Всадник

      Мы стояли на краю крыши потрепанной пятиэтажки и с тоской смотрели на визжащих от нетерпения и нездоровой радости детишек внизу. — Я использовал весь свой арсенал, — сказал я, переступая с лапы на лапу и косясь на невольного напарника с легким налетом вины. Если бы Люк не сорвался и не загремел в психушку, Тревора — владельца небольшой кофейной лавки, небогатого, но чертовски хорошего человека и моего постоянного клиента здесь бы не было. — Есть идеи? — Ни одной, — печально вздохнул он и оперся локтем на мою вежливо подставленную шею. — Кертис мечтал завалить тебя целый год, так что ни за что не отступится. — Почему не предупредил, что на этот раз твой кровожадный отпрыск настроен серьезно? — Потому что ты бы отказался в этом безобразии участвовать, и я бы остался один на один с ордой неуправляемых… троглодитов. — Какие еще троглодиты? Да эти сумасшедшие детишки орков за пояс заткнут! — проворчал я. — Вот и я так подумал, — обнял меня за шею Тревор. Погладил по надбровным дугам. Улыбнулся устало. — Чтобы их угомонить, мне нужен опытный и хитромудрый напарник. Я ведь по адресу обратился? — По адресу.       Я довольно вздохнул, вытянул шею и расслабился, а он взял и почесал меня возле уха, по маленькому кусочку змеиной кожи, обычно надежно прикрытому костяным наростом. Аххххххрененно-офигенно! Я передернулся всей тушей и случайно снес с крыши хвостом одну из телевизионных тарелок. Она рухнула вниз, прямо на шведский стол с едой и напитками, разнесла все вдребезги и разлетелась на куски сама. — Еще! Давай! Круши! Спали этот дом дотла! — заорали добрые детишки и принялись танцевать на обломках былой роскоши танец победителей. — Весь мир в труху! Ура!!! — Упс. Неловко получилось… — Забей, этот металлолом давно пора было на свалку отнести, да руки ни у кого не доходили. На какое-то время это детей отвлечет, — махнул рукой Тревор. — Отвлечет, — с облегчением согласился я. Если ему тарелку не жаль, то мне и подавно. — Но нашу проблему не решит. — Не решит.       Я пыхнул дымом из ноздрей. Недовольно оскалился на восторженный детский вопль снизу и заскрипел когтем по черепице крыши в раздумьях. На земле нас ждало человек двадцать, не меньше. Оторвы лет десяти, одетые в костюмы охотников на чудовищ и вооруженные до зубов, ставшие по-настоящему опасными, когда их возглавил Кертис — не какой-то там одноразовый, безымянный именинник, а опытный, жестокий и неумолимый поганец, вот уже пять лет подряд измывающийся надо мной во всю силу своей буйной фантазии в свой день рождения. — Тебе от нас не уйти, чудовище! Мы тебя и твоего Всадника даже на крыше достанем! — на разные голоса заорали детишки и по команде предводителя бросились в кусты, чтобы выкатить оттуда… — Мне кажется, или у Кертиса в руках настоящая пушка? — спросил я, мигом обрастая костяными наростами по всей туше и переходя в боевой режим. Убить меня из этой пукалки, конечно, невозможно, но приложить мне как следует — запросто. — Откуда он ее взял?! Даркстар, я этого не планировал, честное слово! — побледнел Тревор. Зашарил по карманам в поисках телефона, но не обнаружил ни карманов, ни телефона. — Черт побери! Я не могу это безобразие остановить! — Чтоб ты понимал: свалить отсюда мы не успеем. Так и помрем здесь вместе, — зловеще ухмыльнулся я, нагоняя на него страху, чтоб впредь неповадно было.       Ну а что? Тревор сам виноват. Я его моим Всадником притворяться не заставлял. Он сам вызвался, когда узнал, что Люка не будет. Облачился в его костюм и приперся ко мне в тот момент, когда я сумел вырваться из цепких рук детишек, которые мутузили меня чем ни попадя почем зря, скинул их всех с себя и собирался взмыть в небо. Ну… Не в небо, а на крышу, благо дом именинника до критической высоты не дотягивал метров тридцать, так что шансов опозориться, шлепнувшись без сознания на землю, у меня почти не было. Пришлось брать липового Всадника в передние лапы и тащить с собой. — Выберемся из этой передряги живыми — заплачу вдвое, — сказал Тревор, прижимаясь ко мне спиной.       Не от страха, как я сначала подумал, а от решимости меня от своего неугомонного отпрыска защитить. Смешно. Во мне три тонны весу, а в нем и ста кило не наберется. Но мужества у него не отнять, как ни крути. За это я его и любил. Уважал то есть. — Хорошая мотивация.       Я свесил башку с крыши, пыхнул дымом из ноздрей и кровожадно прошвырнулся языком по передним зубам. Очень эффектно получается: я сам — черный, огромный, шипастый; зубищи у меня острые и ослепительно белые (чистить заебешься, но оно того стоило), а язык огненно-алый, длинный и раздвоенный. — Недолго вам чудить осталось, мелкие пакостники! — хорошо поставленным голосом отпетого злодея прорычал я. — Мочи чудище!!! — завопили добрые детишки, вполне профессионально заряжая пушку тем, что осталось от праздничного стола после падения на него телевизионной тарелки: вилками, ложками, осколками тарелок и тому подобной красотой. — Если все это дерьмо до нас долетит, мало нам не покажется, — озвучил очевидное Тревор. Перегнулся через поручень ограждения по краю крыши и замахал руками: — Кертис! Мы сдаемся! Не стреляй! — Никакой пощады! Смерть супостатам! — вскинул кулак вверх заигравшийся мальчишка. — Палим по моей команде! — Кертис! Прекращай балаган немедленно! Выпорю! — Три!!! — Он тебя не слышит, — обхватил Тревора за талию лапой я. Закинул себе на спину. — Попробуем увернуться. — Ты слишком большой! Они в нас попадут! Оборачивайся человеком немедленно! — натурально зарычал Тревор. — На крыше от картечи нам не укрыться, но мы успеем добежать до двери на чердак! — Два!!! — Не успеем. Не переживай, все будет хорошо. Верь мне и держись крепче… мой Всадник, — выдохнул пафосно-дымные слова в небо я. Жахнул туда же кольцом ярости и ухнул с крыши вниз. — СОЖЖЖРРРРРУУУ!!! — Один!!!       БАХ! Картечь угодила мне прямо в пузо. Я перевернулся в воздухе, аккуратно скидывая Тревора в кучу недавно скошенной травы, и плюхнулся на землю трупом, хвостом разнося пушку в пыль, а детишек в разные стороны.       БУУУУУХ! — Ура!!! Мы его подбили!!!       Первым на меня взобрался, конечно же, неугомонный Кертис. Приподнял веко на моем левом глазу двумя руками, шепнул в ухо: — Ты живой?       Я захлопнул веко обратно. — Уф! Ты меня напугал!        Кертис выпрямился и заорал во все горло: — Победа за нами!!! Он мертв!!!       Ответом ему стала оглушительная тишина, которую нарушил дрожащий от ужаса и слез голос его очередного лучшего друга: — Че… он правда мертв? Но… Так же нельзя! Мы не хотели! Мы просто играли! — Больше так не играйте, — пыхнул на перепуганного пацана дымом из ноздрей я и ожил. — С днем рождения, Кертис!       И вот я уже не ужасно-страшное чудище, а гигантская безобидная ящерица, с которой так любят обниматься и фоткаться все люди без исключения. — Пластиковая посуда… пластиковая пушка… Ты все подстроил! — подошел ко мне восхищенно-возмущенный Тревор — ослепительно-мужественный в костюме Всадника. — Это же моя работа, — насмешливо пыхнул ему в лицо дымом я, скрывая свое им неуемное восхищение. — Ты прекрасно с ней справился. — И я получу обещанный двойной гонорар? — Получишь. — А у тебя есть столько денег? — сморщил ноздри я. Тревор так сладко почесывал меня между ними, что хотелось то ли чихнуть, то ли сгрести его в охапку и никогда больше не отпускать. — Может, натурой отработаешь? В постели. — Да ну тебя, — смутился Тревор, убирая руку. — В твоей постели могут быть только лучшие из лучших. — Так ты и есть лучший, — сказал я.       Тревор мне не поверил. После того, как он застукал жену в постели со своим лучшим другом, он никому больше не верил. Даже себе, что уж про меня говорить. А зря. Не он трахался с другой в супружеской постели и не он врал, глядя близкому человеку в глаза. Не его вина в том, что тот, кому он доверил свое сердце, оказался подонком.       Тревор ошибся только в одном — в выборе, но ведь жизнь — это постоянный выбор. Невозможно всегда выбирать правильно, а раз так — учимся на своих ошибках и плывем дальше. Может, не так быстро как раньше, в разы осторожнее и в спасательном жилете до кучи, но плывем. Иначе — на дно. И никаких альтернатив. — Я принесу тебе деньги завтра, Даркстар. Все, что обещал. — Жду тебя в девять вечера в ресторане «Небо», ужин за мой счет, — ласково ткнулся мордой ему в грудь я.       Пыхнул теплом. Вдруг поможет лед растопить. Кто знает? Поднялся в воздух, крутанулся эффектно и нырнул в удачно подвернувшуюся низко ползущую по небу тучку. — Не опаздывай, Даркстар! — Не опоздаю. … — Просыпайся, опоздаешь.       Буцк! Большая, дубовая и ни фига не легкая дубинка-подушка прилетела мне по затылку как всегда не вовремя — я досматривал расчудесный сон, где я, сирота-сиротинушка и самый обычный представитель рода человеческого, бреду по пляжу райского острова на пару с моим любимым в светлое и безоблачное будущее. — Спускайся, говорю!       Буцк! Буцк! Буцк! — Ой! Ай! — То ли еще будет, братец.       БУЦК! — Ауч! Да чтоб тебя, упрямая!       Я сверзился со своего любимого насеста, на котором, для разнообразия, не сидел, а висел вниз головой, прямо на пол. На каменный, между прочим! У нас в замке ковров днем с огнем не сыщешь — предки все нафиг спалили, когда нас даже в проекте не было. Я почесал ушибленную морду когтем, сел на пол, обернув шипастый хвост вокруг лап, и обиженно пыхнул дымом в Энию — одну из моих сестер и главную (но любимую, чего уж там) занозу в моей несчастной заднице. — Я предупреждала, — пожала плечами она.       Изящным движением головы откинула за спину светлую косу и многозначительно постучала носком кроваво-красной модельной туфли с острейшим, длиннющим, тонким каблуком об пол. Ох уж этот мне каблук! Сколько раз мне им прилетало! Брррр! — Давай, одевайся быстрее, и идем. Остальные уже в сборе. Опоздаешь к рассвету — тебе крышка. — Это когда-нибудь кончится или нет, скажи на милость? — попытался сделать когти я, но в этом обреченном на провал деле, конечно же, не преуспел. — Ты глава нашего клана, — при неуклюжем развороте (поди развернись красиво в не слишком большом помещении да на каменном полу, если в тебе три тонны весу, а вместо ног лапы с когтями) поймала меня за ноздрю Эния. Посмотрела мне в глаза, погладила по надбровным дугам пальчиком, вздохнула жалостливо. — Тебе все наше дерьмо и разгребать. — Какой из меня глава клана, если я выше пятого этажа подняться не могу! — полыхнул унижением и адскими страданиями я, оборачиваясь человеком. — Когда-нибудь сможешь, — наклеила на лицо сияющую благой ложью улыбку Эния, стыдливо отворачиваясь к окну, за которым зачинался кроваво-красный рассвет.       Я понятливо прикрылся руками и занырнул в гардеробную. Эния мне, конечно, сестра, но лишь наполовину. Мало ли, что у нас обоих на уме иногда бывает. И ее ботаник-муж мне не помеха, если я вдруг захочу… Я оборвал крамольные мысли, оделся и вышел из гардеробной прилично-благопристойным человеком — не молодым, не старым, стройным, высоким, улыбчивым брюнетом с необремененным интеллектом ебалом. — Рано ты маску свою надел, братец, — поморщилась Эния при виде меня. — Я свою, в отличие от некоторых, иногда снимаю, сестричка, — не удержался от ответной подколки я. — Язва ты бессердечная, — обиженно выпрямила спину она и поцокала к выходу из моих покоев: тонкая-звонкая, невесомо-весомая и насмерть замороченная.       Ладно бы кем-то замороченная, так нет — сама постаралась. Вроде все у нее есть: муж, бизнес, деньги, даже родственники (что скорее минус, чем плюс), а все одно сама себе проблемы ищет: то смертельную болезнь у себя найдет (у нас болезнь, да еще и смертельная, ага, чего не две?), то со звездами мирового бизнеса на предмет денег тягаться начнет (для Детей Неба деньги — пыль под лапами, а она одно свое «денег много не бывает»), а то и вовсе на ровном месте заморочится, мол «кругом враги» и «никто меня не любит».       Не, ну насчет «никто не любит» я согласен. Муж — не муж, жена — не жена… Пока своего Всадника не найдешь, не успокоишься, а она не нашла. Хорошо хоть, искать не перестала. Но я в нее верю, она такая — обязательно найдет. Когда не по делу морочиться перестанет, конечно. — Я сердечная язва, — догнал Энию я, сгреб подмышку, чмокнул в тщательно уложенную белобрысую макушку. — За это ты меня и любишь. — Зато ты никого не любишь. — Я… — Явился. Года не прошло!       Ядовитое шипение Маман оборвало неясный гомон за огромным овальным столом и погрузило Малую Столовую в настороженную тишину. Я обвел собравшихся взглядом. 25 разномастных существ, из которых Небесной крови дай бог треть наберется, смотрели на меня (в основном доброжелательно, что не могло не радовать) и ждали.       Каждое утро одно и то же! Дети Неба — рабы ритуалов, чтоб нас всех благодатью неземной нахлобучило! Я кинул взгляд за окно: первый луч солнца прорезал рассветную мглу и заставил меня прищуриться. Хоть бы раз тучкой какой меднотазовой накрылся, поганец! — Да будет день этот добрым, — тоном ангельского праведника провозгласил я и взмахнул руками на манер невинно убиенного цыпленка. В истинном обличии это было бы уместно и величественно, а в человеческом… Смех да и только.       Ее Величество Марианна — моя старшая сестра, торжественно восседающая в дальнем конце стола на пыточном троне-стуле (при близком рассмотрении чрезвычайно похожем на золотой унитаз со стразами), поспешно приложила к губам салфетку, скрывая неподобающее моменту веселье. Ну что ж. Хоть какая-то от меня польза. — Да будет этот день добрым, — хором повторили за мной собравшиеся, и я плюхнулся в кресло, тем самым начиная бесконечный завтрак. …       Как я ни старался, а смыться от всевидящей Маман мне не удалось — она поймала меня в дверях Малой Столовой и сделала такое лицо, что я понял: стоять мне здесь до вечера. Обычно этой чести удостаивалась Марианна (кто сделает из нее настоящую королеву, если не ее мать? И не важно, что дочь УЖЕ королева), но сегодня не повезло мне. И с этим надо было что-то делать. — Даркстар, мое терпение безгранично, но всему есть предел. В последнее время ты ведешь себя безобразно и заслуживаешь порицания. — Да неужели, — не удержал язык за зубами я.       Увидел, как полыхнуло пламя великой веры в заветы предков в глазах обычной человеческой женщины, возомнившей себя Дитем Неба, и едва не выругался вслух. Если Маман меня порицать вздумала, то что тогда приходится выслушивать Марианне? Я усилием воли подавил гнев. Я — глава клана, а не семейства. Маман — жена моего отца, но не моя мать. Первой право откусить ей голову имеет Марианна. — Глава клана Детей Неба — высшее существо, от которого напрямую зависит судьба нашего мира, — на полном серьезе начала нести старозаветную чушь Маман. — Пока не встанешь ты — не встанет солнце. Не… — Так. Стоп. Ближе к делу, пожалуйста, — оборвал ее я. — Мне на работу пора. — Нет дела ближе или дальше, если дело касается традиций. Работа твоя — позор для всех нас! Негоже главе клана Детей Неба клоуном… — Еще слово — и я как глава клана Детей Неба откушу вам голову. Или выгоню из замка к херам! — Ты не имеешь права меня отсюда выгонять. Большая часть этого замка не твоя, — поджала губы Маман, настраиваясь на хороший скандал. — Большая часть не моя, согласен, но, в отличие от вас, я на нее не претендую и ничем в ней не распоряжаюсь. Непонятно, куда смотрит король Подгорной страны? Он хоть и гном, но мозги-то при нем! Были. Давно с ним не общался. Может, вы их ему выели? — Что за шум, а драки нет? — удивительным образом материализовалась около нас спокойная как слон Марианна. — Я ухожу, — вздернула подбородок Маман. — Не желаю иметь с этим безответственным богохульником ничего общего! — Обратно можете не возвращаться! — буркнул ей в спину я, за что огреб ожидаемый тычок в спину от Марианны. — Ауч! — Что вы опять не поделили? — Я с твоей Маман ничего в принципе делить не собираюсь. И тебе не советую. — Лучше б что другое посоветовал, — вздохнула она.        Я подхватил ее под руку, заглянул в глаза, увидел в них смертельную усталость и повел в парк. Пофиг на работу, близкие важнее. Довел до качелей, усадил, сел рядом. Качнул… — Устала я, братишка, — выдохнула Марианна, откидывая голову на спинку сиденья.       Непослушные рыжие локоны обрамили грустное красивое лицо. Только они непослушными и остались. Эх! Мало тех, кто помнит Марианну другой: беззаботной, бесшабашной, веселой и настоящей. Влипающей в истории, да, но… Если ты — Дитя Неба, тебе без историй никак. Она своего Всадника так и не нашла — сдалась на половине дороги: уступила хитрому и богатому Подгорному королю, заковала себя в наручники благопристойности, материнства и ответственности. Теперь на ней во всех смыслах ездят все, кому не лень, кроме того, кто сделал бы ее счастливой.       Кто в этом виноват? Глупый вопрос. Марианна никогда не задавала его мне, потому что прекрасно знала ответ. Мы сами выбираем свой путь и тех, кто с нами по нему пойдет. Другое дело, что никогда не поздно что-то в своей жизни поменять, даже если люди вокруг посчитают тебя эгоистом и отмороженным засранцем. Это нелегко, но это возможно. Главное хотеть по-настоящему и ничего не бояться.       Я взял руку Марианны в свою. — Не буду тебя жалеть. Не буду предлагать помощь. Не для этого ты со мной погулять вышла. — Не для этого, — кивнула она, глядя в небо полными тоски глазами. — Просто посиди рядом. — Может, на волю рванем? — предложил я. Усмехнулся криво. — Невысоко. Недалеко. Ненадолго. — Если я поднимусь в небо, то уже никогда сюда не вернусь. — Благословить? Дать волшебный пендель для ускорения? — Ты мне сейчас нисколько не помогаешь, — сердито посмотрела на меня Марианна. — За камнями в твой огород — к мужу и матери. Я — голос твоей души, сестренка. Чего ты от меня хочешь? — Не знаю. Может, капельку твоего умения получать от жизни удовольствие несмотря ни на что? Или твоего умения верить в лучшее? Или твоей бесконечной веры в себя и свои силы. — Прости, но я могу дать тебе только лопату. — Лопату?! — округлила глаза Марианна. — Все, что ты хочешь, в тебе было. Есть! Надо это просто откопать. Если ты это, конечно, цементом не залила. Для надежности, — сказал я и огреб ожидаемый подзатыльник. — Ауч! — Ты невыносим! — Я тоже тебя люблю, моя королева, — сказал я, вставая. — Ладно, мне пора на работу. Не скучай. — Ты же ненавидишь детей, братишка. Как ты можешь изо дня в день их развлекать? — Я развлекаю не их. Я развлекаю себя в ожидании того дня, когда мой Всадник станет, наконец, моим. Согласись, разница принципиальная. — Ты нашел его? — оживилась Марианна. — Правда нашел? — Да. — А он? — Что он? — Он знает? — Нет. — Ты скажешь ему? — Только если он сам спросит. — Но тогда как… — Я верю в лучшее, сестренка, — улыбнулся я и свалил. …       Для ужина с Тревором я выбрал ресторан «Небо» не просто так — он находился на крыше самого высокого небоскреба в городе. Только там, стоя в нескольких метрах от перил, я чувствовал себя не ползающей на брюхе ящерицей, а… — И снова здравствуй.       Я от севшего за мой столик Тревора глаз отвести не смог. Да я даже не старался. Он был такой… Такой! Ух! Светловолосый, кареглазый, серьезный до невозможности мужчина, в котором от мальчишки остались лишь крохотные искры в глазах. Я мечтал раздуть в них пожар каждый божий день! — Не смотри на меня так… — Как? — и не подумал отводить взгляд я, беря его руку в свою.       Первый раз за все то время, что я кружил вокруг Тревора, он ее у меня не отнял. Наоборот, накрыл наши руки своей. Улыбнулся облегченно-смущенно-опасливо. — Как будто я дорог тебе. — Ты дорог. — Сегодня днем ты сказал…       Тревор замялся, отвел глаза, глубоко вздохнул… и замолчал.       Я не собирался ему помогать. Он должен сделать свой выбор сам. Должен поверить себе и в себя. В меня. В нас. В лучшее. В невероятное. Сделать первый шаг, а уж там… Там я подхвачу его. Обниму. Унесу к звездам. И не дам упасть, потому что перестану бояться остаться в звенящей бездонной вышине в одиночестве, ведь одиночество — это единственное, чего я на самом деле всю свою сознательную жизнь боялся. И в чем, даже не осознавая этого, жил. — Днем ты сказал, что я твой Всадник, — неожиданно твердо посмотрел мне в глаза Тревор. — Мне показалось, ты не шутил. — С такими вещами не шутят. Видишь ли, дело в том, что Всадник для нашего брата — это все. Буквально все. Обретешь Всадника — обретешь небо и свободу. Потеряешь Всадника — потеряешь жизнь в прямом смысле: люди без нас жить могут (ну как жить… существовать), а мы без них — нет. — Но у тебя же есть Люк. — Мы хотели, чтобы все так думали. На самом деле много лет назад Люк потерял своего Небесного друга, а я своего так и не нашел. Двое калек поддержали друг друга в трудные времена и даже придумали способ на своих проблемах заработать. Организовывать и проводить детские праздники — не самый спокойный и прибыльный бизнес, но вполне себе достойный. Если бы не он, я бы искал тебя вечность. — Я счастлив слышать это, потому что влюбился в тебя по уши с первого взгляда, но я… Недостоин тебя. — Нет недостойных людей, есть неправильный выбор. Мой выбор правильный. — Ты так уверен! Откуда ты знаешь, что я — тот, кто тебе нужен? — прошептал Тревор, поднося мою руку к губам. Поцеловал костяшки. Прижался к ним щекой. — Откуда ты знаешь? — Я учился на своих ошибках, дорогой мой человек, — ответил я и потянул его на открытую веранду.       Перелез через ограждение и встал лицом к расцветающему вечерними огнями городу на самом краю широкого парапета. Почувствовал крепкие руки на талии, тепло сильного тела за спиной, короткий поцелуй в шею — и растерял все свои страхи раз и навсегда. — Проверим? — Проверим, — согласился Тревор, обнимая меня крепче крепкого. — Боишься? — раскинул руки в стороны я. — Ни капли, — выдохнул мне в ухо он.       И я шагнул в пропасть человеком, чтобы мгновением спустя впервые в жизни раскрыть крылья во всю ширь и взмыть к звездам не никчемной калекой-ящерицей, боящейся высоты, а Черным Драконом Даркстаром, несущим на спине своего Всадника — свое самое главное сокровище, свою душу и сердце.       Того, кто подарит мне подлинную свободу.       Того, кто примет меня таким, какой я есть.       Того, кто поймет меня с полувздоха.       Того, кто сделает меня счастливым тем, что будет со мной счастлив. 21.11.2021