Mi senorita

Отпуск в Испании Чонгуку обернулся несколькими вещами: 1. Хорошо проведенное время со своими новыми знакомыми; 2. Дикой горечью в глотке и сильной головной болью после смешанных напитков (а бармен ведь предупреждал, что оно того не стоит! Чонгук только на утро понял, как он был чертовски прав); 3. Неизвестный тип в его кровати в гостиничном номере. Итак. Первые перечисленные пункты его не особо смущают, хотелось бы сказать. А вот с третьего Чонгук немного в ступоре, потому что и предположить не мог, что он способен на, мать его, такое: переспать с каким-то неизвестным мужчиной вчера… Воспринимать эту мысль на больную голову не то что не хочется, это просто кажется невозможным. Чонгук пытается окончательно проснуться. Хотя, кажется, как только он увидел довольно рельефную спину перед глазами, сон как рукой сняло, только не до конца. Во рту сухо. Хочется пить — до жуткого. Мужчина на второй стороне кровати мирно посапывает. В комнате стоит запах перегара. Чонгук тянется к кружке, что стоит на прикроватной тумбочке (по всей видимости, Чон догадался вчера поставить ее туда, чтобы не бегать туда-сюда от мучающей среди ночи жажды). Делает пару жадных глотков, удовлетворенно выдыхая. О, да. Это то, что ему нужно было. С выпитыми глотками спасительной воды в это утро как будто появилась возможность трезво мыслить. — Какого, мать его, хрена… — как мученик вздыхает Чонгук, поставив кружку на свое положенное место. Он трет сонное заплывшее лицо ладонями, втягивая воздух носом с еле слышным свистом. Пожалуй, больше не стоит напиваться до такого состояния. Он и трети не помнит, что происходило вчера. Но, по всей видимости, с этим мужчиной они точно переспали: у Чонгука задница болит только так, а про расцарапанную спину испанца со смуглой кожей вообще стоит промолчать. А Чимин, блять, ему еще предлагал бухать пару дней подряд… Да ну его нахер, этот алкоголь. Как ему смириться с мыслью, что он трахнулся вчера с незнакомым типом в состоянии опьянения? Испанец сдвинулся с места, перевернувшись к Чонгуку лицом. Глаза прикрыты — вроде как, продолжает спать. Чон на пару секунд почувствовал, как сердце упало в пятки, потому что до сих пор не додумался, что конкретно спросить у мужчины, как только он проснется. По сюжету фильмов, Чон, как заботливый будущий жених, должен приготовить вкусный завтрак, поцеловать в лоб, прошептать ласково: «Доброе утро», но, блять… Они же не в фильме. Такое поведение, как минимум, будет очень странным. — Buenos dias, señorita. Мужчина приоткрыл один глаз. Его пухлые губы расплываются в довольной улыбке, в такой, словно он знает, как Чонгук недоумевал, как только проснулся и увидел незнакомого мужика в своей постели. Чонгук, не понимающий испанского, испуганно округлил глаза. Завис на секунду-другую. Губы что-то немое шепчут. Вслух — ни одного слова. — Buenos dias, — попытался повторить, но лучше бы вообще этого не делал — акцент у него хромает как собака. Лучше уж вообще ничего не озвучивать, чем говорить вот так. Мужчина хрипло смеется, обнажая верхний ряд белых зубов. На самом деле, этот испанец очень даже красивый. Правда, если бы Чонгук его вообще понимал, то было бы намного, прям намного лучше. А так он до сих пор тырится на него, как баран на новые ворота. Его взгляд напоминает испуганного ребенка, только слез не хватает для полноты картины. — Ты довольно милый, — на английском, досмеявшись, продолжил мужчина. Один его взгляд отражает вселенскую нежность. Он и правда очень красивый. — Вчера мы говорили на английском. — Ох, это намного лучше, — облегченно хихикнул, а после неловко почесал затылок, не зная, что делать. Спрашивать у него, типа: «А что мы делали вчера и какого черта ты оказался в моей кровати?» было бы, во-первых, нетактично. Во-вторых, немного странно, ведь очевидно, что они трахались. В-третьих, у них здесь не фильм снимается — по их издолбанному сценарию они не пойдут. Но если не эти варианты, то вообще о чем можно говорить в данной ситуации? «Классно трахнулись вчера»? — Ты не помнишь мое имя, правда? — уточняет с прищуром, а Чонгуку хоть и жутко неудобно, что он забыл (вообще, это алкоголь виноват и только он, никто больше), все равно часто закивал. Парень улыбнулся, словно успокаивая. — Меня зовут Ким Тэхен. Мы вчера трахнулись. Это как гром среди ясного неба, как резкая, неожиданная мигрень: «Меня зовут Ким Тэхен. Мы вчера трахнулись». Вот так с добрым утречком, блять. — Да, кажется, я догадался, — Чон поджимает губы, ковыряя ногтем другой. Тэхен невольно замечает, как тот волнуется и смотрит куда угодно, но не на него. Надо же, а вчера был куда менее скованным. — Твоя спина. Ким мягко улыбнулся уголком губ, вспоминая прошлую ночь. О, да, она была незабываемой: жаркие пьяные поцелуи, стоны, скрип кровати… Одним словом — наслаждение. Чон расцарапал ему всю спину, и из-за ран та неприятно ноет. Однако оно стоило того. Тэхен может потерпеть. Ради такого сексуального пассива он не прочь это сделать. — Зато я помню твое имя, — словно хвастаясь, он садится на кровати. Перед Чонгуком открывается голая крепкая грудь, привлекательно перекатывающиеся мышцы под кожей. Красивый, безумно. Слава Богу, хоть красавчика охомутал, а не какого-то идиота. А то не очень бы приятно получилось. — Чон Чонгук, — на одном выдохе. Чонгук, смутившийся, в целом, со всей ситуации, сидит так, словно завис. Опять. Он пытается все уложить в голове, поставить на свои полочки мысли, а то те перепутались подобно наушникам. Да, неловко. Да, невыносимо, блять, неловко. — Тебе хоть понравилось вчера? — Тэхен спрашивает с интересом. Встает с кровати. Чонгуку открывается новый вид: на голые бедра. Вот, блять. Они спали голые. Да ладно, Чон Чонгук? А то, что вы трахались вчера, тебя не смущает? С чего ради вам после секса, причем пьяными, спать в одежде? Ему мозг выносит от всех этих бесконечных мыслей, честное слово. Он наблюдает, как Тэхен натягивает свои трусы, что удобненько расположились на полу, наверняка выкинутые в порыве страсти. Кстати, вещи Чонгука на полу тоже валяются. — Не помню, — с поличным признается. Не привык врать, тем более, когда не видит в этом надобности. Он сидит, перекрещивая ноги под одеялом, и наблюдает за тем, как Ким обернулся, глянув на него с короткой улыбкой. — Могу напомнить. Ох. Этот испанец совершенно не стесняется, по всей видимости. Наоборот, ему только в радость смущать самого Чонгука, который весь красный от стыда за вчерашнее, за себя самого. — Думаю, мы обойдемся без этого… — неуверенно озвучил Чон, опустив взгляд. Стесняется. Тэхену кажется это милым. Тот подходит к нему, когда полностью одевается. На нем голубая рубашка и классические брюки горчичного цвета. — Я написал свой номер на бумажке. Она лежит в твоих джинсах, — Тэхен, едва ли оставив между их губами пару миллиметров, заправил Чонгуку прядь волос за ухо и мягко улыбнулся, пока тот не врубается до сих пор, что происходит. — Мы еще встретимся, mi señorita… — Ким сжимает пальцами чужой подбородок, оставляя на губах Чона короткий мокрый чмок. Когда Чонгук врубается, Тэхена уже нет. Он просто взял и ушел. Вот единственное, что реально волнует: а какого хрена этот испанишка называет его по-женски?

🚬

— То есть, — Пак посмотрел на Чонгука исподлобья. — Я правильно понял, что, проснувшись, ты обнаружил какого-то жаркого испанца под боком? Чонгук убедительно закивал. У него до сих пор в голове не укладывается произошедшее. Да как вообще это могло произойти? Он весь из себя такой правильный, а по итогу переспал с первым встречным? Это больше походит на глупую неудачную шутку, чем на реальность. Но увы. Юнги, сидящий рядом с Чимином, покачал головой и надул губы. — Не хвастайся, как тебе было хорошо вчера, — сказал Чимин, посмотрев на него демонстративно неодобряюще. Чонгук понимает, что он шутит, но все равно уточняет: — Что ты имеешь в виду? — Ты переспал с горячим красивым испанцем, и секс явно был хорош, раз вся твоя шея усыпана этой херней, — Пак указывает пальцами на следы, что остались после той ночи. — А еще и смеешь жаловаться. — Да я даже имени его не помнил, — фыркает Чонгук, делая глоток молочного коктейля со вкусом банана. Вкусно. — А когда он на чистом испанском заговорил, цитирую, «буэнас диас, сеньорита», я чуть инсульт не получил. — Вообще-то говорится «буэнос диас», придурок, — Мин усмехается от произношения Чонгука, а тот только закатывает глаза на это вполне ожидаемое исправление. У Юнги, походу, кинк такой — ошибки чьи-то исправлять. И неважно, что у него с испанским тоже маленькие (читай: огромные, блять) проблемы. Человек такой просто, но они с Чимином уже смирились. — Да-да, буэнос-хуилос диас, — вредничает он в ответ, а друзья только смеются. — Но что мне делать? Он оставил свой номер телефона. Чимин и Юнги посмотрели друг на друга, а затем уставились на Чонгука. Тот смерил их вопросительным взглядом, держа в руке телефон, где в контактах черным по белому написано «тот самый испанишка». — Наш друг действительно настолько тупой, Чимин? — вопрошает Мин, громко затянув трубочкой молочный напиток. — Похоже на то, — поддакивает. — Совсем охренели? — как и ожидалось, такой ответ Чонгука не совсем устроил. А действительно, чего он ожидал от этих двух? У них же не происходило подобных ситуаций, чтобы они советовали что-то стоящее. Поэтому Чон громко вздыхает, откладывая телефон на стол, и продолжает пить коктейль, уставившись в одну точку. — Слушай, серьезно: просто позвони ему, — советует Пак. — Если он тебе понравился и ты не против перепихнуться с горячим испанцем еще раз, то почему нет? Ну, наконец-то. Хоть что-то нормальное. Но с другой стороны: он что, сам догадаться не мог? У Чонгука в голове одни лишь противоречия: секс, наверное, и вправду был хорош, поэтому стоит позвонить, если он хочет ощутить яркий оргазм еще раз. И в то же время эту мысль сбивает другая: нормально ли это — созваниваться с незнакомцем и просить его встретиться? Типа, они же никто друг другу. Закон таков: перепихнувшись один раз после ночного клуба, как правило, вы больше никогда и ни за что не пересекаетесь. Неужели Чон решит нарушить эту выстроенную временем схему? — Ох, я не знаю, — Чон прикрывает глаза и гладит напряженный лоб. — Слыхал фразу «один раз — не пидорас»? — Ну, и? — Действуй давай, — Чимин только так его подталкивает. Чонгук смеряет своего друга коротким нечитаемым взглядом, а затем решительно начинает печатать сообщение контакту «тот самый испанишка». Пока друзья начинают говорить о чем-то своем, Чон облизывает губы, перечитывая свое сообщение несколько раз, чтобы убедиться, что там не окажется ошибок. Не хотелось бы выглядеть каким-то глупым мальчиком. Но и само содержание, хоть и в грамотном предложении, довольно глупое: «Привет, это Чонгук. Встретимся еще раз, чтобы… Ну?». Нет, так не пойдет. Он стирает сообщение, конкретно «чтобы… Ну?» и оставляет лишь «Привет, это Чонгук. Встретимся еще раз?». Да, так выглядит намного лучше. Отправив сообщение, Чонгук нервно выдохнул, метнув короткий взгляд на друзей. Те что-то обсуждали, смеясь, и Чон сейчас вряд ли сможет влиться в этот диалог. У него вся голова забита этим самым Ким Тэхеном. Он ни одного факта о нем не помнит — только имя, и то, тот сам ему утром об этом напомнил. Единственное, что он о нем может сказать, так это его красота. И то, что этот парень от слова «совсем» нестеснительный. Даже показалось, что для него норма каждое утро просыпаться с неизвестным человеком под бочком. Хотя, с другой стороны, а чего еще можно ожидать после того, как ты завалился в клуб? Так уж временем и опытом заведено, что так или иначе, а из него выходишь с новым дружком или подружкой и проводишь с ним/ней одну ночь. Но все равно, для Чонгука это просто нехарактерно, поэтому сам факт его слегка смущает. — Я вчера ко всем катил? — вопрошает Чонгук, отвлекая своих друзей от их личного разговора. Парни оборачиваются на него. — Нихрена, — и это бессовестно его успокаивает. — Ты выглядел скованно. Ну, поначалу, — а вот это уже не очень, на самом деле. — Но все равно возле нас держался. А потом… Ты отошел в туалет, — Чимин замолкает на секунду, сощурив глаза совсем по-лисьи, и неторопливо продолжает, дабы вызвать интригу: — И потом вышел с каким-то мужиком. — Видимо, это и был твой испанец, — вставляет Юнги между их диалогом. — Он ничего такой, да? Чимин кивает пару раз и протяжно мычит, полностью соглашаясь. А Чонгук в этот момент даже не понимает, что чувствует. Ну, слава Богу, что хоть не со всеми подряд пытался интрижку завести, а то его совести совсем бы плохо стало. Допив свой напиток, Чонгук замечает высветившееся на экране телефона уведомление. Сердце застучало гораздо быстрее прежнего, и он не понимает, почему конкретно. Если это волнение, то с чего вдруг? Чонгук явно во вкусе Тэхена и из-за этого точно переживать не стоит. Так почему же еще? Скорее, это просто волнение от того, что ему снова придется встретиться с этим мужчиной, с определенным намерением перепихнуться с ним еще разочек, и от этого не по себе. Более того… Это все очень, прям очень неловко. Как вообще можно добровольно идти на встречу с тем, с кем ты переспал? И более того, когда ты не помнишь, какой, блять, был секс. А вдруг Чонгук был плох? А вдруг вообще от выпитого алкоголя за вечер он там блеванул, не дай Бог? Неловко, когда из двоих эти все нюансы, которые волнуют Чонгука очень сильно, помнит только один. И к сожалению, это не Чон. [Тот самый испанишка]: Я знал, что ты напишешь. [Тот самый испанишка]: Хочешь, чтобы был романтик, как у всех, или сразу встретимся у тебя дома? Факт фактом: у этого парня стеснения, в отличие от Чонгука, и в помине не существует. Чон хмурит лоб и смотрит долгие пару секунд в экран телефона. Он закусывает губу, раздумывая над ответом на такой интересный вопрос, и в итоге отвечает:

[Вы]: Встретимся у меня дома, в десять часов вечера. Адрес помнишь или скинуть?

[Тот самый испанишка]: Oh, señorita, у меня с памятью не так плохо, как у тебя. Я помню твой адрес и даже то, что у тебя есть рыжий кот. Чон округлил глаза. Либо у Тэхена действительно настолько хорошая память, либо Чонгук дурак. Что из этого правда — непонятно.

[Вы]: Встретимся вечером.

— Мы встретимся вечером, — оповещает он друзей, подняв голову и отложив телефон. — Да ладно? Уже сегодня? — удивляется Пак. — А ты быстрый малый у нас, оказывается. — А хули томить? — фыркает Юнги под боком. — Они друг другу понравились, значит, решено. — Твоя правда, — соглашается Чимин. А уж о том, что Чонгук волнуется перед встречей с испанцем, он умалчивает. Им об этом необязательно знать.

🚬

До десяти часов вечера осталось совсем немного, буквально двадцать минут. Чонгук сидит как на иголках, честное слово. Он не знал, чего ожидать от Тэхена, вот совсем. И как преодолеть собственную неловкость — он тоже не знает. В этот момент он даже завидует Киму, потому что Ким Тэхен и смущение — это, по сути, несовместимые вещи. Чонгук особо не старался. Ну, точнее, он всего лишь купил пару бутылочек красного полусладкого, фрукты, уже заранее выбрал фильм, который они будут смотреть (хотя Тэхен вряд ли на это намеревался, да и сам Чонгук тоже, но он сделает вид, что так положено). И себя он тоже успел подготовить, да… Было трудновато: побриться в каждом местечке, чтобы быть гладким, как попка младенца, устроить водные процедуры, чтобы смыть усталость (и заебанность жизнью) с лица, но он удачно справился. Поэтому оставалось ждать. Через пару минут трель звонка расходится по коридору. Чон в своих глупых тапочках с зайцами шаркает по полу, желая не испытывать нового знакомого на терпение. Щелкнув замком, Чон с открытым ртом встречает Тэхена. То, что его удивляет в первую очередь, так это букет цветов. Розы. Романтика. Они вроде собирались без нее? Чонгук думал, что неловкости не будет предела, но Ким, сам того не поняв, разрядил обстановку своим глупым действием. Чонгуку от этого же стало намного спокойнее и сердце перестало так безбашенно стучать об грудную клетку. — Что, серьезно? — с усмешкой показывает свое удивление Чонгук, принимая презент в виде цветов. Губы Тэхена расплываются в широкой, квадратной улыбке, заставляя сердце Чона екнуть пару раз. — Цветы? — Все же приходить нужно презентабельно, — улыбается парень. — Так что, пропустишь? — испанец с интересом рассматривает Чона с ног до головы: милые, под стать Чонгуку, мягкие тапочки и шелковый, нежного пастельного оттенка халат, не прикрывающий острые коленки. Чонгук выглядит очень сексуально и в то же время весьма по-домашнему. — Да, конечно, — Чон пропускает Тэхена на порог. — Извини, совсем вылетело из головы. Ты пока располагайся, а я… Я отнесу и поставлю цветы в вазу. Ким коротко кивает, а Чонгук, как вообще не планировал, сбегает от Тэхена и неловкого тянущего чувства внизу живота под предлогом отнести цветы. Черт… Как же ему неловко. Мало того, что этот испанец до чертиков красивый, так еще и смущает одним своим взглядом. Он смотрит на него так, словно планирует съесть, и иначе этот взгляд описать будет невозможно. Чон ставит цветы в вазу и облизывает губы, пытаясь смириться с сегодняшним вечером, а точнее с тем, что должно произойти. Да блять, что с ним не так? Вчера они спокойно потрахались, в чем проблема просто повторить? В процессе все само раскроется и станет откровеннее. Чего же он стесняется? Вообще-то, так всегда: перед началом всегда немного ссыкотно. И Чонгук это чувство ощущает в тысячу раз сильнее обычного, ведь раньше с другими партнерами у него подобного не было. По крайней мере, за собой такого сильного смущения Чон не замечал. Может, все дело в Тэхене? Точно. Только в нем. Из-за его взгляда в принципе сложно не стесняться. Любой бы чувствовал себя так, словно сидит под дулом пистолета. Чем вам Чонгук исключение? Он такой же. Тяжело выдохнув, Чонгук закидывает мятную конфету в рот — чтобы целоваться вкуснее было. Еще пару вдохов и выдохов, и он, наконец, решается выйти из кухни в зал, где и находит сидящего на диване Тэхена. — Вижу, ты подготовился, — подмечает Тэхен, кивая подбородком на «роскошный» столик, где и стоит пара бутылок вина с бокалами, а так же фрукты. Ох, Ким, знал бы ты, как Чонгук готовился — охренел бы. Он даже ноги для тебя побрил, ну. — Разве мы настраивались на романтик? — Ну, ты тоже с цветами пришел, — пожимает плечами Чон и идеально отмазывается. Тэхен хрипло смеется, разливая уже открытое вино по бокалам. Чон садится рядом, поджимая губы. — Ты чувствуешь себя скованно, не так ли? — шепчет Ким и бросает короткий взгляд в его сторону исподлобья. Ставит бутылку алкоголя обратно на стол и берется за два бокала, один из них отдавая Чонгуку. Тот неуверенно кивает и бегает взглядом по всему, но на Кима чисто из принципа не смотрит. Ему словно что-то запрещает. — Думаю, если мы немного выпьем, нам станет обоим полегче. Чонгук делает первый глоток, чувствуя, как горло обжигает приятный напиток. Вино действительно поможет унять его бешено стучащее сердце — стопроцентный вариант. Тэхен следует за ним. — Уже выбрал фильм, который будем смотреть? Они оба знают исходный вариант этого времяпрепровождения, ведь он был озвучен, но делают вид, словно и не обговаривалось раньше. Интересное пока скрывают за кулисами, дразня друг друга неловкими улыбками и сталкивающимися взглядами. Вроде и не намеревались на романтичную обстановку, а все равно, поневоле, так произошло. Ну и ладно. Посидеть и посмотреть кино — тоже хорошо. Они узнают друг друга трезвыми, разве можно на такое жаловаться? Их все устраивает. Чонгук включает первый попавшийся под руку фильм. На самом деле, плевать, на что смотреть: на фильм, который он видит впервые, или на прекрасного мужчину, что сидит рядом, бок о бок с ним, и делает неторопливые глотки вина. Но второй вариант намного интереснее, нежели первый. Проходит где-то полчаса фильма. Чонгук начинает чувствовать приятную слабость в теле, как и всегда происходит после принятия алкогольных напитков. Щеки начинают гореть от градуса, как и внутренние стороны бедер. В комнате почему-то становится жарко. Дыхание учащается. Тэхен, тоже слегка поддатый, глядит на него весьма многообещающе. Чон едва ли не вспыхивает как спичка, когда чужая широкая ладонь вдруг схватывает внутреннюю сторону бедра. Сначала рядом с коленкой, а затем медленно, как ядовитая змея, скользит ниже, останавливаясь в опасном расстоянии от члена. Халат предательски соскальзывает с бедра, открывая вид на голую ягодицу. — Ты все время был голый под халатом и не сказал мне об этом? — горячим шепотом интересуется Тэхен, скользя взглядом, похожим на дикое голодное животное, по голому бедру. Чон смущенно закусывает губу и молча кивает, в последствии улыбаясь, как невинный зайчик. И тут Тэхена словно бы срывает с тормозов: фильм становится неинтересен, когда перед ним такой привлекательный, почти голый парень. Он тянется вперед, притягивая Чонгука к себе за шелковый халат. Сразу же, буквально, языки сталкиваются. Чон под легким градусом не чувствует смущения, самостоятельно вжимается в крепкое тело испанца сильнее. Собственные руки развязывают пояс, из-за чего халат, держащийся до этого с помощью едва ли не Божьей силы, буквально на соплях, оголяет все тело и падает у бедер. — Блять… — рычит Ким в поцелуй, неохотно разрывая его. Он быстро стягивает с себя свитшот, откидывая к чертовой матери, прижимаясь к вкусным губам обратно, засасывая нижнюю губу с характерным громким звуком. У Чонгука от одного поцелуя сильно, но чересчур приятно тянет внизу живота, заставляя кожу между ног гореть. Чон, отстранившись от губ, размытым взглядом рассматривает торс, крепкую грудь Тэхена, скользнув по ней ладонью. Смуглая кожа, тяжелое дыхание, дергающийся кадык, пухлые губы и волнистые смоляные волосы… Какой же, блять, божественно красивый. Как самый настоящий Аполлон. Со временем Чонгук начинает понимать, что ни разу не жалеет, что решил встретиться с испанцем еще раз. — Весь день думал об этом вечере, — слова, которые Тэхен не боится говорить между коротких мокрых поцелуев, отдаются Чону учащенным сердцебиением. — Я тоже, — признается Чон, потянув Тэхена на себя. Тот принимает положение между чоновых широко разведенных ног, тяжело выдыхая, дабы не сойти с ума от одного вида голого Чонгука, черт возьми, там. Сдерживать себя становится невозможным. Разум постепенно перестает поддаваться контролю у обоих. Голова идет кругом от мокрых пошлых поцелуев, прикосновений и шепота. — Блядство… — Ким проводит пальцами между ягодиц Чона, примечая, насколько он там гладкий. И правда, он очень хорошо подготовился. Чонгук очень красивый. Безумно, безумно красивый. От одного взгляда на него бессовестно срывает крышу с катушек. Тот издает тихий скулеж от интимных прикосновений, вызывая у Тэхена приятную дрожь. Боже, какой же этот Чонгук прекрасный… Его красивые бедра, ноги, ягодицы, невинное личико и юркий язык, который так идеально следует за языком Кима в поцелуе, сводят с ума. Член наливается кровью, делая его практически каменным. Чонгук помогает Тэхену снять свои ненужные на данный момент штаны с трусами. Чон и малой части от прошлой ночи не помнит, но думает, что в этот раз обязательно исправится, ведь забыть происходящее теперь, когда он только слегка под градусом (только для смелости), будет невозможно. От желания все тело горит как бешеное пламя, а внизу живота невыносимо сладко крутит, возбуждая только больше, хотя, казалось бы, некуда. Трахаться на диване будет не очень удобно: все-таки, места маловато. Но Тэхену даже нравится, как и Чонгуку, ведь это маленькое неудобство заставляет их прижаться друг к другу гораздо сильнее, буквально вплотную. — Ох, Тэхен… — буквально каждая частичка тела Чонгука дрожит как лист на ветру. Пальцы на ногах самостоятельно подгибаются. Ким наклоняется губами к шее, начиная ее изучать с весомым интересом: поцелуями и языком исследует каждый изгиб, кусает, оставляет маленькие следы возле тех, что остались с прошлой ночи. У Чонгука глаза закатываются от этого… Возбудить его настолько только благодаря поцелуям и вниманию к шее, его точке G, не удавалось еще никому. — Mi señorita… Тэхен руками изучает крепкие бедра Чонгука, целует шею, спускаясь к груди. Чон шумно выдыхает через нос, когда Ким оставляет мокрый чмок на одном из сосков. Чон окольцовывает ногами поясницу парня и прижимается к его телу своим; пальцами зарывается в приятные на ощупь волосы, сдавливая и принося невесомый дискомфорт. Но как же Киму нравится эта реакция: тихие вздохи, прикрытые глаза, дрожащие ресницы и сведенные брови к переносице с приоткрытым ртом. Чон действительно до чертиков красивый. А Чонгуку, к слову, все-таки нравится это кимово «Mi señorita». Оно такое нежное, по-испански горячее и вводит в дрожь. А еще вдобавок к этой фразе низкий хриплый голос Кима. Все перечисленное — смерть Чонгука. На этом все. — У тебя есть смазка? — шепотом спрашивает Тэхен прямо у уха. Чонгук кратко кивает. Тэхену приходится отстраниться, чтобы Чонгук сходил за лубрикантом, который остался в спальной комнате. Но долго ждать себя не заставляет: возвращается буквально через минуту, отдавая смазку испанцу. Они снова сталкиваются в горячем поцелуе. Тела потеют от духоты. Языки изучают друг друга, руки исследуют каждую частичку тел друг друга. Чонгук хватается за широкие плечи пальцами, слегка вдавливая ногти в кожу. Тэхен кратко усмехается, обнажая верхний ряд зубов при улыбке, и открывает бутылочку с лубрикантом, выдавливая его на пальцы. Несмотря на то, что Чон подготовил себя, не хотелось бы причинить ему дискомфорт; хотелось немного помучить сначала пальцами, а уже позже дать желаемое. Влажные пальцы аккуратно проскальзывают между ягодиц, холодя кожу, и проникают с легкостью. Чонгук тяжело вздыхает полной грудью, закатывая глаза. С уст срывается низкий тихий стон, заставляя Кима покрыться приятными мурашками. — Нравится? — шепотом уточняет Тэхен, наблюдая за парнем из-под полуприкрытых век. Чонгук пару раз кивает и, схватившись за плечи испанца сильнее, прямо как за спасательный круг, выдыхает тяжелое: — Да, вот так… Ким, довольный собой, ускоряет движения пальцами. Чонгук тихо постанывает, ловя губами чужие, оставляя на них смачный чмок. Тэхен хрипло смеется, прижимаясь телом к другому как можно сильнее, потираясь вставшим членом о ягодицу. Каждое прикосновение отдается ударом в виски. Дышать от такого возбуждения становится тяжело. — Какой же ты красивый… — шепчет Тэхен, наклоняясь ниже, касаясь влажными губами груди. Чонгук под ним смотрится так правильно, так привлекательно и сексуально, что в глотке пересыхает. Его реакция на каждое прикосновение такая невинная, будто он впервые трахается. Однако подобное отдается лишь тяжестью в член: возбуждает не по-детски. На поцелуи, оставленные на сосках, Чон то и дело тяжко вздыхает и покусывает губы; на движение пальцев в нем стонет — тихо так, но, сука, как же сексуально — и насаживается на них сам. Испытывает Тэхена на терпение. При таком виде сложно сдержать себя. — Mi chico guapo… Слова в голове словно бы отдаются эхом, повторяются в ушах. В комнате стоит невыносимая духота, она обостряет в теле каждый нерв, заставляя реагировать острее на абсолютно каждое прикосновение. Тэхен с прищуром наблюдает за приоткрытым ртом, хмурым лбом и слегка закатывающимися глазами Чонгука, кайфуя в который раз. Этот парень слишком красивый, и Тэхену явно повезло, что они встретились вчера в том гребаном туалете. А еще больше повезло в том, что Чон все-таки не постеснялся и написал ему. Это было даже слегка неожиданно: Тэхен до последнего думал, что тот не соизволит предложить встретиться еще раз. Чонгук выглядит как человек, который бы ни за что, ни в жизнь, не повторил сумбурный перепих с незнакомцем, но, кажется, предположения Кима отвечают на его же волнующие вопросы в виде «Почему?» сами за себя: Тэхен знает, что хорош — вот и все на этом. А может, он привлек Чонгука, и от этого сердце волнительно стучит, ведь это взаимно. Тэхен чисто из принципа никогда не видится с теми, с кем спит — это как привычка. А уж хреновая она или нет, он точно не знает. С Чоном хотелось же иначе. Больше сказать: Ким действительно надеялся на новую встречу и чуть ли не молился. Наверное, если бы Чонгук не написал ему, он бы очень расстроился, ведь терять такой экземпляр в виде невинного, милого и одновременно пошлого мальчика было бы неприятно. Пальцы постепенно ускоряются в движениях, проникая в Чонгука с хлюпающими, будоражущими возбужденные тела звуками. Ким не забывает ласкать Чона, пока растягивает: касается пальцами другой руки крепко стоящих сосков, торса, спускаясь ниже и задевая розоватую головку члена. Чона как будто током прошибает: он слегка дергается всем телом, тихо скуля. Ким может с уверенностью заявить, что у него снова пересохло в глотке, потому что наблюдать за такой красивой раскрывшейся перед ним картиной без толики возбуждения невозможно. Легкие импульсы отдаются в член, а яйца со временем тяжелеют все сильнее. Если он кончит от одного этого вида, то будет даже неудивительно, ведь Чон смотрится безумно горячо. Тэхен готов поклясться, что еще ни с кем так сильно не возбуждался в постели, и уж более того никогда и ни с кем не хотел чего-то большего (но это только по секрету). — Тэхен… — скулит, скулит и скулит, вдавливая ногти в кожу до той степени, что на ней остаются вмятинки в виде полумесяцев. Как же тяжело смотреть на это… Ким еле как себя сдерживает. — Ох, Тэхен… Да блять. Плевать. Разум пошел по съебам. Ну еще бы: Чон так красиво для слуха стонет его имя… Кому бы башку не снесло. Ким аккуратно вытаскивает пальцы из парня, раздвигая его ноги шире. Кожа между ног и на шее покрылась потом. — Трахни меня. Быстрее, — Чонгук просит так моляще, словно вот-вот и взорвется, если этого все-таки не произойдет. Тэхену же надоело терпеть: у него член болит, желая получить определенной ласки и чужой узости. — Пожалуйста, — задыхаясь, просит Чон. — Блять, Чонгук-и… — и как тут не сойти с ума? Чон смотрит на него так преданно, стеклянными глазками, как у фарфоровой куклы, просит так моляще. Ким наклоняется, касаясь его губ своими. Поцелуй даже походит на нежный, нежели страстный. Но он такой желанный, похожий на тот, что пары дарят друг другу. Чон проходится потными ладонями по крепкой груди, спускаясь ниже, словно дразня. Тела друг друга напоминают накаленные провода: реагируют чересчур остро. Чонгук старается сделать поцелуй более глубоким, чем сводит с ума еще больше: пассив, который охотно проявляет инициативу в постели, великолепен и ни с чем, ни с кем не сравнится. Чон сжимает пальцами одной руки чужие волосы, а другой пробегается по стоящему члену. Он сдавливает свои длинные пальцы на головке члена Кима, мелко надрачивая ее, вызывая табун мурашек. Они целуются с тихими чмокающими звуками, слюна на языках друг друга ощущается столь приятно, что только от этого уже хочется кончить. Тэхен хватается за лубрикант, выдавливая его на ладонь, не разрывая поцелуя даже при том, что легкие начинают гореть от нехватки кислорода из-за того, что он забывает дышать носом. Он неохотно убирает руку Чонгука со своего члена, чтобы размазать по нему смазку, с которой процесс будет гораздо приятнее. — Подожди немного, mi buena , — ласково просит Ким, жарко выдыхая прямо в губы. Ноги Чонгука дрожат так, словно от холода. Но на деле от крышесносного удовольствия, которое приносит ему Ким одними своими прикосновениями и шепотом. Он пару раз коротко кивает, оставляя новый смачный смазанный чмок на пухлых губах, и упирается щекой в чужую, на секунду-другую прикрывая глаза, пока Тэхен аккуратно приставляет головку члена к сжимающейся и разжимающейся от предвкушения дырочке. Он на пару секунд концентрируется на чужом неровном тяжелом дыхании и попросту прощается с остатками разума, потому что даже дыхание Тэхена сводит с ума. — Тэхен… — Чон запрокидывает голову кверху, простонав от желанного чувства наполненности. Член так приятно ощущается внутри… — Боже мой… — Ким одобрительно усмехается и толкается на пробу, вжимаясь яйцами в ложбинку. Он нежно оглаживает бедра Чонгука, прижимая их к своим бокам, несильно шлепает по ягодице, заставляя кожу гореть. От низкого стона Кима Чонгук стонет в ответ. В груди бешено стучится сердце. Ким закусывает губу до боли. Ощущение, будто он сейчас ебнется в обморок от такого удовольствия. Ему настолько хорошо… Тэхен сжимает подлокотник дивана и выпрямляется в спине. Шепчет быстрое, но для Чонгука милое и заботливое: «Скажи, если будет больно, хорошо?». Его бедра постепенно начинают наращивать темп, выбивая из Чонгука тихие стоны. Но с каждым толчком удар бедер об ягодицы становится сильнее, что попросту выбивает из него высокий, полный наслаждения стон. Тело Тэхена прошибает приятной судорогой от услышанного звука. — Как же ты стонешь, mi señorıta… Боюсь кончить прямо сейчас, — его голос отдавал легкой хрипотцой от возбуждения. Волосы от пота начали виться сильнее, а Чон на сказанное усмехается и сразу же стонет, потому что Ким толкнулся глубже и сильнее. Каждая частичка тела дрожит. Чонгук прижимается подбородком к плечу парня, останавливаясь губами возле уха с одной сережкой: специально стонет так высоко и сладко, чтобы посмотреть на реакцию Кима. Блять, как же Чонгук хорош. Тэхен из-за чужих стонов все больше ускоряется. Диван скрипит от веса двух тел. Даже такая незначительная деталь безумно заводит. Ким буквально втрахивает Чонгука в диван. Его ягодицы горят от постоянного сильного столкновения с чужими бедрами. В глотке пересохло от бесконечных стонов, перед глазами вид мутнеет — Чонгук еле как Тэхена видит. Он тянется вперед, укладывая ладони на спину испанца, царапая ее едва ли не до крови, спускаясь к ягодицам; крепкие на ощупь. Чон давит на них, лишь бы Тэхен вжался в него сильнее. — Боже… — Чон простанывает, подгибая пальцы на ногах; отдаленно слышит хруст костяшек. Тэхен на секунду останавливается, вжимаясь бедрами в ягодицы. Головка точно уперлась прямо в простату, заставляя Чонгука дрожать всем чертовым телом. Чон клянется, что такого ахуенного партнера в сексе у него еще не было. Тэхен готов разделить его мнение. Пот соскальзывает с висков. Бедра Кима слегка начинают ныть от быстрых движений, но он больше не останавливается на недолгую передышку: тело под ним хочется трахать долго, со вкусом, слегка жестоко, но чтобы тому было приятно. Ни на секунду не останавливаться. Чонгуком хочется насытиться сполна, предоставить ему такое удовольствие, чтобы он этот секс никогда не забыл. От сильного возбуждения появляется приятный спазм внизу живота. Чонгук задыхается под крупным телом Тэхена от собственных стонов. От яркого наслаждения едва ли выть не хочется. Крупинки слез появляются у уголков глаз, а с уголка губ скатывается слюна. Тэхен бессовестно слизывает влажную дорожку, подбираясь к губам, и проникает в рот языком, сразу же сталкиваясь с чужим. С члена Чонгука капает естественная смазка. Каждый стон теперь вызывает легкую боль в глотке. Голос сорвался. До чего его только довел Тэхен… Невообразимо. Чонгук останавливает Кима, упираясь в грудь. Тот тяжело выдыхает, спрашивая, в чем дело. — Хочу поскакать на твоем члене. — Детка… — Тэхен, не вынимая члена, меняет их местами. Чонгук смотрится так красиво, когда седлает его. Чон упирается ладонями в грудь, начиная двигать тазом. Сначала движения плавные: член входит до упора и выходит по головку. Однако со временем они превращаются в рваные и сильные — Чонгук действительно начинает на нем скакать. Ким придерживает его за бедра, насаживая на свой член с хлопками кожи о кожу, стараясь сделать толчки более быстрыми. Внизу живота будто бы скапливается комок, который вот-вот и лопнет. Тэхен из последних сил сдерживает себя, лишь бы не кончить. Их секс хочется продлить как можно надольше; хочется, чтобы эти невообразимые обостренные чувства никогда не заканчивались. Чонгук хнычет и стонет, пока скачет на его члене. Ким бы наблюдал за такой картиной вечность, честно. Чонгук такой красивый, абсолютно все в нем прекрасное: приоткрытые губы, которые позволяют слышать высокие стоны, прикрытые глаза, растрепанные волосы, тяжело вздымающаяся грудь и едва заметный пресс. Член упирается прямо в простату. Чонгук с силой насаживается на член, дабы он снова попал по ней несколько раз. Его тело содрогается, а из горла выходит громкий протяжный стон имени испанца. Белесая сперма марает кимов живот. — Блять… — утробно рычит Ким, вдавливая пальцы в слегка загорелую кожу ягодиц. Он с силой вдалбливается в Чонгука, выбивая из него последние силы и воздух, и спустя пару толчков выходит, кончая на пышные ягодицы. Голову после нереального оргазма невыносимо кружит. Чонгук обессиленно падает головой на грудь Тэхена, тяжело дыша, боясь задохнуться. Ким нежно целует Чонгука в потный висок, чувствуя солоноватый вкус, и со свистом выдыхает через нос. — Это было пиздец ахуенно, — шепчет Чонгук, обнимая Тэхена за шею. Тот хрипло смеется, протяжно одобрительно мыча. Он хлопает Чона по попе и обнимает за осиную талию. После недолгого отдыха, они лежат на диване, уставшие и потные. Их клонит в сон, но оба не прикрывают глаза, поглаживая друг друга в каких-либо местах. Расставаться не хочется. Чонгук хочет сказать робкое: «Останься», но ему словно что-то запрещает и он продолжает молчать, сопя носом. Дыхание постепенно восстанавливается. — Ты был чудесен, — озвучивает свою мысль Тэхен, повернув голову к Чонгуку, который расплылся в своей привычной заячьей улыбке. Эта улыбка останется в кимовом сердце навсегда с этих пор. — Ты тоже, — продолжает улыбаться и оставляет поцелуй на щеке, чувствуя легкую щетину. Они такие нежные друг с другом, что это кажется легкой странностью. Они просто незнакомцы, которые переспали всего два раза, но как же тянет друг к другу невообразимо. Не объяснить, насколько это чувство сильное и до безумия приятное. Тэхен упирается кончиком носа в висок Чонгука, оставляя на нем медленные поцелуи. — Ты такой прекрасный… — шепчет Тэхен. — Не хотелось бы разбить твое сердце, mi señorıta. Чонгук едва заметно нахмурился, а затем поднял голову и с короткой ухмылкой заявил, прежде чем оставить влажный поцелуй на губах Кима: — Никто не разобьет мое сердце, — поцелуй, поцелуй и еще один. Тэхен нежно улыбается ему. — Даже такой горячий испанишка, как ты, Ким Тэхен. Быть таким уверенным, конечно, ему не следовало.

🚬

— Ну, как там тот испанишка? — Чимин с интересом посмотрел на Чонгука, улыбающегося чересчур мило. Со стороны он выглядит действительно счастливым. К сожалению, Юнги не смог подойти, так как у него какие-то важные планы, поэтому Чимин и Чонгук встретились наедине, по-прежнему в том самом кафе, где любят попиздеть по душам да выпить по молочному коктейлю. Чонгук откладывает телефон и как щенок, искренний и милый, загадочно улыбается. Пак дергает бровями, чувствуя настроение друга: тот действительно чуть ли не светится, как самая яркая звездочка. — Чимин, он такой классный… — Чонгук упирается щекой в кулак и вздыхает. Его глаза по-настоящему красиво блестят — влюбленность видно сразу. — Он и красивый, и обаятельный, и смешной, и трахается классно… — Да ты влюбился, парень, — Пак радостно расплывается в своей привлекательной улыбке. — Когда вы начнете встречаться? — Я даже пока не думал об этом, — Чон сменил эмоцию на лице за считанные секунды. — И не знаю, нравлюсь ли ему тоже. — Что, серьезно? — Пак нахмурился. — Так нужно узнать. Чего ты опять кота за яйца тянешь? — Я хочу от него первого шага, — отмазывается. — Ну да, — фыркает Чимин. — Ты так своего мужика и не дождешься. Самому надо все решать, понимаешь? Он же тоже не знает, нравится тебе или нет. Чонгук надул губы, пожимая плечами на сомнительные слова друга. Ему не хотелось торопить события или что-то портить в их своеобразных отношениях в принципе. Пока что его устраивало то, что они встречаются, чтобы жестко потрахаться, а потом лениво полежать и понежничать. Или поспать в обнимку, вот так. Чон не хотел бы испортить это своим признанием в любви: вдруг Тэхен не чувствует этого в ответ, а все ласки да секс для него всего лишь способ расслабиться, поразвлекаться? Чонгук не хочет разбиться от такого факта. На данный момент незнание о таких вещах его спасает от нежелательных грусти и боли. — Хорошо. Так когда вы встречаетесь в следующий раз? — интересуется Пак, схватившись пальцами за трубочку, чтобы продолжить пить свой молочный коктейль со вкусом клубники. — Пока не знаю. Он сказал, что у него сегодня дела. — Какие? — Пак, смотря куда-то в сторону, слегка округлил глаза, а после резко нахмурился. — Не сказал. — Планы зажиматься с какой-то телкой? — Что? — Чонгук удивленно приподнял брови. Чимин скрипнул зубами и кивнул в сторону. Чонгук почему-то боится поворачиваться. Однако, несмотря на страх, все-таки делает это. Сердце внезапно как-то неприятно сдавило, словно в ладони, и укололо. Честно, в голову много вопросов приходит. Например, такие как: «Какого хрена он здесь делает? Что за странное совпадение?», «Какого хуя он обнимает какую-то девушку?», «Какого хуя вообще происходит?». Это похоже на подарок от самой судьбы, причем весьма дерьмовый подарок, потому что увидеть такое не было у Чонгука в планах, и это даже как-то обидно. Они ведь трахаются почти на постоянной основе и потом целуются нежно-нежно, а сейчас Чон смотрит на то, как Тэхен обнимается с неизвестной девушкой и смеется, как ребенок. В теле закипает больная ярость, смешанная с грустью. Чон поджимает губы и поворачивает голову обратно к другу, посмотрев на него так, словно сейчас заскулит. — Что ни влюбленность, то пизденность, — вздыхает Чимин грустно. — Какого хрена тебе так везет на уебков? Чонгук пожимает плечами и опускает взгляд на свой молочный коктейль: его любимый, со вкусом банана. Но сейчас больше не хочется ничего пить, что-либо делать в принципе. Настроение пиздец как испортилось. — А знаешь, что? — Пак наклоняется к Чону, заставляя того все-таки поднять взгляд. — Подойди-ка и въеби этому испанишке — он заслужил. Чон отрицательно качает головой. Пак закатывает глаза. — Да что такого? Заслуженно леща получит, ну! — Я же не дурак, и мозги у меня при себе, Чимин, — оправдывает себя Чон. — А еще я адекватный. — Это что, камень в мой огород? — Чимин морщит нос. — Иди и поговори с ним. Давай. Чон сдается. Он поднимается с места и, кивнув другу, мол, я готов и сейчас покажу «класс», направляется к парочке. Он не знает, что чувствует на данный момент: вроде и злобу, а вроде и хреново че-то пиздец. — Чонгук? — Ким откровенно охренел от такого брутального появления, явно неожиданного. Что ж, это ему на руку. — Да, блять, я. — Вы знакомы? — девушка, что прижалась к Тэхену, хлопает своими нарощенными ресницами. У Чонгука внезапно появляется желание вырвать их к чертовой матери. — Знакомы, — отвечает Тэхен. — Мы можем поговорить? — Чонгук пытается сохранить спокойствие, что удается крайне сложно из-за сложившейся ситуации. — Подожди меня здесь, хорошо? — Ким обращается к девушке. Та закивала и, наконец-то, отстранилась от парня. Они выходят из кафе. Чонгук уверен на сто процентов, что Чимин сейчас наблюдает за ними, так как окна довольно большие — все видно. Но Чон, не желая устраивать скандал перед посетителями кафе, заводит Тэхена в сторону, где нет окон. Только они вдвоем и дома. — Не ожидал тебя увидеть здесь, — говорит Тэхен. Он протяжно мычит и жмурится, когда Чонгук, не рассчитав силы, толкает его в стену дома. — Мы, блять, частенько зависаем здесь с друзьями, — грубо кидает Чон. — Какого хуя это было, Тэхен? — О чем ты? — интересно, этот тип придурком притворяется или как? — Кто она? — Чон выглядит очень хмуро и устрашающе, так, словно вот-вот и въебет Тэхену как следует. — Ох… — тот тяжело вздыхает и хватается за лоб. В висках отдается легкая боль из-за волнения, которое ему пришлось почувствовать из-за такой ситуации. — Я не хотел бы, чтобы ты узнал об этом именно так. Чон нахмурился только пуще. Он прижал Тэхена к кирпичной стене сильнее, и со стороны, кажется, это смотрится довольно странно, но конкретно сейчас это мало их ебет. — В чем дело? — Чонгук едва ли не шипит. Он чувствует, как сердце начинает учащенно биться, а предчувствие появляется максимально плохое. — Mi señorıta… — Тэхен ласково накрыл теплой ладонью щеку Чонгука, а тот дернулся от нее, как от огня. Чон показывает одним своим видом, что совсем не настроен на прикосновения или какие-либо нежности: он ужасно зол и разочарован. Догадки по поводу девушки растут со временем и они делают больно. Чонгук до последнего надеется, что Тэхен оправдается. Ким вздыхает и смотрит прямо в глаза. — Это моя жена, Чонгук. Фраза ударяет под дых. Чону резко становится тяжело дышать, а сердце сжимает словно в кулаке. Чонгуку точно не стоило быть уверенным ни в этом испанце, ни в том, что ему никто не сделает больно. Ведь больно довольно сильно. В принципе, Чонгук сам виноват. Что он ожидал от человека, которого нашел в ночном клубе? На что надеялся? Было сразу понятно, что этот человек непостоянный. Возможно, это стереотипы, но оказалось все так. Да еще и жене своей изменял с ним, Чонгуком. Ему и стыдно, и больно, и вообще невообразимо. В грудь как будто бы воткнули нож и пару раз прокрутили. Сам виноват: не надо было влюбляться. Чонгук, как ошпаренный, медленно отшагивает назад и грустно усмехается. Тэхен выглядит перед ним виновато. — Жена, — шепчет Чон и смотрит на Кима стеклянными глазами, но при этом взгляд до безумия яростный. Он размахивается и ударяет Тэхена по щеке ладонью с такой силой, что кожа на ней мгновенно покраснела, а сам Ким болезненно промычал и схватился за ударенное место. — Чонгук-и… Дай мне объясниться, — просит он хрипло. Чонгук отрицательно качает головой и трет глаза, лишь бы слезы не покатились по щекам. — Да пошел ты, ебаный Ким Тэхен, — грубо кидает напоследок и оставляет Кима наедине с собой. Позже они уходят с Чимином из этого кафе: Чимин расстроенным, а Чонгук все-таки разбитым.

🚬

— Сопли, слюни, слезы… Ну пиздец, — Чимин мало доволен происходящим. Его очень расстроила ситуация, которая произошла сегодня днем. За друга обидно и больно, но Пак не может ничего сделать, кроме поддержки. Чонгук сморкается в салфетку. Ему очень больно. Угораздило же так влюбиться, в женатого мужика. Если бы он знал, что будет, то ни за что бы не пригласил Тэхена к себе домой еще раз. Однако никто и не намекнул даже, что Ким женат. У него ведь даже кольца на безымянном пальце нет. Он чувствует себя максимально разбито. Сейчас только грустные фильмы смотреть да жрать большими порциями мороженое, чтобы стало получше, только проплакаться все не может. Казалось бы, эти слезы не кончатся вообще: льются, не переставая. — Давай успокаивайся, — советует Чимин. — Юнги скоро приедет, поедем в клуб, отвлечем тебя. Никакой депрессии и гор мороженого, понял? — предупреждает он вполне строго, на что Чон только отстранено кивает. — И никаких гадов испанцев! — Да, Чимин, — он кивает снова, шмыгнув носом. — Хорошо. А за окном погода словно бы подстроилась под настроение Чонгука: дождь как из ведра льет. Он давно не видел такую погоду, учитывая, что это Испания, жаркая страна. Однако такая погода даже приятнее, чем жалящее солнце. Звонок в дверь. Чонгук вытирает слезы с щек и встает с дивана. — Я открою. Чимин кивает. Чонгук же выходит в коридор, щелкает замком двери и откровенно ахуевает, когда видит перед собой не Юнги, которого они ждут с Чимином, а Тэхена, всего промокшего и поникшего. Сердце затарабанило так сильно и быстро, что, казалось бы, даже грудную клетку проломит к хуям собачьим. Только Чонгук хочет закрыть дверь прямо перед лицом, как Тэхен выставляет ногу вперед, не позволяя двери закрыться. — Чонгук, дай мне объясниться, пожалуйста, — шепотом просит он, умоляюще так. Неправильно это как-то — сжаливаться над тем, кто принес тебе боль, однако Чонгук человек такой: редко может отказать. Особенно тогда, когда хочет услышать, все-таки, что же скажет Тэхен. Тэхен до ниточки мокрый, запыхающийся, хмурый, почти злой и одновременно отчаянный. Видеть его такого почему-то больно. — Mi senorita… — нежно, как только он может. — Я не могу без тебя. Стоит ли верить? Чонгук не верит. — Ты первый, кто заставил меня почувствовать что-то с того момента, как я… — он замолк на секунду-другую, тяжело вздыхая и жмуря глаза. — Как я женился. Чонгук чувствует, как его недоверие трещит по швам, но по-прежнему держит лицо невозмутимости. — Я знаю, что не достоин прощения. Я ведь даже с самого начала не сказал тебе, что женат. Я боялся напугать тебя, понимаешь? — Ким поднял на него грустный взгляд. Чонгук поджимает губы. — Но ты в моей жизни стал таким… Ярким солнышком. Я боялся признаться, боялся сделать больно. Сделал еще больнее тем, что молчал, и мне очень стыдно. Чонгук хмурится. — Ты мне нравишься. Правда очень нравишься, безумно, — шепчет он, слегка приближаясь. — Прости меня, если сможешь, пожалуйста, — Тэхен выглядит очень виновато. — Котенок, я скоро разведусь с ней. Это было давно в наших общих планах. Мы хорошие друзья с ней, но ничего более, слышишь? — Правда? — Чонгук надеется, что да. — Боже, конечно, да, — Ким расплывается в улыбке. — Я давно хотел этого. Захотел еще сильнее, как встретил тебя. Клянусь, mi buena. Тэхен не врет. Ни капли. Он правда влюбился в Чонгука по уши, как только увидел. Были причины для того, чтобы молчать о жене, и он их объяснил. — Придурок… — вздыхает Чонгук, все-таки искренне улыбаясь. — Как же ты красиво улыбаешься… — Ким влюбленно смотрит на Чонгука, стараясь остановить свои порывы схватить этого плюшевого зайца и обнять как можно крепче. — Я могу тебя… Поцеловать? — Иди ко мне, — говорит он с улыбкой и самостоятельно тянет Тэхена за пальто, сливаясь с ним в поцелуе. Ким радостно хихикает в губы и обнимает за талию, прижимая к себе как можно крепче. Чонгук чувствует себя нереально счастливым. Хоть и пришлось пережить тупую боль, история продолжилась счастливо. Только если бы не: — Так, какого хуя? — Юнги, поднявшийся по лестнице, остановился возле парочки. Тэхену и Чонгуку приходится отстраниться друг от друга. — Что происходит? — со ступором спрашивает он. — А этот какого хуя здесь делает?! — Чимин, потерявший Чонгука, выглянул из-за проема двери зала. — Я достаю ссаную метлу, чтобы прогнать этого испанишку нахер! — Мы все объясним! — в голос говорят оба. Ну вот. Пиздячек теперь от друзей получать.