Синева твоих глаз

***

POV Марк Как же утомительно находиться за завтраком с четой Огневых в Черноводе. Слишком приторно-отвратительное место. Как бы все друг другу не улыбались, и не обменивались любезными словечками и рукопожатиями, тут царит лицемерие. Госпожа Мортинова как всегда неприлично близко сидит к Нортону-старшему, шепча о чем-то. Раньше она мне нравилась. Моя первая наставница. Сильная, статная, умная женщина. Меня приставили к ней, как только мне исполнилось четырнадцать, и я уже легко пользовался часовой стрелой. Она учила меня всему, что знает. И запретную магию мне показала. Елена так мной гордилась, как никто другой, хотя других и не было. Все бы ничего, но ее отрицательные черты характера перекрыли все положительные. Такая же лицемерная, как и все вокруг. Как только я обучился, подкинула меня, как какую-то вещь, Астрагору, сказав, что я буду ему удобен и полезен. Невероятно мстительная, никогда не простит тебя. Запомнит все, что ты ей сделал, не всегда плохое, и обязательно отомстит. Словом или делом. Вот так и гаснет чувство симпатии к человеку, и ты начинаешь его потихоньку ненавидеть. Но нельзя показывать эту ненависть, пока ей прислуживаешь. Несмотря на все минусы, есть один плюс. Она в заговоре с Астрагором и много чего знает об остальных старших часовщиках, что играет мне на руку. Заболтать ее не сложно, а болтать она любит, так полезные и интересные вещи может ненароком сказать. Натягиваю лицемерную улыбку, когда она поднимает взгляд на меня. Неужели почувствовала, что о ней думаю? Рядом сидящий Огнев-старший за весь завтрак так и не поднял головы. Неудивительно, он дальше своего носа не видит. Может только Елена изредка попадает в поле его зрения, не зря же они вместе. Иногда удивляюсь, как у Нортона, мог родиться такой сын-растяпа, как Норт. Ключник из него никакой. Для него часто бывает проблемой даже вызвать часовую стрелу, не то чтобы пользоваться ей. Да и манер у него совсем нет. Любит чавкать за столом. Полная противоположность отца. Сестрица его, Дейла, тоже не подарок, но хотя бы не привлекает внимание. Тихая, замкнутая, иной раз слова не скажет, словно мышка. Конечно, у нее миленькая внешность, но за ней ничего нет. Никакого стержня внутри, постоянно поддается под влияние Резниковой, что сказывается не очень хорошо. Тупеют мгновенно. И да, я прекрасно знаю, что она в меня влюблена. Всегда замечаю ее мечтательный взгляд на себе. Даже сейчас. Будто бы незаметно она стрельнула глазками в мою сторону. Но это не сработает никогда. Если бы Огнев занимался своими детьми, то они были бы совсем другими, или такими же, но не такими бездарными. Что не сказать о Василисе. Со стороны тихая и спокойная, но я то знаю, что если ее задеть, то вспыхнет сразу, как пламя. С самой первой встречи ее образ отпечатался в моей памяти. Рыжие, густые, слегка вьющиеся, волосы. Такой яркий цвет волос — редкость на Эфларе. Глубокие синие глаза и мелкие веснушки на щеках, ну точно ведьма! Никогда бы не подумал, что она дочь Огнева. Несмотря на слабые часовые способности, всегда сможет себя защитить. Слишком добра и всегда придет на помощь, здесь, к сожалению, это недостаток. Ей часто будут пользоваться. Как жаль, что мы по разные стороны баррикады. У Огневой талант в крови, да реализовать никто не помогает. Даже собственный отец делает вид, что все так и должно быть…

***

Завтрак уже подошел к концу и все разбрелись по своим делам. Деградировать со своими «друзьями» не хотелось, поэтому закрыться у себя сейчас самая лучшая идея. Заперев дверь на часовой флер, я мигом ушел в свою заставку. Вот тут-то меня никто и не тронет. Это был деревянный домик на берегу большого голубого озера, с другой стороны которого раскинулся хвойный лес. Полное уединение подальше от всего часового мира. Где нет ни добра, ни зла, ни волшебства, а есть дом с обустроенной художественной мастерской. Долго я с ней возился. Хотелось создать уют до мельчайших деталей. Цвет стен, пола, потолка, куча мебели, подходящих под интерьер. И крепкий деревянный мольберт уже с начатой картиной. Скинув неудобный темный кафтан, и оставшись в белой рубашке, притянул резной стул и поставил напротив мольберта. Легкие движения и цветные мазки превращаются в единую картину. Уже были видны очертания круглого женского лица, мелких веснушек у носа и синева больших глаз. Ее внешность так сильно отпечаталась памяти, что решил запечатлеть ее еще и наяву. Казалось бы, обычная девушка, но ее пронзительный взгляд мгновенно растапливал каменное непроницаемое сердце. Даже когда она посылала далеко и надолго с самой большой злостью, на которую она способна, я таял. Медленно, но верно. Верная себе и своему слову, умеющая поддерживать, заботиться и помогать. Она была не такая, как остальные девушки. Внутри нее был стержень, которого нет ни у кого. Такая маленькая, но сильная духом. Да, я постоянно делаю ей больно. Но лучше так, чем подвергать ее опасности, которая коснется ее, будь мы друзьями или более. Зло не дремлет, а ждет, пока ты сделаешь неверный шаг, ошибку, оступишься с пути. Этот шаг будет стоить нам жизни. Я никогда не хотел признавать того факта, что она приятна мне, часто отвергал эти мысли и чувства, считая их неправильными и ложными. Но с каждой перепалкой, ссорой, я понимал, что неизбежно качусь со склона прямо в глубокое синее море ее глаз. Осталось прорисовать блики в глазах. Уже почти коснувшись рисунка, я услышал будто кто-то вошел в комнату. Обернувшись я увидел ту, которой секунду назад рисовал глаза. — Огнева, какого черта ты тут делаешь? Вообще… как ты сюда зашла? Я отчетливо помню, что закрывал двери в комнату флером, она точно не могла войти. Да и в заставку чужой зайти так просто не может. — Я бежала от Мортиновой, а твоя комната оказалась не заперта. — И ты решила спрятаться на вражеской территории? Блестящий ум, Огнева. До такого додуматься могла только она. — Уж лучше прятаться там, где никто не ожидает, прямо под носом. — Она виновато улыбнулась, пряча руки за спиной. — Твой часолист был открыт и я увидела как тут красиво и случайно зашла. Случайно зашла в чужую тайную комнату, действительно. — Стучаться тоже не учили? Ах, да, твой папочка тебя ничему не учит. Балбес, когда ты научишься держать язык за зубами? Мысленно я уже хотел себе его отрезать, видя как Огнева хмурится, явно обиженная моими словами. — Ляхтич, ты язвишь, но при этом усердно пишешь мой портрет. Ты уверен, что с тобой все нормально? — Если бы ты не совала свой маленький нос куда не надо, то все было бы нормально. Уже ничего не будет нормально. Оказался в ловушке в собственной заставке. Она уверенным шагом подошла ближе, руки все также держит за спиной. Оценивающий взгляд прошелся по картине. — Кажется, ты преувеличиваешь. Слишком синие глаза. — Они такие и есть, Огнева. Она повернулась ко мне. Теперь эти прекрасные глаза прожигали меня насквозь. Рыженькая явно отметила мои слова в своей голове, ее улыбка это отчетливо показывает. Такая наглая, уверенная в себе, ворвалась в мое пространство и сейчас оценивает свой же портрет, о котором и знать не должна. — Что ж… Художник лучше видит. Не знала, что ты увлекаешься рисованием. На тебя не похоже. Пытается меня пародировать, в голосе чувствуются нотки яда, но за ними она неумело прячет реальное удивление. — Что ты вообще знаешь? Что я могу только маленьких девочек в коридорах замка пугать? Думаю, в ее представлении, я такой и есть. Ведь сам же и заставил поверить в этот образ, всякий раз вылавливая ее по пути в свою комнату. — Именно, Ляхтич. Но точно уж не художника. Но у тебя талант. Она отошла от мольберта и подошла к картинам у противоположной стены. — Пейзажи и правда завораживают. — Она коснулась рукой картины, которую я нарисовал на берегу озера — миниатюрная точная копия природы, — Это все ты рисовал тут? — Да, не зря ведь создал такое живописное место. — Очень красиво. — Кончиками пальцев она проводит по линиями мазков. Внезапно мою голову посетила мысль. Со стороны это покажется странным, но кому какое дело, здесь никого кроме нас нет. — Огнева, не хочешь побыть натурой? Тишина зависла в воздухе. Я уже было хотел отмазаться от этой идеи, сказав, что это шутка, но в ту же секунду рыжий вихрь так быстро пролетел по комнате, хватая стул и садясь рядом с мольбертом. Она ожидала такого предложения. — С одним условием. Мы задаем друг другу вопросы и отвечаем на них честно и искренне. Договорились? Неожиданно. Надеюсь, это будут детские вопросы по типу: «Какой цвет тебе нравится?». Ее синие глаза блестели напротив, ожидая ответа. — Только если ты будешь сидеть смирно.

***

Процесс рисования портрета пошел намного быстрее, чем я сам рисовал по памяти. Огнева, как и обещала, сидела спокойно, иногда повинуясь моим просьбам о смене позы. — Так что с вопросами? Ты так ни одного и не задала. Я ожидал бурных расспросов, как только она услышит мое согласие. Но их не последовало. Лишь тишина и ее взгляд, прикованный ко мне. Первые минуты было неловко, учитывая, что на тебя в упор смотрят, тем более, кто? Девушка, с которой мы, мягко говоря, враги? Мы не ладим от слова совсем, но сейчас она сидит напротив, не говоря ни слова. Мы могли бы играть в гляделки, хотя у нее самой неплохо получается. Она рассмотрела меня от макушки до пяток. О, святые часовщики, это пытка. Молчит и рассматривает, кто знает о чем она думает? Черноключница будто отошла от транса и как по сигналу задала вопрос. — Почему ты здесь? Не со своим орденом? — Огнева, такой же вопрос могу задать и тебе. — Конечно, но только после ответа на мой. С каких пор она стала такой уверенной. Нет той, что была раньше. Сейчас она смотрит прямо в глаза, не отводя взгляд, не старается его спрятать. — Орден не связывает нас какими-то особыми узами. Мы — клуб по интересам, если можно так сказать. Захотел — пришел, захотел — ушел. Никто никому не обязан. Да и мы не так близки, чтобы проводить все свое свободное время там. Тот же самый вопрос тебе. Чего таить, да и ведь договорились, говорить правду. Орден — лишь название. Мы не друзья, но только я так считаю. — Мы разные. Нас ничего не связывает, ни увлечения, ни взаимоотношения. Но, возможно, так считаю только я. Удивительно, настолько мы разные, но с похожими проблемами и взглядами. — А как же Драгоций? Вот и начались вопросы поинтереснее. Всегда было интересно, что их связывает. В обществе кажется, что они весьма близки, да и чего греха таить? Весь Зодчий круг так думает, говоря об этом открыто и при всех. Но что-то мне подсказывает, не все так гладко. — Драгоций — прекрасный актер, достойный лучших наград. — Она наконец опустила взгляд и слегка улыбнулась. — А я наивная и глупая, думая что все, что он говорит и делает — правда. Но, как оказалось, он под Резниковой. В прямом и переносном смысле. Лицемерный тип, всегда это знал. Под стать Маришке, идеальная пара. Василису, конечно, жалко. И правда, глупышка, так легко повелась на сомнительные ухаживания серебряного ключника. Она так и сидит с опущенным взглядом, поникла. Кисть с красками оказались на своем законном месте, под мольбертом. — Эй, Огнева, — какой-то внутренний порыв заставил меня коснуться ее руки, что лежала на коленях, — Я понимаю, что чувства — не игрушки. Я не могу тебе сказать: «Эй, да все пройдет, забей». Он сделал тебе больно, просто нужно принять тот факт, что он лицемерный племянничек Астрагора и ожидать от него благородности, это как ожидать от Маришки наличия мозга — невозможно. Надеюсь, такая плохая шутка не ударит по ней еще сильнее. Юмор — не моя сильная сторона. Она засмеялась, пронзительным задорным смехом и подняла взгляд. — Ляхтич, о боги, — шутка стопроцентно ей зашла. Она не могла остановиться, все больше заливаясь смешинкой. — Ты умеешь поддержать. — Всегда рад помочь, а сейчас… Замри! Осталось совсем немного и все будет готово. — Есть, командир! Она шутливо поднесла руку к голове, и вернулась в начальное положение, но уже с улыбкой, вновь рассматривая то, как я рисую. Несмотря на спокойную, сложившуюся обстановку, один момент оставался в моей поганой душе и дергал за ниточки остатков совести. — Прости за шутки об отце, — эти слова давались тяжело, но их стоило сказать. — Я просто пытался тебя задеть. — Маркус, меня не задевает это, ни капли. Возможно, если бы Нортон был правда как отец, с отцовской искренней любовью и заботой, то тогда бы меня это зацепило. Но тут это как пустой звук. В ее глазах правда читалось равнодушие. Тема семьи в Черноводе, кажется вообще далекой и нереальной, да и не только в нем… — А твои родители? Вот и настал час больных тем. — Нет. Я их не особо хорошо помню. Меня отправили в школу ТемноЧасов в шесть лет, и после этого от них ни слуху, ни духу. Но что я отчетливо о них помню, так это то, как отец относился к матери. Ужасный, отвратительный человек, презирающий весь женский пол, считая его слабым и никчемным. Он постоянно читал матери нотации о том, как правильно и неправильно, учил ее жизни и указывал на все промахи и неудачи. Не раз, к тому же, поднимал руку, как на нее, так и на меня… Василиса напротив померкла в уголках ее глаз скопились капельки слез. Минуту она сидит, раздумывая о чем-то, а потом резко встает так близко, что перехватывает дыхание, и обвивает мою шею руками, притягивая к себе. Ее рука спускается чуть ниже и гладит меня уже по спине. — Огнева, меня это не задевает… — Марк, не ври. Ты пока рассказывал уже закипал от злости. Тебя это задевает. Эта боль не утихнет в тебе, особенно, когда ты держишь ее под семью замками. Она права. Сколько раз я не думал об этом, стягивая весь груз на дно, замыкая его от самого себя. Сколько раз, когда кто-то начинал разговор о родителях, я затыкал их, не давая сказать ни слова, с самого детства. Детство… А было ли оно? Я только и делал, что кошмарил себя мыслями, почему они меня бросили? Почему ни разу не объявились? Спустя столько лет и… ничего. Глаза неприятно защипало. Слезы, которых не было слишком давно, медленно спускались по щекам. И вновь меня накрывает гнев. Взяв Огневу за талию, отталкиваю ее от себя. — Поздравляю, рыжая, залезла в душу! Вечно ты влезаешь куда не просят! В этот момент я надеялся, что она уйдет, сказав, что я неуравновешенный психопат. Но нет, я всегда ошибаюсь в ней. Василиса, ни капли не обиженная моими словами, вернулась в тоже положение, обняв меня руками вокруг талии и прижавшись головой к груди. — Ты прячешь свои чувства за агрессией, отталкивая от себя тех, кто хочет тебе помочь. Я не пытаюсь вразумить тебя или дать непрошенные советы. Просто знай, что ты не один и ты можешь поделиться тем, о чем думаешь и чувствуешь. Упрямая, никогда в беде не бросит. Комната померкла на фоне нее. Лишь она — лучик солнца в этом мраке. Этот день, в этой мастерской, останется навсегда в моей памяти, как самое приятное воспоминание о том, как синие глаза окончательно растопили сердце, оставляя там первый маленький огонек пламени.