практическая работа: препарирование чувств

молодой парень, находясь в морге, натягивает белую перчатку сперва на правую руку, затем на левую. ("левша, очевидно"). он такой высокий, тощий, волосы каштановые, пряди спадают на лоб, находясь в хаосе. ("он джек лондон? у! таких еще не было!") а потом этот уверенный молодой счастливый тип потянется к моей голове. ("лишь начал третий курс. ну да, сейчас ему все это интересней некуда.. а систему изменили? они до сих пор начинают практику лишь с третьего курса?") вот он тянется руками в белоснежных перчатках к моему телу, лежащему на столе. ("видимо, впервые препарирует чувства"). ненависть. взяв в свои руки, он тут же отскочит, будто обжегся. но нет, это не ожог. по крайней мере, не в известном смысле. он отбросит этот клубок, состоящий из множества переплетенных неимоверно странных, плюющихся желчью волокон, потому что под кожу, словно паразит, маленькой - но оттого не менее сильной и захватывающей, словно ураган - струйкой начнет заползать странное чувство, заставляющая бурую кровь в жилах пузыриться, волдырями покрывая душу; глаза гореть, словно кипятком напоенные; горло странно царапать, словно духами прополощенные; кудрявые пальцы впиваться в обезумевшие волосы. остаток былых чувств покажется блеклой тенью, отбрасываемой бестеневой лампой. он подойдет к этому комку ближе, словно в бездну заглядывая — и увидит что-то в центре. странное. будто волокна овивают это, стараясь вытеснить, задушить, уничтожить, обжигаясь. но при этом они льнут к нему, наслаждаясь пыткой? ах, так это любовь! он совсем забыл про этот компонент ненависти! ненависть - сложное чувство, оно не может состоять из одной лишь ярости. всегда будет присутствовать любовь. затем он потянется к такому же странному комку, что лежал рядом с ненавистью. он уже не багровый, а ярко-провоцирующе-красный. он бьется в руках, почти что разрывая перчатки, но он, почему-то, не страшный, не пугающий, не жуткий. после ненависти он похож на неприятное послевкусие на языке. раздражающее. и только сейчас его настигает понимание: агрессия — лишь эмоция. раньше он никогда бы не осмелился употребить — даже в мыслях — "лишь" по отношению к эмоциям. но.. они такие блеклые, поверхностные, по отношению к чувствам.. агрессия вскоре пробьет ему перчатки, поэтому, со скучающим видом, студент отбрасывает ее. ох, а эти лавандовые веточки?.. запах дома, шум моря, любимые шнурки с динозавриками, кубик рубика, пшеница, отец, пятнадцатое июля.. что-то такое незаметное - оттого и вдвойне привлекательное - поселяется в груди, рядом с сердцем и ключицами, что отпускать эти веточки совсем не хочется. это опять чувство. спокойствие, умиротворение, сон, иллюзия, удовлетворенность. лаванду он аккуратно кладет рядом с собой на стол, испытывая странную радость за меня. карты? что? он открывает коробочку, и там виднеется белая салфетка, исписанная какими-то кодами, шифрами, стихами, фразами на непонятном языке, состоящая из переломов-сгибов. он собирает из трещин единое - самолетик. и тогда, по пальцам, задевая каждый нерв, расходясь теплом — но не обжигающим, как у ненависти — августовского солнца, разливается, выходя из берегов, утапливая, жестокой волной, на него, забирая кислород — или возможность дышать? он уже не помнит — находит счастье. волны затапливают его с головой. так жестоко, так.. неправильно. он закрывает глаза и рот, но оно проникает через уши, нежно щекоча ушную раковину. боже, как это жестоко и неправильно! — хочется закричать ему на весь морг, но из горла вырывается лишь смех. тогда он трясущимися руками засовывает самолетик обратно в коробку, закрывая ее с неясным облегчением. опять чувство. а рядом валяется карандаш. поднимая его, он чувствует тольао отвращение от смеха и глупой улыбки, подкатывающей к горлу; от ног, что хотят танцевать; от болящих от широкой улыбки щек. как это мелочно по сравнению с счастьем. поморщившись, он кладет карандаш подальше от самолетика и коробки от карт. а вот какая-то склянка. он вертит ее в руках, изучая. но не чувствует ничего. а затем он убирает из горлышка пробку. синий океан — темный, но не штормовой — затягивает, волочет по камням, заставляет кровь в жилах леденеть, глаза делает стеклянными. она полощет душу в волнах, разбивая череп о камни. а со стороны голос командует: "еще раз!", и только потом студент понимает, что это его собственный. волны сдирают кожу, ввинчиваются в ребра, перемывают каждую кость стеклом. кладут лед над бровью, сравнивая с цветом глаз. и вот, в последний, они странно ухмыляются и не убирают лед от глаз, любуясь своим творениям, сравнивая, убеждаясь, упиваясь результатом. непослушными, парализованными пальцами он затыкает пробку, колени подкашиваются. и как один человек может вытерпеть столько? безысходность. ужасающее чувство. на сегодня практики достаточно.