаская его ладонью. Итачи весь сжался и напряжённо прогнулся в пояснице, уронив руки на постель и прижавшись к ней затылком. Волосы растрепались, щёки покраснели и в глазах лихорадочно блестел огонёк любви. Стиснув бёдрами торс Сенджу и протяжно застонав, брюнет содрогнулся от оргазма, пачка свой живот и грудь. Тобирама мягко покинул пульсирующий вход и излился на постель, чтобы не причинять неудобств любимому. Склонившись к нему с шумным выдохом, он поцеловал парня во влажный лоб и стёр капли пота с его висков. — Вот так, — шепнул он, поправляя чёрные волосы, — ты молодец. Молодец. Итачи выдохнул, кивая. Он устало потёр лоб тыльной стороной ладони и прикусил губу, ёрзая бёдрами и морщась. — Больно? — Сенджу погладил низ его живота и приподнялся, мягко касаясь острых колен и стройных бёдер. — Я наберу тебе ванну, немного расслабишься. Итачи кивнул, слабо улыбнувшись. Тобирама поцеловал его нежно в губы и поднялся, уходя в ванную комнату. Он включил воду набираться, а сам по полкам рыскал в поисках чего-то ароматного. Нашёл какие-то масла, соль для ванны и наконец добрался до пены с запахом полевых цветов. Вылил её и усмехнулся, когда белые пушистые облачка начали подниматься над водой. Позади раздались тихие шаги и мужчина обернулся на дверь, которая приоткрылась, являя силуэт длинноволосого парня, остановившегося в проёме. Он был обнажён, стоял с испачканной простынью в руках, смущённо потупив взгляд. — Иди сюда, — Тобирама улыбнулся и Итачи кивнул, подходя ближе, оставляя простынь на полу и касаясь руками плеч своего мужчины, прижимаясь ближе, — полезай в воду. Ничего не болит, всё хорошо? — Поясница немного, — произнёс парень, отстраняясь. Сенджу придержал его под руку, помогая сесть в воду, сам залез позади и Итачи удобно устроился у него на груди. Чувствовал себя хорошо, спокойно. Тобирама целовал одно его плечо, убирая волосы на другое, касался губами шеи и гладил плоский живот. В его объятиях весь мир казался чем-то добрым и зефирным, проблемы переставали быть нерешаемыми, а болезнь переставала так сильно мешать. В тёплой ванне Итачи и правда смог расслабиться. Он задумчиво глядел на то, как через пену проглядывают их колени, пальцами собирал белые пушистые пузыри и сдувал с ладошки, наблюдая их падение. — Почему сегодня? — спросил тихо Тобирама, чувствуя себя тревожно. Его раздирали мысли о том, почему Итачи лишь сейчас попросил его сблизиться на столько. Почему всё это время был так далеко от него, и почему передумал. Зная о состоянии своего парня, он боялся нового приступа. Хотел верить, что всё это просто случайное нелепое совпадение, но то, как Итачи тихо себя вёл наталкивало на мысль, что завтра придётся прятать все ножи, лезвия и таблетки. — Я подумал, что ты этого хочешь, — брюнет поджал нижнюю губу, опуская руки в воду и обхватывая собственные колени, притягивая поближе к груди, — я ошибся? — Не ошибся, я очень хотел, — Сенджу целует его затылок и ласково водит по волосам кончиком носа, — но я был бы рад, если бы и ты этого хотел так же сильно. — Хотел, — шепнул парень, — и всё ещё хочу однажды повторить, с тобой. — Повторим. И будем повторять до самой старости, я люблю тебя, Итачи. Хочу всегда быть рядом, — Тобирама целует Учиху в ушко и тот кивает, поворачиваясь через плечо, — спасибо, что доверился. — Тоби, — парень приподнимается из воды и по его телу стекает вода и пена, — я тебя очень сильно люблю. — И я тебя, дорогой, очень-очень люблю, — Тобирама улыбается, когда Итачи целует его в нос, устраиваясь на бёдрах и прижимаясь ко лбу своим собственным. Глядя в чёрные глаза, мужчина гладил его талию, — скоро закончится бронь на наш номер, куда дальше поедем? — Обратно, домой. И… Я хочу жить с тобой, — парень коротко улыбается и Сенджу замирает, удивлённо глядя на парня. Сегодня явно был день потрясений. Итачи слишком долго держал его подальше от себя, но сейчас, кажется, наконец-то решил согласиться на всё, что когда либо ему предлагал его возлюбленный. Согласиться жить вместе, заниматься любовью, спать каждый день в одной постели и каждый день готовить друг другу завтраки. Тобирама был счастлив, он всегда знал, что обрёл с появлением в своей жизни Итачи гораздо больше, чем потерял. Пусть их не принимают родные и общество, пусть они хоть тысячу раз одиноки, они счастливы вдвоём. И так мужчине будет легче контролировать течение болезни его возлюбленного, который с самого детства страдал от биполярного расстройства. И Тобирама знал, что будет сложно. Знал, что будет невыносимо тяжело. Уже несколько раз вырывал из рук Итачи ножи и ножницы, уже убеждал его пройти лечение и пить лекарства. Только его брюнет слушал, только ему верил. Поэтому Сенджу хотел, чтобы он больше не страдал. Никогда. После ванны они вернулись в спальню. Тобирама кутал в одеяло Итачи, целовал его щёки, лёжа рядом и обнимая. Он с улыбкой говорил о том, как будет приносить ему завтраки в постель и как вечером будет приходить с работы в их уютное семейное гнёздышко, что больше не будет один на один с самим собой сидеть на диване, слушая на фоне включенный телевизор. Брюнет улыбался и слушал, он чувствовал себя любимым и нужным, касался ладошкой груди мужчины, чувствуя под пальцами пульсацию его сердца. Они так и уснули в обьятиях друг друга, совершенно обнажённые и безумно счастливые. В комнате горел тускло светильник в углу, в их сердцах горела ярко любовь. За окном была ночь, ветер и безостановочная городская жизнь, гудели авто на дорогах, доносились голоса, лай собак. Но ничего не мешало двум парням в комнате крепко спать. Ведь оба могли быть уверены, что у них будет завтра, что будет каждый следующий день. И ничего из этого не изменится.