Кошкодевочка

— Я могу делать, что хочу. — Я сейчас позвоню Айзава-сенсею. — Нет погодите. Ия хмыкнула, опуская руку с мобильником, но не убирая его в карман, намекая, что может в любой момент передумать. Кацуки скрипнул зубами от досады. Противник, от нетерпения пританцовывающий на месте, не отличался высоким ростом, заметно уступал в широте плечей и вообще, был довольно щуплым: водолазка и джинсы невыгодно это подчеркивали. Лицо полностью скрывала самодельная грязно-серая маска из папье маше, на которой кисточкой была криво выведена жирная черная линия, закручивающаяся спиралью от краев к носу, где кончалась точкой. На черной одежде вручную были намалеваны белые полоски. Не тронуты остались только кеды, сами по себе черно-белые. Бакуго презрительно цокнул, не оценив маскарада. Он сам обошелся банальной повязкой в стиле черепашек-ниндзя. Выглядело тупо, но такой пользовались большинство участников. Блеск и слава победы померкли в один миг — когда Бакуго повернул голову к зрителям и вместо фанатской любви напоролся на знакомый зелёный прищур, не обещающий ничего хорошего — горячее сердце студента тут же покрылось ледяной корочкой и упало куда-то вниз, к пяткам. Потому что это была катастрофа. Учителя-менторы не появлялись на аренах, ограничиваясь проверками дежурных студенческих отрядов — иначе на все банально не хватит времени. Риск повстречаться с кем-то из Академии не во время проверки был практически равен нулю. Но в своем хитром уравнении блондин не учёл одну переменную — Октавию, чей официальный выходной позволял ходить ей где угодно и появляться где приспичит. Не расстраивайся, Бакуго. Все мы люди, откуда же тебе было знать. Дебильная маска нисколечко не выполнила своего предназначения, сенсей узнала его, а когда судья объявил, что участники могут покинуть ринг, быстренько сцапала Каччана, стиснув его плечо железной хваткой. На эмоциях блондин попытался резко сбросить с себя женскую конечность — не получилось. Пять острых ноготков с идеальным маникюром предупреждающе впились в кожу. — Не. Дергайся. — Ия приветливо улыбалась, но легче от этого не становилось. Адреналин спарринга, радость победителя, удивление, испуг, раздражение — в этой маске Кацуки чувствовал себя кретином — страх разоблачения — эмоции гремучим коктейлем смешались внутри Бакуго, заставляя пульс участиться. Парню казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Блондин сквозь сжатые зубы шумно втянул в себя воздух. Все пропало. Его вышвырнут из Юэй, не успеет он сказать «Всемогущий». — Что. Ты. Здесь. Делаешь. — зрачок угрожающе сузился, делая зеленые глаза неотличимыми от звериных. Когда Ия разобрала, кто именно валяется на ринге, вцепившись в дерущийся клубок из двух тел, остервенело бьющих друг друга, ей стало плохо. «Может, меня подводит зрение?» с надеждой подумала девушка. Увы, нет. Это абсолютно точно был ее ученик, там, на арене, с сумасшедшей лыбой превращал лицо соперника в кровавую кашу. Тот пытался отползти, но в тренажерку Каччан ходил явно чаще, сейчас упиваясь результатами силовых преимуществ. Стремительно поединок терял эстетику равного соревнования, превращаясь в зрелище с повышенным содержанием жестокости и насилия. Когда Ия очутилась около ступенек, ведущих на ринг, бой прекратили, объявив слегка запыхавшегося блондина неоспоримым победителем. Бакуго сверкал, как отполированный медный таз, упиваясь овациями. ровно до той секунды, пока не заметил ее. Не торопясь отвечать, Кацуки сверлил ее сердитым взглядом. Не считая уши, Октавия была выше сантиметров на пять, но учитывая чудовищный метаболизм подростка, уже через полгодика ситуация изменится. Сейчас сенсей могла себе позволить смотреть на него сверху вниз. Сенсей, ха. Мейн-сама преподавала в Академии где-то два месяца, и за этот недолгий срок успела обрести немаленькую фанатскую базу, преимущественно состоящую из учеников мужского пола. В раздевалках и на переменах можно было увидеть уникальные моменты общения забияк и зубрил, на почве общего объекта обожания прекращающих взаимное игнорирование. Кто-то обсуждал кошачью часть блондинки, кто-то — милый акцент, проскальзывающий в речи, кто-то симпатичную внешность и ласковую улыбку. Среди девочек тоже встречались поклонницы, но тут Мейн-сама была в качестве объекта подражания. Поэтому Бакуго из принципа недолюбливал Ию-сенсея. Ради баланса в природе. У нее тупой предмет, она не действующий герой, а выглядит почти как старшеклассница. Чем таким уникальным она заслужила почетное место сенсея?! Деку один раз заикнулся, что отец Мейн-самы очень сильный герой с огромным влиянием. Ну вот. Складываем два и два. — Кацуки, соображай быстрее. — недовольно поторопила Ия. Поблизости шаталась частная съемочная группа. Меньше всего девушка хотела попасть в объективы камер. — Участвую! — огрызнулся блондин. — Если в Академии не учат нормально драться, я сделаю это сам! — А думать сам ты не захотел? — парировала Ия. — Если бы на моем месте был Айзава-сенсей или другой член учительского состава, тебя бы отчислили прямо здесь! — Плевать! Я и сам справлюсь! — на самом деле Кацуки так не думал, но упрямство не позволяло признать вину. — Да что ты? И лицензию героя сам себе фломастерами нарисуешь? — девушка с издевкой выгнула бровь. Каччан зарычал. — Что вы ко мне пристали?! — на них уже оглядывались. Бакуго с ужасом понимал, что после такого хамства его не спасут никакие оправдания, но рот почему-то отказывался закрываться, не слушаясь хозяина. — Даже без лицензии, не важно как! Настоящего героя не остановят никакие преграды. Но я хочу быть лучшим героем, и потому буду делать все, что считаю нужным, даже если это идёт вразрез дурацким правилам! Ради моей цели. Вам никогда не понять этого, вы не были героем, не чувствовали ответственности за жизни других людей! Легко рассуждать за школьной доской, но окажись вы хоть раз в реальной опасности, то поняли бы меня. Быть бесполезным отвратительно! Лицо Октавии сделалось абсолютно непроницаемым. Идиот, кретин, почему он не смог вовремя заткнуться?! — Бакуго… — Ию прервал глухим звуком «пам!» залп из хлопушки, осыпая их двоих блестящими разноцветными конфетти. — Юху-у, поздравляю с победо-ой! Это было бомбически, парень! Можно автограф? — незнакомый человек, в упор не ощущающий напряжения, сгустившегося в воздухе, радостно тыкал с блокнотом и ручкой в плечо студента. Ошарашенный Кацуки кинул исподлобья беспомощный взгляд на девушку. Ия демонстративно молчала, не собираясь участвовать. Бакуго принял торжественно вручённую тетрадку. Раскрыл на случайной странице, не веря, что все происходящее — в реальной жизни. вывел размашистым почерком свои инициалы. Рука слегка дрожала, и иероглифы получились неуверенными, будто испуганными. С каменным лицом Кацуки возвратил блокнот. Человек довольно заулыбался. — Спасибо! Будет, чем хвастаться перед парнями. — заговорщицки улыбнувшись, подмигнул Октавии. — Твоя девушка? Красотка! И ушёл. Облик Кацуки принял совсем похоронный вид, подросток покраснел, как раскалённый паяльник. Если бы сейчас в помещение ворвались головорезы из Лиги Злодеев и схватили его, чтобы утащить в самую далекую префектуру Японии ради пыток, Каччан сдался бы без промедления, с легкой душой и счастливым сердцем. Уж лучше там. Увы, сегодня злодеи взяли выходной, и никого брать в заложники не собирались. На женское лицо легла тень смятения, но возможно, ему это просто показалось, ведь в следующую секунду Мейн-сама выглядела так, словно почти ничего не произошло. Так, словно они пересеклись в книжном магазине на каникулах, и она засекла его за покупкой извращенской хентайной манги. Зазвонил телефон. На Бакуго это произвело впечатление ведра ледяной воды, выплеснутой на него. Отшатнувшись от девушки, как от ядовитой кобры, студент выпалил первое, что соизволило придти на ум: — До свидания! Ия смотрела на то место, где только что стоял ее ученик, абсолютно сбитая с толку, и втайне рассчитывающая, что сейчас та двухметровая мускулистая женщина повернется к ней, стащит с головы парик и окажется Всемогущим, который, стирая розовую помаду, громко раскатисто рассмеется и скажет, что все это идиотский розыгрыш. Мол, теперь стажировка око-о-ончена, и ее принимают на работу-у… Она смотрела японские ток-шоу, такое вполне могло бы быть. Широченная спина размеров с дверцу грузовика развернулась в пол оборота. «Хребетодробительная Тори-чан. 41 год. Ж.» сообщала информация на бейджике, прицепленном к могучей груди, плотной, как тракторная шина. Это точно не Всемогущий. Тори-чан почувствовала сторонний интерес к своей персоне и начала медленно крутить головой в поисках. Ия поспешно испарилась с места.

***

Бакуго Кацуки стал самым молодым победителем в боях красного сектора за последние двенадцать лет. А после — наорал на самую молодую учительницу самой престижной академии, и, вероятнее всего, поставил крест на своем будущем. Самый жирнющий крестище. Конечно, он мог вернуться, найти ее и совершить сеппуку в знак искреннего раскаяния. Но помогло бы это исправить ситуацию? Это даже смешно. Да, смешно! И в нем, в Бакуго, хватает самоиронии, чтобы посмеяться над ошибками прошлого. Кацуки изо всех сил мысленно попытался прочувствовать эту самую самоиронию, но ничего не вышло. — Что значит «накричал не неё»?! — Мидория с ужасом вцепился в голову, рискуя выдрать себе клок волос. — Ты шутишь?! — А я, по-твоему, анекдот рассказал?! — Кацуки повысил голос, стукнув по ближайшей стене кулаком. От места удара по кирпичной кладке разбежались трещины. — Сдохнуть можно! — Надо извиниться! — Ты в своём уме, Деку?! — блондин с рычанием растрепал себе волосы, и без того торчащие в разные стороны. — Нахрена мне это делать? — Ты должен извиниться! — Мидория упрямо гнул свою линию. Кацуки начал звереть. — Меня отчислят, что так, что так. Какой смысл унижаться?! — Твоя совесть будет чиста… — Бакуго взвыл. — Каччан! — Сдохни! — Ты же знаешь, что я прав! — Отвали, Деку! — Кацуки… мне очень… — А НУ НЕ СМЕЙ МЕНЯ ЖАЛЕТЬ! — Вы двое, чего разорались? — Шота Айзава возник за спинами внезапно, и увиденное его не устроило. Скосив взгляд на растрепанного Кацуки, Сотриголова скептично выгнул бровь: — Ты пальцы в розетку пихал? Что с внешним видом? Будь добр, приведи себя в порядок. А ты? — Мидория побледнел. — Ты тоже причешись. Для профилактики. — Да, сенсей. — студенты в разнобой кивнули. Мысль о том, что учителю и самому не помешала бы расческа, каждый оставил при себе. — Свободны.

***

Не то чтобы Ия ощущала недостаток общения с подростками после случившегося, но щуплый школьник, сидящий на лавке и угрюмо размазывающий кровь вперемешку со слезами по разбитому носу, заставил ее обеспокоенно остановиться. Осторожно убрав длинную челку с заплаканного лица, девушка нежно улыбнулась, источая заботу и участие: — Хей, что стряслось? Ты в порядке? Парень шмыгнул носом, выпрямляясь и небрежно сталкивая с себя женскую ладонь. Злобно сверкнув глазами, он одним движением демонстративно отодвинулся на самый край скамейки. — Иди куда шла, теть. Приподнятые уголки губ дернулись, словно на одну секунду ласковая улыбка треснула, как стекло. Ия скрипнула зубами, гневно сжав отвергнутую ладонь. Сначала ей хамит собственный ученик, а теперь и случайный встречный! Что с этими детьми не так?! Сегодня явно не ее день! Из разбитого носа снова потекла кровь, и подросток, не особо морочась, неаккуратно утёр ее, размазывая по лицу красные разводы. Местами кровь засохла, стягивая нежную кожу на шее, испачкала воротник полосатой водолазки, заляпав белые полоски бурыми пятнами. Ию осенило: — Ты! Ты соперник Бакуго! — Кого?.. А, так этого конченого уебана зовут Бакуго? — в голосе парня ощущалась явная неприязнь. — Соперник… Этого бешеного надо в дурку сажать, и пичкать транквилизаторами с утра до ночи. — Мне жаль… — Девушка поджала губы. Немного, но она чувствовала, будто лично виновата в том, что ее ученик так избил противника. — Не нужна мне твоя жалость, — фыркнул подросток (всем своим гордым видом он старался показать, что проигрыш нисколечко не задел его). — А ты откуда его знаешь? На маму не тянешь… девушка? — Нет. — от сравнения с мамой блондинка скривилась. — Он мой ученик. Я преподаватель в академии Юэй. — Юэй? — парень язвительно передразнил ее. — Ай-ой, с какими, оказывается, одаренными шишками мне выпала честь состязаться! Юэээй! Теперь даже болит по-другому, очень приятно! От резких движений головой у мальчишки снова хлынула кровь. Шумно собрав слюну, он сплюнул кровавый плевок куда-то в сторону. — Все ещё болит? — Ия попыталась рассмотреть поближе, но ей не дали. Кошачьи уши раздраженно дернулись. — Почему тебе не оказали первую помощь после боя? — Почему ж? Мне промыли нос перекисью и дали это. — подросток достал из кармана мятую пустую упаковку от бумажных платочков и пятидесяти граммовый батончик гематогена. — Я все истратил. А эту дрянь есть не собираюсь. Пока что. — И все?! — Ия вытаращила зелёные глаза, шокировано всплеснув руками. — А осмотр врача? — А это — платная услуга. — снисходительно пояснил парень. — Для сенсея вы какая-то бестолковая. — Тебя родители манерам совсем не учили?! — Нет у меня родителей. Ия устало прикрыла глаза, помассировав виски. Сколько же внезапных проблем. Следующие десять минут прошли в тишине. Ия сосредоточенно думала, а мальчишка делал вид, что ему вообще на все все равно. — Пойдём, — тяжело вздохнув, Ия поднялась со скамейки, поправляя платье. Подросток заинтриговано выгнул бровь. — Куда? — Ко мне домой, угощу чаем. — Э-э-э, я к незнакомым взрослым в дома не хожу. Да и старовата ты для меня, теть. — Я приглашаю ещё один раз, — Ия улыбнулась на подкол, но от этой улыбки у паренька по спине пробежали мурашки. Он испуганно сглотнул. — А потом вечер невиданной щедрости закончится. — А вдруг ты… маньяк? — подросток поспешно поднялся со скамейки. Нескладный и худой, он был поход на жеребёнка. — Органами торгуешь? Девушка закатила глаза. Если бы этого хамоватого подростка избил не Бакуго, в жизни бы так не поступила. — Я преподаватель в Юэй. У меня нет времени торговать органами.

***

Бакуго усердно поглощал ужин, на автомате засовывая еду в рот. Тревога и состояние неопределенности доконало его, и превосходные тонкацу, мамино коронное блюдо, исчезали со стола, так и не оцененными по достоинству: вкуса Каччан почти не чувствовал. Что рис, что сочные котлеты с хрустящей корочкой, что водоросли вакаме — домашние кулинарные изыски сейчас были для него как одно. Парень сидел, нависнув над тарелкой, напряженный и сосредоточенный. Вот-вот, ему казалось, должен зазвонить телефон, и родителям поведают, что их сын с позором изгнан из академии. Но ужин шел, ничего не происходило. Когда Бакуго с хрустом расщепил палочки после внезапного звонка на отцовский мобильник («Это с работы, я сейчас вернусь»), Мицуки решительно повернулась к сыну, обращаясь с прямотой главного сержанта, когда тот отчитывает кадетов: — Что на тебя нашло, бестолочь? Я рассказала Масару, что у тебя сегодня был первый день стажировки на Турнире. А потом мне позвонила Инко* и сообщила, что ты сам вызвался работать в паре с Мидорией! Ты! После всех историй, какой он мягкотелый простак! Каччан хмуро потупился, сознавая всю справедливость материнских упреков. Не объяснять же ей, что сектор Изуку был ближайшим к соревновательным аренам! И эта зеленая башка ни за что не сдал бы его преподам. — Ты не затыкаясь трепался об этом Турнире! А сейчас сидишь и тупо жуешь — только и слышно, как трещат челюсти. А я, между прочим, старалась! — Да, очень вкусно, — вяло промямлил Бакуго, найдя момент, пока Мицуки переводит дух. Женщина фыркнула: — Ага, я вижу. С таким лицом можно жевать подошвы. — Нормальное у меня лицо! — А ну не кричи на мать! — зашедший обратно Масару устало закатил глаза: и пяти минут не проходило, чтобы мать и сын, оставленные наедине, не переходили на повышенные тона. Со стороны складывалось впечатление, что эти двое терпеть друг друга не могут, но на самом деле, даже ругаясь, Мицуки и Кацуки не ссорились. Спорить было их страстью. — Масару, ты слышал? Молоко на губах не обсохло, а на родную мать!.. — Так ты мне есть спокойно не даешь, женщина! — Ты ка-а-ак разговариваешь! — Мицуки с азартом взяла новую октаву. А потом повернулась к мужу, вовлекая в пучину семейного шторма. — ТЫ! Это все твои гены! Глава семейства Бакуго неторопливо сел за стол и решительно отключил звонки на телефоне (незаметно для всех Каччан облегченно выдохнул). Ласково накрыв ладонью ладонь Мицуки, мужчина улыбнулся, используя старый, но стопроцентно рабочий прием: — Конечно, дорогая. Зато него красивые мамины глаза. Инко - мама Изуку Мидории Мицуки и Масару - родители Бакуго Кацуки тонкацу - популярное блюдо в Японии, свиные котлеты в панировке.