Токийские зомби

             PovКен              Это уже вторая ночь под одной крышей с Такемучи. Но сегодня моя первая ночь рядом с Такемучи.              Майки не спал прошлую ночь, и потому отсыпается прямо сейчас, ещё и Хината добавила нам нервов. Мало того, что она является угрозой мирной жизни Ханагаки, так ещё и имеет наглость без стеснения предъявлять свои права на Такемучи, которых у неё даже не должно было быть.              Почему Такемучи выбрал её?              Потому что она первая призналась ему?              А если это сделаем мы с Майки, он так же ответит на наши чувства?              Или он откажет нам?              Столько мыслей, столько вопросов, и ни одного ответа.              Я отлично понимаю волнение Майки, как и то, почему он так и не уснул прошлой ночью. Прямо сейчас Ханагаки так близко, такой хорошенький. По сравнению со мной, маленький и хрупкий. Кажется, что если даже подышу на него лишний раз, то он развалится, хотя это не так. Парень не настолько слабый. Я знаю это. И всё же, каждый раз, когда смотрел на него издалека, мне казалось, что у меня нет права прикасаться к нему, ведь могу ненароком сломать. Силы то немерено.              Но Майки показал мне, что мы можем не только прикасаться к нему, но и делать много чего другого.              Быть рядом.              Разговаривать.              Ходить в одни и те же места, не вызвав при этом подозрения с его стороны.              Всё это – нормально.              Не нормально – это не быть частью его жизни.              Поначалу лежим спиной друг к другу. Такемучи спит, а я дожидаюсь, когда его дыхание станет ровнее. Наконец дождавшись, разворачиваюсь к нему. Он всё так же лежит ко мне спиной. Тяну руки к нему, чтобы обнять. Я тренировался на игрушечном мишке, стоящем сейчас без дела у телевизора, так что научился обнимать нежно, несильно сжимая. И вот результат моих тренировок – Такемучи продолжает спать в моих объятиях, даже не понимая, что его кто-то держит. Он тёплый, живот мягкий, без единого намёка на пресс или хоть какой-то мышцы, как и всё тело в общем. И это прекрасно.              Если бы не Майки, то я даже на шаг не приблизился бы к чему-то такому. Так и продолжил бы наблюдать издалека, считая нечто подобное чем-то недостижимым, довольствуясь малым. Благодаря взломанному телефону, я прекрасно видел всё через его камеры, слышал всё, что его окружало. Его галерея, телефонная книга – не было секретом. И фотография бенто-тортика, с самым что ни на есть понятным рисунком, вызвала самые противоречивые чувства как у меня, так и у Манджиро.              Понимаю, что меня можно назвать сталкером. Но я не насаждал на парня, не пугал его, ничего не оставлял под дверьми его дома и даже не врывался в его дом. Мне было достаточно просто наблюдать за ним, хранить фотографии с ним и иногда убирать придурков с его пути. Было достаточно знать, что он в порядке, живой и целый где-то там, вдали от меня. Даже был согласен с его выбором партнёра, лишь бы он был счастлив.              Ключевое слово – был.              Всё изменилось, когда я увидел избитого Такемучи из-за Тачибаны Хинаты. Думаю, именно тогда я и понял, что просто наблюдать и в тайне оберегать – недостаточно. А ещё то, что я не одинок в своём желании обезопасить Ханагаки Такемичи.                            *              — Да как они посмели? — Негодовал Майки, ходя из стороны в сторону. — Надо выследить их и наказать!              Майки ещё не знал, куда я его отвёл под предлогом остыть и проветрить голову. А привёл я его к караоке-бару, из которого совсем скоро должны были выйти определённые люди. Смотря на телефон, наблюдал через камеру одного из них то, что они уже рассчитывались за проведённое там время. И крики Майки могли их спугнуть. Если бы они спугнулись, то я не смог бы отомстить за Ханагаки, а это уже плохо.              Единственное, чего я тогда не до конца понимал, так это причину злости у Майки. Это ведь моего любимого тронули. Чего он так переполошился?              — Майки, успокойся.              — Успокоиться? — Мои слова только разозлили друга. Остановившись, он повернул голову ко мне, смотря пустым взглядом. — ОНИ ТРОНУЛИ МОЕГО ТАКЕМУЧИ! КАК Я МОГУ УСПОКОИТЬСЯ?              — Что? — Я был удивлён тому, что он выкрикнул именно это имя в подобном контексте.              Майки и до этого делился со мной о том, насколько безумно влюблён в одного из кохаев. Мне стоило огромных усилий уберечь его от незаконных действий. Но я ни разу не спрашивал ни имя, ни пол, ни что-то ещё, и он тоже не говорил подробностей. Ровно так же, как и я, Майки давно знал и о моих чувствах, но так же без конкретики. И вот, такая вот случайность, выдала его секрет. До Майки поздно дошло то, что он сказал. Опустив голову, он всё же отворачивается.              — Да… Тот, кого я хотел похитить, и кого я люблю, это Такемучи. Не могу без него ни дня представить. А они тронули его, оставили эти ужасные синяки на его теле. Непростительно. — В глазах Манджиро – бегающие огни ненависти.              Тронули того, кто нам дорог.              Обидели того, за кого мы каждому готовы зад надрать да так, что этого "некто" никто и никогда не найдёт. Схватив Майки за плечи, слегка трясу его, чтобы привести в чувства. Тьма из его глаз не пропадала, но уже и не разрасталась.              — Я понимаю тебя. Правда, понимаю твои чувства к Ханагаки.              — А? — Выражение его лица так и говорило «Да что ты там понимаешь?».              — Я тоже… — Мне даже самому себе было сложно признаться, а тут услышал кто-то ещё. Но, на удивление, это оказалось проще. Возможно, потому что это был Майки, или потому что он испытывает те же чувства, что и я, к одному человеку, — л-люблю его…              — Кен… — Не знаю, что хотел сказать Майки. Просто развернул его лицом к выходу из караоке, откуда как раз выходили те самые ублюдки.              — Если продолжишь так кричать, то спугнёшь их. — Мне не нужно спрашивать у Майки, и так чувствую, как напряглось всё его тело, приготовилось к битве.              Майки был готов наказать их. Я был готов наказать их. Более ждать было ни к чему.              — Давай и мокрого места от них не оставим. — Тут же отозвался Майки, наконец повеселев. — Ради Ханагаки Такемучи.              — Ради него.              С тех пор я не был одинок в своей любви к Такемучи.              *                            Сон, как таковой, так и не пришёл. Я то и дело просыпался от того, что Такемучи то и дело двигался во сне: то раскутается, то на другой бок повернётся. А когда он и вовсе обнял меня в ответ, дыша прям на меня – сон как рукой сняло. На моём лице сама собой расцветает улыбка. Зарывшись носом в его макушку, вдыхаю его запах волос. И чем больше дышу им, тем сильнее подрагиваю всем телом. Удовольствие волнами проходит от носа до самой макушки и пяточек ног.              Это лучшее, что случалось в моей жизни.                                   Не желаю, чтобы утро наступало. Если Такемучи проснётся, то больше не смогу обнимать его, не смогу чувствовать тепло его тела. Ничего не смогу. Он снова будет беспокоиться о Хинате, совершенно не замечая нас.              И этот момент наступает.              Такемучи потягивается, ещё не разлепив глаза. Зевая с открытым ртом, он так и не понял, что он обмотан моими руками, на одной из которой спал всё это время. Когда же приходит осознание, на его лице расцветает тихий ужас и румянец на щеках. Смотрю на всё это через щёлочку век, ведь притворяюсь спящим.              — Не беспокойся так. — Звучит со стороны дивана сонный голос Майки. Интересно, как давно он сам не спит? — Это у него привычка такая проявляется. Видишь мишку? — Чувствую, как Такемичи кивает головой, что расположена на моей руке. — Раньше он обнимал его.              — Серьёзно? Никогда бы не подумал, что кто-то такой большой будет таким… — Такемучи не спеша подбирает слово, которым он охарактеризует меня. И я ожидаю, что это будет что угодно, но не это, — нежным?              Нежным. Он назвал меня нежным? С одной стороны, тренировки на игрушечном медведе были не зря. С другой стороны… почему нежный то? Сам не понимаю, почему меня так волнует это слово. Думаю, что это от того, что хочу быть сильным и надёжным в его глазах, или хотя бы крутым. А нежный… Вроде приятно, а вроде и не очень. Впрочем, если Такемучи не было противно, то мне всё равно. Просто… Просто это задело что-то внутри меня, что я пока не понимаю.              — Ого? — Мне кажется, что Майки даже проснулся от таких слов. — Даже так?              — Да. Дракен, он… удобный? Не пойми неправильно! Просто я впервые так хорошо спал за последнее время. А это всё из-за него! Я просто удивлён. Это было… было приятно? Боже. — Такемичи закрывает лицо руками, пока своей чувствую, как теплеют его уши. — Не говори остальным об этом, ладно?              — Приятно ему было. А ну двинься.              Слышу, как Майки шуршит на диване. Слышу, как успевает пискнуть Такемучи. А потом боль. Открыв глаза, вижу упавшего на меня Манджиро. Развалившись и на меня, и на Такемучи, друг детства старается обнять нас, раскинув для этого собственные руки.              — УГХ! МАЙКИ, БЛЯТЬ! — Тут же выражаю своё недовольство.              — Такемучи сказал, что ты удобный. Только вот я, сколько не ночевал с тобой, ни разу ничего подобного не почувствовал.              Майки знает, что я не стану ни с того ни с чего посягаться на единоличное владение Ханагаки. Но в его глазах чётко читается ревность. Вероятно, он обижен из-за того, что после ночёвки с ним Такемучи ничего подобного не говорил в его адрес. Майки он никак не прокомментировал, а вот я и нежный, и удобный, и выспался он. Если так посмотреть, то слово "нежный" не такое уж и плохое.              — Отвали. — Толкаю его в сторону. Пока Такемучи не ушёл, с ним сплю я. Очередь Майки ещё только-только наступит. — Ты тяжёлый.              — А Такемучи, значит, не тяжёлый? — Продолжает подкалывать меня Майки. Знает ведь, что я стесняюсь, и всё равно продолжает.              Впервые радуюсь своей силе. Подхватив Майки, перекидываю его на другую сторону, прямо на пол. Припечатав его лицом, сажусь прямо на него, удобнее устраиваясь на его спине. Правая рука только сейчас даёт о себе знать. Пока Такемучи лежал на ней, я даже не почувствовал, вообще ничего. Теперь же, без тёплого Такемучи под боком, начинаю чувствовать болезненные волны дрожи.              Повернувшись к нему, вижу, что он не немного в шоке от такого начала дня. Он уже сел, готовый нас успокаивать. Только вот это ни к чему. Для нас с Майки подобное поведение – в порядке вещей.              — Прости, я не замечаю, как могу обнять кого-то, пока сплю. — Вру. Такемичи и тот медведь – единственные, кого я вообще обнимал. Но парню об этом знать не стоит.              — В-всё нормально. Я хорошо спал… выспался. Спасибо. — Такемучи смотрит в пол, не то от стеснения, не то от ещё чего. А я просто радуюсь тому, что ему было хорошо со мной.              — Вот и славно.              Хочу прикоснуться к его покрасневшей щёчке, на которой остался след от моей кожи, но пока не могу. Он ещё не готов.              Он ещё привязан к этой Хинате.                     

***

                    Совещания в гараже – привычное дело для меня и Майки.              Прямоугольное помещение немногим похоже на комнату Майки. Тут точно такие же стеллажи, похожий диван, лампочки и обогреватель. Но на этом схожесть заканчивается. Стены так никто и не переделал, так что они всё ещё выдают то, что некогда это был гараж. Пол ничем не утеплён.              На стеллажах не полезные мелочи, а верёвки, цепи да всевозможные наручники. В коробках же, совсем недавно, появилось снотворное различного действия. В железном шкафу спрятан футон, к которому легко можно привязать человека определённых размеров. На стене же развешаны фотографии с Такемучи. Их мы собрали вместе.              — Нужна причина для вылазки. — Сообщает Майки, сев на диван по-турецки, пока я разбираю одну из коробок со снотворным.              — Еды хватит ещё, максимум, недели на две. Если лекарства закончатся, то нужно будет и за ними пройти. Или если кому-то станет хуже.              — Возьмём с собой Хинату.              — Нужна причина. — Напоминаю другу, что просто так взять и пойти вместе с ней – не то, что получится сделать легко.              — Пусть отрабатывает своё безопасное нахождение.              — Шиничиро не позволит.              — Тогда что нам делать?              Найдя то снотворное, которое искал, присоединяюсь к Манджиро. Поставив бутылку с водой на небольшой столик, закидываю в него таблетку. Она быстро растворяется, чуть шипя. Готовлю это для Эммы. Ей надо поспать, чтобы полегчало. Это снотворное совсем лёгкое, даже голова не заболит после пробуждения. К тому же, именно этот препарат можно употребить вместе с антибиотиками.              Но не это главная причина.              Так будет куда убедительнее.              — Если пойдём вдвоём, то нам никто не помешает захватить одного заражённого. Слышал ведь? Любое попадание их жидкостей внутрь здорового человека и всё, человека уже не спасти.              — Ладно, поймать одного реально. Они пока жрут, ничего вокруг себя не замечают. Но как мы протащим эту жидкость?              — Если Эмме станет хуже, то нам точно нужно будет найти антибиотики не только в виде таблеток, но и в уколах. — Привлекаю внимание Манджиро к бутылке, чтобы было понятнее. — Это – сделает её сонной и вялой. Хоть она и будет спать – кашель никуда не уйдёт. Это и станет причиной для первой вылазки.              Немного трясу бутылкой, чтобы от таблетки не осталось и следа. Майки слушает, не перебивает, и внимательно смотрит то на меня, то на бутылку. Майки ничего не говорит о том, чтобы я не смел использовать его старшую сестру в своём плане, поэтому, немного обдумав, продолжаю озвучивать свой план.              — Соберём жидкость в бутыль, а там уже и подольём во что-нибудь: хоть в чай, хоть в еду. Будет достаточно совсем немного, чтобы она смогла заразиться. У Шиничиро не будет доказательств нашей причастности. А если начнёт хоть что-то гнать на нас, то скажем, что она не один раз пыталась выйти наружу, чтобы вернуться домой. И Такемучи подтвердит наши слова, ведь она просила его об этом, просилась домой. И пока он будет оплакивать её, мы станем его опорой, станем ближе к нему.              Закончив свою спонтанную идею, ожидаю ответа Майки. И он точно будет положительным. По горящим глазам вижу, что ему нравится мой план даже несмотря на то, что во всё это будет вовлечена и Эмма.              — Дракен, ты гений. — И его слова это подтверждают.              План одобрен.              — Всё ради Ханагаки Такемичи. — Когда-то эти слова сказал мне Майки. Теперь, эти же слова звучат от меня.              Это стало нашей мантрой.              — Всё ради него.              Осталось дождаться завтрашнего дня.