Когда трижды два будет только два

      Мастером в доме называли высокого сурового мужчину, который учил фехтованию еще покойного батюшку молодого барона. Его привез в поместье из военного похода дед Рослина. Говорили, что он спас старика, заслонив собой от пули. В благодарность старый барон его выходил и оставил у себя в качестве учителя для подрастающих сыновей. Был этот смуглый черноволосый вояка иностранцем с каким-то совершенно непроизносимым именем, поэтому и привык отзываться на прозвище Мастер. Даже баронесса звала его так, хотя все в доме знали, что черноглазый учитель фехтования давно греет ее постель. Знал об этом и Рос, но помалкивал, молчаливо признавая за матерью право на простое женское счастье.       Мастера он уважал, а своего отца помнил плохо: он погиб, когда Рослину было всего семь. Сказать, что учитель заменил ему отца, было бы преувеличением, но их отношения были, пожалуй, теплее, чем обычно бывают у учителя и ученика.       Барон поспешно спрятал ромашку между страниц книги, которая лежала на столике возле кровати, бросил в кресло шляпу и сюртук, оставшись в рубашке и жилете. Уже на пороге вспомнил о пистолете, вытащил его из кармана брюк и оставил на каминной полке.       Мастер ждал его на тренировочной площадке и напал, едва Рос взял в руки саблю. Барон не успел блокировать выпад, с трудом увернулся от смертоносного лезвия. С двенадцати лет он тренировался только боевым оружием.       – Витаете в облаках, – поддел его мужчина, обрушивая на ученика град ударов. – Грезите об очередной юбке?       Рос быстро вошел в ритм и довольно успешно отразил его атаку, сам переходя в наступление.       – Никаких юбок!       – Тогда смазливый мальчишка?       Рука Рослина дрогнула, и бритвенно острое лезвие пропороло рукав рубашки. Иногда проницательность учителя его поражала.       – Не спите! – резко уходя вправо и делая коварный выпад почти из-за его спины, гаркнул Мастер.       Перед глазами Роса мелькнула белая рука с цветком, грациозно скользящим по нежной коже, и правое плечо обожгла боль. На рубашке появилась вторая прореха и сразу окрасилась красным. Барон невольно выронил клинок и схватился левой ладонью за рану.       – О, дьяболо! Какой же вы невнимательный сегодня!       Мастер тоже отбросил саблю и подлетел к нему, взволнованный.       – Дайте-ка взглянуть, что там.       Рос расстегнул пуговицы, при помощи учителя избавился от жилета и спустил с плеча рубашку. К счастью, рана оказалась неглубокой, но продолжать тренировку он бы не смог.       – Нужно перевязать и сменить рубашку, чтобы матушка не заметила, – произнес барон, разглядывая повреждение. – Незачем ее нервировать по таким пустякам.       – Тогда идем ко мне.       Мастер подобрал оружие, и они вместе отправились в комнату учителя, которая находилась на втором этаже главного дома, но имела отдельный вход по лестнице со двора. После того, как рану промыли и перевязали, Рос надел свежую рубашку Мастера и свой жилет. Благо они были почти одного роста и комплекции.       – Немного красного не помешает. Оно восстанавливает кровь, – учитель убрал со стола перевязочный материал, выставил бутылку вина и два бокала, а затем устроился на стуле напротив. – А теперь рассказывайте.       – Что рассказывать? – попытался разыграть невинность Рос.       – Почему вы пропустили довольно простой удар, который мы разучивали давным-давно. И вообще в последнее время какой-то рассеянный.       Барон опустил голову и прикусил губу. С одной стороны, откровенничать было опасно, с другой – хотелось с кем-нибудь поделиться, и Мастер для этого подходил лучше всего.       Учитель откупорил бутылку, искоса бросая на него взгляды, и щедро плеснул в оба бокала темно-вишневый ароматный напиток. У Турбертов был отличный винный погреб.       – И куда это вы каждый день после завтрака летите с таким видом, словно боитесь опоздать, а возвращаетесь пришибленным? То ли грустным, то ли счастливым, – продолжал расспрашивать Мастер, подталкивая к Росу бокал и отпивая из другого.       – Все дело в том, что я трус, – со вздохом произнес барон, опрокидывая в себя все содержимое хрупкой посуды.       Брови учителя поползли вверх.       – Я, конечно, не ваш отец, – покачал он головой, – но должен напомнить: Турберты никогда не были трусами.       Рос глянул на него мрачно.       – А я вот трушу. Подойти, спросить... Да, черт меня дери, просто познакомиться.       – Та-ак, – крякнул Мастер. – Похоже, наш мальчик влюбился.       Рос не обижался на «мальчика», хотя давно себя таковым не считал. Месяц назад ему исполнилось двадцать. Но разница в возрасте почти в тридцать лет и жизненный опыт давали мужчине право так его называть. А благодаря весьма бурной молодости, о которой он кое-что рассказывал, жизненный опыт у учителя был ого-го.       – И кто же этот счастливец, если вы даже с ним не знакомы? Это не может быть никто из соседей. Надеюсь, это не крестьянин или мастеровой? – в ответ на вытаращенные от изумления глаза барона, Мастер поспешно продолжил. – Нет, у вас для этого слишком хороший вкус. Так кто же он?       Рос тяжело вздохнул и выложил все о своем прекрасном Ангеле, утаив только сегодняшнее «представление» с ромашкой. Делиться такими интимными подробностями с учителем он пока не был готов. Или слишком мало выпил.       – Мне кажется, он старше меня... И такой краси-ивый! – закончил свое восторженное повествование молодой барон.       Мастер выслушал его, хмурясь.       – Странно... Если он живет у Эстрильды и прячется ото всех, это более чем странно. Может быть, он преступник?       – Нет! – возмущенно подпрыгнул на стуле Рос. – Он не может быть преступником!       – Человек, которому нечего скрывать, и сам не станет скрываться, – возразил учитель. Барон смотрел на него ошарашено. – У меня есть пара знакомых среди слуг Эстрильды, попробую расспросить.       – Это было бы здорово! – просиял Рос.       К себе он вернулся только после обеда, заперся в комнате и приказал до ужина не беспокоить. Идти к мельничихе что-то расхотелось. Барон упал на кровать и уставился на зеленый муслиновый полог, обдумывая все, что произошло утром. Красота и таинственность золотоволосого незнакомца будоражили воображение. В то же время и отрицать логичность предположения Мастера он не мог. Неужели от’Тосар все же явился по его душу? В чем же таком противозаконном мог быть замешан Ангел?       Рослину не верилось, что этот красивый молодой человек совершил нечто действительно скверное. Он прекрасно знал, что частенько вся вина так называемых «государственных преступников» состоит в том, что они вольно или невольно перешли дорогу кому-нибудь обличенному властью, стали помехой в достижении некой цели или нежелательным свидетелем. Его матушка, в годы юности блиставшая при дворе, сама стала когда-то жертвой преследования высокопоставленного старого развратника. Красота Ангела вполне могла быть его бедой. А если так, то необходимо его предупредить. Это был бы отличный повод познакомиться...       Рука сама потянулась к книге, куда Рос спрятал цветок. Ромашка слегка помялась и привяла, но это не помешало барону прикоснуться губами к нежным лепесткам. Перед глазами вновь встал соблазнительный образ купальщика, и молодое тело недвусмысленно отреагировало на игру воображения.       Рос расстегнул и приспустил до колен брюки вместе с бельем, плюнул на ладонь и вздохнул. Бесконечная дрочка его уже раздражала. Пора на что-то решиться или перестать каждый день бегать к реке.       Он позволил себе вволю пофантазировать и, утомленный, уснул на смятом покрывале так крепко, что слуге, который пришел звать барона на ужин, пришлось долго барабанить в запертую дверь. Спускался Рос в столовую в некотором душевном раздрае. Плечо болело, а на душе скребли кошки. То ли предчувствие какое, то ли сомнения, то ли недовольство самим собой, а, скорее всего, все вместе.       От’Тосар к ужину почему-то не вышел. Когда же Рос поинтересовался о причине его отсутствия за столом, баронесса лениво поведала, что гость их покинул.       – Сбежал? – удивился барон.       – Он меня разочаровал, – скривилась Юнисия. – Сдался так быстро.       – Может быть, кто-то рассказал ему о том, что из себя представляет эта «почтенная дама»?       – Скорее всего, – согласилась матушка.       А Рослин задумался: куда это на ночь глядя понесло от’Тосара? Логично было дождаться утра, а потом уже ехать. Покинуть гостеприимный и богатый дом ради того, чтобы заночевать в придорожной гостинице? Смутное беспокойство закралось в душу. Летний вечер тянется довольно долго, да и света было еще достаточно, поэтому Рос решил отправиться на задний двор, чтобы поупражняться в стрельбе. Это занятие его всегда успокаивало, хотя матушку выстрелы напротив нервировали, и она просила тренироваться где-нибудь подальше. К примеру, в лесу.       Ехать в лес сейчас было поздно, поэтому Рослин заранее извинился перед баронессой за то, что устроит пальбу по пустым бутылкам. Баронесса только поморщилась, и отмахнулась с видом: «Чем бы дитя не тешилось...». Получив таким образом согласие, барон прихватил из комнаты пистолет, коробку с патронами, и спустился вниз.       Специально для этих целей у ограды были вкопаны в землю несколько деревянных столбиков разной высоты. Рослин расставил на них пустые бутылки, которые лежали тут же в корзине, отошел на тридцать шагов, зарядил револьвер и прицелился.       – Бах! Дзинь!       Первая бутылка разлетелась вдребезги, и одновременно рядом послышался женский визг. Барон обернулся и увидел Фанни – хорошенькую служанку, которая часто строила ему глазки. Девушка держала в руках корзинку, полную трав.       – Ох, молодой господин! Как же вы меня напугали! – немного жеманничая, произнесла она. – Госпожа велела зореглазку на чердаке развесить, чтобы посушить. В зиму-то от простуды с медом самое то. Я как раз возле реки насобирала. Иду назад, а тут возле моста наш гость, а с ним еще двое, в кустах прячутся. Я и говорю: «А что вы тут делаете?». А он как зашипит на меня: «Иди молча своей дорогой, дура!». Так обидно! Грубиян какой, хоть и дворянского звания! Не то, что вы, господин барон, всегда такой обходительный! – служанка состроила игривую гримаску. – Вы же проводите меня на чердак, господин? Там пауки, а я их боюсь!       Рос побледнел и бросился к конюшне с криком.       – Нико, мигом седлай Янтаря!       – Куда же вы, господин? – надула губки Фанни.       Но Рослин уже ее не слышал. Едва дождавшись, пока перепуганный конюх подведет оседланного гнедого, он уже хотел было вдеть ногу в стремя, как заметил, что все еще сжимает в руке револьвер. То-то Нико так перепугался. Барон сунул пистолет в карман, взлетел в седло и умчался по дороге к мосту, оставив изумленных слуг в полной растерянности глядеть ему вслед.       Спешка себя вполне оправдала. Он вылетел из-за поворота как раз в тот момент, когда двое громил под предводительством от’Тосара запихивали в неприметную дорожную карету какого-то человека. Тот мычал и извивался, но, похоже, был связан и рот ему предусмотрительно заткнули, а на голову набросили шелковую наволочку от диванной подушки. Похитители все предусмотрели, чтобы жертву не могли узнать. Но взгляд Рослина зацепился за полуразвязанный шейный платок. Его собственный платок, оставленный на ветке у заветной речной заводи. Да и жемчужно-серые брюки на этих длинных стройных ногах он видел сегодня утром.       Первый выстрел Рос сделал вверх еще на скаку, а потом натянул повод и Янтарь заплясал на месте, поводя вспотевшими боками.       – А ну стоять! – рявкнул он, усмиряя коня. – Руки вверх!       – Езжайте своей дорогой, барон! – крикнул в ответ от’Тосар. – Не лезьте не в свое дело.       – Отпустите его! – дуло пистолета недвусмысленно качнулось в сторону помощников, замерших от неожиданности. – Я хорошо стреляю.       – Дьявол! Вам сказано – не вмешивайтесь! Я исполняю приказ короля!       – Вы сейчас исполните мой приказ! Если хотите жить, – Рос перевел револьвер на него.       – Что за глупость! Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь, мальчишка!       В ответ Рослин нажал курок.