Не влюбляйся, милая...

***

Глаза у Гвен сияют любовью и беспокойством, когда она видит его, свисающего на паутине головой вниз. У Питера глупая улыбка, бровь рассечена и под носом запеклась струйка крови. Он как всегда отмахивается, ссылается на быструю регенерацию клеток организма, уверяет, что уже к утру все ссадины пройдут; Питер говорит, что это удобно — никто не будет задавать лишних вопросов. Гвен тактично молчит о том, что тайну личности Питера теперь знает и тётушка Мэй, — на выходных просящая Деву Марию сохранить жизнь дружелюбного соседа — и целует в подбородок, просит побыть эту ночь с ней. Он обещает остаться, но через час снова улетает на плотном тросе паутины, стоит услышать полицейские сирены в соседнем квартале. Там, где копы, и он — дружелюбный сосед. Человек-Паук никого не убивает. Зато его могут, и Гвен кусает дрожащие губы, прибавляя громкость телевизора с выпуском новостей. Пожар, авария, ограбление, попытка убийства... Ничего про смерть народного супергероя. Она прижимает к груди пустой стакан, допив сок, и ждёт звука открывающегося окна, чтобы снова обнять и прижаться к груди. Питер чувствовал вину за смерть отца Гвен, каждый день видел его в отражении витрин позади себя, пытался совладать с собой и своими чувствами. Они с Гвен расставались, сходились, ссорились, мирились... Всё это превратилось в нечто невыносимое, Гвен решила, что так продолжаться не может. Питер никак не может это прекратить, какими бы титановыми не были его мышцы — он слабо не может отпустить чувства к Гвен. Она, ей кажется, сильнее, поэтому уезжает. Она уезжает, и ей срочно нужно покинуть город и даже страну. Подальше от созданных в лаборатории монстров, поближе к английскому чаю и спокойным вечерам в библиотеке. Подальше от него. Питер будет уверен в этом, но потом, когда дрожащими руками будет прижимать к груди холодное тело любимой. А пока ему кажется, что это безвыходная ситуация; кажется, что если она уедет, то его жизнь оборвётся. Питер думает, что боль от её отъезда будет не заглушить даже ночными дежурствами Человека-Паука. Она его не слушает, включает своё исключительное упрямство и идёт за ним в огонь. Всё происходит так быстро: Питер пристально следит за движением шестерёнок, по которым вынужденно передвигается Гвен, из-за чего получает пару раз металлическим кулаком Гарри по зубам. Он чертыхается, выдирает руку из зубцов механизма и отправляет спасительную нить паутины слишком поздно. Его руки до сих пор помнят мягкость светлых волос, тонкость кожи плеч; Питер касается пальцами ледяного камня надгробия, глотает солёные слёзы и ненавидит. Себя. Он думает о том, что лучше бы она уехала, лучше бы оставила его здесь разбираться с проблемами горожан, жизнь которых может быть в опасности каждый день. Она была бы далеко от него, но была бы жива. Питер обещал отцу Гвен, что его дочь будет в безопасности. В безопасности = вдали от него — парня в красно-синем трико, у которого будут враги. На любое действие приходится противодействие, и Питер это прекрасно знал. Человек-Паук не убивает, но он убил Гвен и её отца тем, что не успел. Эта светлая девочка не должна была его любить. И тогда, только тогда она была бы жива.

***