Ты уверен в этом?

      Со смены в баре Лёша возвращался в прекрасном настроении. Так хорошо он себя не чувствовал давно, и самое интересное и удивительное, он не знал причины. Настроение было просто хорошее и всё. Почему-то хотелось улыбаться, все внезапно стало замечательно. Если обдумать, то атмосфера дружного коллектива в баре способствовала его приподнятому настроению. Они весело перешёптывались в перерывах и подкалывали друг друга, как только выдавалась возможность. За это он и любил свою работу. Тёплые, доверительные отношения с другими сотрудниками. С момента их первого знакомства и до настоящего времени они сумели стать ему своеобразной семьёй. Это странно, так их называть, но почему-то, на радостях, других сравнений в голову не лезло. Да, именно семья и не как иначе. Это те люди, которые ближе всего находятся к Лёше в данный момент. Да, они не знают всё, но поддерживают его в любом случае. Они ни разу не высказали ему ничего против его плана. Как будто для них это не имело значение, что именно он задумал, ведь главное, чтобы у него это получилось. Когда он думал о них, по телу растекалось приятное тепло. Так чудесно знать, что рядом есть живые люди, которые вызывают в твоей душе такие эмоции.       На часах было уже почти пол четвёртого. Спать не хотелось совсем, вроде бы и встал рано, но как-то усталость не спешила почтить парня своим присутствием. Он достал телефон, открыл переписку с Димой. Тот, как ему и полагается, не спал. У Лёши давно уже сложилось такое впечатление, что его друг никогда не спит. Постоянно что-то делает, куда-то ходит, ну и, конечно, пишет ему. Как будто других занятий у него нет, поспал бы лишние 30 минут, но нет, лучше встать пораньше и написать. Но в данный момент маниакальная привязанность Димы не бесила, а вызывала лишь снисходительную улыбку. Как будто смотришь на нашкодившего щенка, которого впервые оставил дома одного, пока сам отлучился в магазин, приходишь, а дома бардак. Но хватает лишь одного взгляда на эту милую, невинную мордашку, и вся злость куда-то испаряется. Примерно так же он относился к своему другу. Он вроде несёт ответственность за тех, кого приручил.       Время 3 ночи, но Лёша, совершенно не сомневаясь, что ему ответят, набирает номер.  — Алло, — голос немного взволнованный, но на удивление не сонный. Все нормальные люди сейчас спят, а этот нет.  — Привет, не хочешь прогуляться? — юноша не смог сдержать улыбку.       На улице потеплело, пошёл снег. Снежинки падали медленно. Перед тем, как лечь на асфальт и растаять, они кружились в недолгом танце. Он прикрыл на пару секунд глаза, представляя, что вместо снежинок в небе кружатся изящные балерины. Макаров никогда не был поклонником балета, но почему то именно сейчас этот образ танцовщиц вызывал восторг. Абонент закопошился, явно уже надевая куртку. Но Лёша решил, что просто предложения не достаточно и, смеясь каким-то своим мыслям, добавил:  — Снежинки так красиво падают, мы должны их съесть.

***

      Парни медленно шли по улице, избегая света фонарей. Почему-то ночью, или уже ранним утром, не охота светиться. В темноте ночи как-то комфортнее, не так ли? Макаров открывал рот и высовывал язык в попытке поймать хотя бы одну из изящных снежинок. Они, в отличии от парней, при свете фонарей чувствовали себя комфортно, блестели ещё ярче, отражая свет. Лёша не просто шёл, он парил. Сейчас он чувствовал себя центром вселенной, самым счастливым человеком на свете. Иногда такое чувство возникало при небольшом количестве алкоголя, но сегодня он ни капли не выпил. Дима наблюдал за другом и непроизвольно улыбался сам. Последовав примеру юноши, он тоже попробовал поймать холодный кристаллик, но быстро почувствовал себя слишком некомфортно, как-то совсем по-дурацки.  — Значит, поесть снежинок?  — Ммм? — Лёша повернулся и кинул вопросительный взгляд на друга. С высунутым языком говорить было не очень удобно.  — Пригласил погулять ночью, чтобы поесть снежинок? — юноша пытался отследить траекторию одной из снежинок, двигался из стороны в сторону не спуская с неё глаз. Дима прикрыл рот ладошкой сдерживая смех.  — Да, так и есть, — попытка оказалось неудачной, и Макаров временно решил отложить ловлю, но он дал себе слово, что точно попробует ещё. Он убрал руки в карманы, ведь они заметно порозовели.  — Ты мне ни разу не говорил о своих родителях, но с каждой нашей ночной прогулкой мне все больше интересно, какие они люди? Они отпускают своего сына гулять по ночам? — мимо проехала стайка машин, и ребята решили свернуть в первый попавшийся двор.  — Они замечательные люди, если тебе так интересно, — при первой мысли о родителях по спине пошла дрожь. Но, как оказалось, если иметь опыт, её можно быстро унять. Дима не знал, что он из приюта, поэтому этот вопрос не был издёвкой или чем-то подобным.       В голове всплыл образ родителей с одной их совместной фотографии. Они с Лизой такие малыши. Папа приобнимает за плечи маму и держит Лёшу на руках, а Лиза обнимает мамину шею своими маленькими ручками. Они все счастливы, все улыбаются, прямо как он сейчас. Мысли не вызвали повторение дрожи, но он все равно решил отогнать их подальше.  — Не плохо, уже больше, чем ничего, — он мило улыбнулся. — Значит, не хочешь о них говорить? — парень пытался всем видом показать, что какой бы не была причина, того, что он не хочет говорить, Дима все равно понимает. Ему так хотелось, чтобы Лёша мог ему доверять, ведь они же друзья…  — Да, так и есть, — юноша пожал плечами. — Не считаю эту тему очень интересной. У нас с тобой есть много других тем для разговора, — Макаров загадочно улыбнулся и взглянул прямо в глаза собеседника.  — И правда, — он засмущался, нервно хихикнув и прикрыв рот. — Какие снежинки на вкус?  — На вкус? Хммм, — Лёша приложил палец к нижней губе, имитируя долго раздумье. — Думаю, как вода. Да, точно, на вкус, как вода. — Он развёл руками, проследив за реакцией друга. — Ты серьёзно ждал другого ответа?  — Ну мало ли. Ты сегодня такой сказочный, может, выдашь какую-нибудь интересную мысль.  — Сказочный? — Шатен рассмеялся. — сказочным меня ещё ни разу в жизни не называли. — Он смеялся не прекращая. На душе было так легко, совершенно не хотелось прекращать. Дима слегка засмущался и отвёл взгляд, видимо, он сам не понял, что подобрал слишком необычное слово. Но Лёше все равно было смешно. Тёплое чувство наполняло живот и медленно поднималось к горлу. Смех никак не прекращался, юноша поймал себя на мысли, что просто не может его сдержать или прекратить. Он пытался думать о чем-то другом, но не важно что приходило ему на ум, ему было смешно. Смешно до боли в животе. Из глаз брызнули слёзы, но смех не прекращался. Он встал на месте, прикрыл лицо красными ладонями и рыдал. Рыдал и смеялся одновременно. Он не мог этого прекратить. Дима сначала не понял, что именно происходит. Он тоже остановился, обернулся и подошёл к другу. Услышал как заливисто он смеётся и сам не смог сдержать несколько смешков. Но вскоре это смех стал похожий, на что то более страшное, неприятное, даже больше пугающие. Лёша согнулся и продолжал издавать звуки похожие то-ли на смех, то-ли на рыдания, в данный момент он и сам не мог определить. Медленно силы покидали его, стало труднее дышать, он уже не мог вдохнуть. Он упал коленями на асфальт. Друг начал беспокоится, стал спрашивать, что случилось, немного тормошил его за плечи, но юноша не мог ответить, что с ним, он задыхался от смеха и захлёбывался своими слезами, одновременно.

***

      Размышляя о том приступе на следующее утро, Лёша пришёл к выводу, что это была истерика. Вполне обычная, ничем не примечательная. Ну, кроме того, что сама по себе истерика не очень здоровая вещь. Он тяжело выдохнул, сейчас бы узнать причину, тогда такого больше не повторится. Он знал об истерике то, что чаще всего она происходит из-за перенапряжения, если долго не выплескивать эмоции или из-за очень шокирующего события. Но насколько он помнит, вчера всё было более, чем замечательно, настроение отменное, никаких событий. Это и смущало юношу больше всего, какая-то причина точно была, но какая — это сложный вопрос.       Анализировать свои мысли Макаров начал давно. Причём полностью раскладывал каждую эмоцию по полочкам и объяснял её причину. Почему тогда не мог уснуть? Потому, что мешали мысли, из-за того, что концентрировался на ненужных вещах. Всё легко и просто. Лёша поднёс пальцы к губе и оторвал обветренный кусочек. Потом ещё один, ещё, ещё соседний, следующий зацепил уже зубами. Облизнул губу, почувствовал металлический привкус на языке. Коснулся пальцем израненных губ, на нем осталась маленькая алая точка. Прекрасный цвет, хотелось рассмотреть поближе, с разных ракурсов. Вот бы иметь в гардеробе вещь такого яркого алого цвета. Дима поставил кружку кофе на стол и взял конфету из вазочки напротив. Юноша дернулся от стука, отвёл взгляд от пятнышка и быстро слизнул остатки крови. Снова провел по губам языком.  — Всё хорошо? — Дима разворачивал конфету в яркой обёртке. Зеленый блестящий фантик с надписью «Ромашка» упал на стол. Лёша улыбнулся краем губ, как хорошо, что его друг ест самые невкусные конфеты сам. Он считал этот приторно-сладкий брусок отвратительным. Как вообще в здравом уме можно это покупать и есть? Макаров взял печенье из миски.  — Конечно. Я выгляжу как-то не так? У меня что-то на лице? — он невинно смотрел прямо в глаза другу, параллельно наслаждаясь шоколадным печеньем. От привкуса крови не осталось и следа, даже немного жаль.  — Выглядишь задумчиво, — парень расплылся в тёплой улыбке. — Я рад, что тебя ничего не тревожит.  — Так и есть, — Лёша сделал глоток горячего кофе. После внезапной истерики ему полегчало, будто в раз выплеснул все эмоции. Правда даже чувство радости куда-то ушло, его место заняла усталость.       Друг кружил вокруг, пытаясь как-то помочь. Он был в замешательстве, совершенно не знал, что делать и как себя вести. Пока юноша не успокоился, он продолжал его тормошить, а после не захотел отпускать домой. Макаров хотел прийти в приют и наконец лечь спать, но Дима протестовал, говорил: «Либо давай ко мне, тут не далеко, либо я тебя провожу. Ты себя вообще видел, весь бледный, как смерть!»       Конечно, Лёша видел, как он волнуется и даже пошёл ему на уступок, решив переночевать у друга. Но на самом деле он исходил из мер осторожности, если этот парень на чем-то настаивает, то не отступит до конца, а ему не хотелось, чтобы он знал, что Макаров из приюта. Приходилось быстро продумывать свои дальнейшие действия, что было очень тяжело из-за резко навалившейся усталости. Возможно, ему было бы легче соображать, если до этого он хорошо выспался и поел, но, увы, обстоятельства были не на его стороне, поэтому в четыре часа утра он оказался у друга дома.       Пока Дима готовил матрас, уставший гость улёгся в коридоре на стуле. Парень еле как растолкал его и все же уложил спать на заготовленное место. Как оказалось, жил он в маленькой съёмной комнате. Для того, чтобы платить за неё, ему приходилось работать. Изначально он жил в общежитии своего университета, но спустя год постоянных ссор с соседями из-за шума, принял решения снимать комнату. На квартиру денег ему не хватало, а комната в самый раз. Он жил один, гостей водил крайне редко, а для учёбы нужна тишина, которой в его комнате хоть отбавляй. По крайней мере, не достает никакой одногруппник.       При дневном свете комната казалась куда уютнее, чем ночью. Старая кровать, застеленная голубым постельным бельём, шкаф для одежды с резными стенками, полочка для книг, заваленная учебными пособиями. На подоконнике несколько растений в горшках и стопка книг на английском, то-ли словари, то-ли что-то художественное. Кухня, или иначе: холодильник, плита и стол в уголке, выглядели мило. Было приятно пить кофе в компании друга и старой мебели. В помещении было прибрано, вещи лежали на своих местах, пыль не летала в лучах солнца. Какой же Дима у себя молодец, какой хороший мальчик, следит за порядком. Лёша про себя усмехнулся.       Эта комната полностью сходилась с его представлениями. Он знал, что друг живёт один, что он снимает комнату, поэтому похает день и ночь. Ну, и конечно, учиться. Всё время он представлял его комнату именно такой, самое главное — это то, что она должна быть прибрана и уставлена книгами. Почему-то именно такое впечатление создавал Дима.  — Ты читал 451° по Фаренгейту в оригинале?  — Что? — Дима отвёл взгляд от чашки с горячим кофе. Лёша указал в сторону подоконника, на стопку книг. — А, нет ещё. Пока не успел. Сейчас пока разбираюсь с Уайльдом.  — Портрет Дориана Грея?  — Он самый. В школьные годы зачитал его до дыр, теперь работать с ним легче. Многие реплики и рассуждения наизусть знаю, — он взял розовую вафлю, макнул её конец в кофе и откусил.  — И как тебе? В оригинале лучше? — юноша смотрел на стопку, выцепляя глазами известные ему произведения. — Можно посмотреть?  — Да, конечно. — Макаров отставил чашку и подошёл к подоконнику.       Взял верхнюю книгу в руки, открыл на самой первой странице. Корешок слегка хрустнул, видимо, ещё совсем новая. На странице было написано посвящение кому-то. Он перелистнул дальше. Страницы были молочного цвета, приятный, мягкие на ощупь. Лёша хотел однажды прочитать целую книгу в оригинале, желательно на английском. На уроках они переводили тексты, заметки из газет, он разбирался в языке на базовом уровне, а так хотелось насладиться любимыми авторами в оригинале.  — На самом деле лично я не особо чувствую разницу впечатлений, если читаю в оригинале. Конечно, это может быть из-за того, что до этого я был знаком с этим произведением на русском, возможно. Но у нас есть очень хорошие переводы, которые способны встать почти в одну линию с языком оригинала.  — Ты никогда не читал произведение сразу в оригинале?  — Читал конечно. Но тогда я был ещё на начальном уровне, было трудно получать удовольствие, когда прикладываешь много усилий для того, чтобы разобрать текст. Сейчас я справляюсь с этой задачей намного легче. — Кофе в соседней чашке уже остыло, он сгреб все фантики в кучку и смахнул их в мусорную корзину под столом. — Если хочешь что-то, можешь взять. Только пока Дориан занят.  — Нет. Не думаю, что будет время осилить. Да и мой уровень в английском не позволит ничем насладиться.       Лёша закрыл книгу, положил её на место к остальным. Провёл по корешкам рукой, подушечки пальцев натыкались на позолоченные буквы, из которых складывались инициалы авторов.  — Чтение — отличная возможность подтянуть знания языка.  — Не для меня. И не сейчас, — он вернулся на стул, сделал глоток из кружки. Кофе оказалось противно холодным, поэтому он инстинктивно сморщил нос.  — Ещё заварить?  — Нет, сколько времени?  — Половина десятого. Мне уже пора на пары, — Дима достал телефон и что-то уточнил. — Ещё есть время, могу проводить. Куда тебе нужно?  — Не, я сам как-нибудь. Пойду, наверное, в школу, — Макаров подошёл к вешалке, снял с неё свою куртку. Перед тем, как накинуть, прошарил по карманам.  — Без учебников?  — У нас сегодня учебная практика. Ну, это у нас так называется, будем обсуждать профессии и слушать лекторов из университетов, с которыми сотрудничает наша школа.  — В моё время такого не было, — Дима улыбнулся, надевая ботинки.  — Конечно, в твоё время люди голубей отправляли для того, чтоб встречу назначить, — парни вышли из квартиры, владелец закрыл дверь на ключ, для проверки дернул за ручку. Дверь была плотно закрыта.  — И то верно.

***

      Лектор что-то вещал. Он выглядел намного моложе своих коллег, даже вставил какие-то шутки в свою презентацию. Жалко правда, что Лёшу не очень интересует выкладка рельс. Он обернулся, в классе не было почти половины учеников. Макаров не единственный, кто прогуливает занятия. Правда, он это делает для экономии времени, а вот насчёт своих одноклассников не уверен. Классная руководительница отмечала присутствующих, а если проследить за движением её пальцев, можно понять, что она пишет гневные сообщения в группу родителей. Некоторым уже по восемнадцать лет, а она всё продолжает жаловаться.       Прозвенел звонок и детей отпустили в столовую. Одноклассники с облегчением выдохнули, они как и Лёша не очень хотели становится перекладчиками железнодорожных путей. Каждый видит себя кем то великим в будущем или хотя бы там где ему будет нравится.       Лёша был не до конца уверен, но, вроде как, у них должен быть ещё один пробник, но его легко могут перенести. Всё-таки они уже успели написать несколько. Многие его одноклассники говорят, что из-за стресса стали принимать успокоительные, кто-то рассказывал, что после трёх репетиторов и домашнего задания свалился в обморок. Юноша слушал это, пока ел макароны с сосиской.       Он бы может и хотел их пожалеть или хотя бы посочувствовать, но для него их проблемы были слишком незначительны, а лишнее нервы не обоснованы. Ему нужно было обдумать не только своё состояния, но и вчерашнюю встречу с Кириллом. Он так и не заговорил про галстук, зато заговорил о себя. Интересно выходило, в тот вечер он не был похож на того, кто хочет вызвать жалость. Так зачем же он ему её поведал? Может, чтобы развеять тишину.       По крайней мере, намёки, которые он уловил на крыше, заставляли его радоваться. Он чувствовал, что все идёт по плану, или, по крайней мере, не стоит на месте. Теперь их отношения уже больше походят на «отношения» в нужном для Лёши понимании. Ему необходимо влезть в жизнь Гречкина и изменить её, а потом больно ударить, выбив землю из-под ног. От внезапно представшей перед ним картины, своеобразной пытки Кирилла, на лице появилась злая улыбка. Хотелось поскорее увидеть его страдания. Он старался думать об этом поменьше, всё-таки ему не нужно, чтобы миллиардера спугнули его мысли. Постепенно, помаленьку, он сможет подобраться к нему ближе, он уже увидел, что способен задеть что-то в душе Кирилла.  — Лёшка, ты уже выбрал, куда поступишь? — девушка смотрела на него заинтересованными глазами. — Ты уснул что ли? — она помахала ладонью перед его глазами.  — Просто задумался, не махай рукой, — он раздражённо выдохнул, больше всего он не любил, когда совершенно непричастные люди вмешиваются в поток его мыслей. — Нет, ещё не выбрал.  — Ну, конечно, у тебя-то есть выбор, — она по-доброму фыркнула. — Так круто, наверное, иметь гранд?  — Да, очень, — Лёша допил чай и встал, чтобы отнести посуду к раковинам.  — Но ты всё равно стараешься хорошо учиться. Или у тебя просто талант? Зачем тебе заниматься, если ты можешь выбрать любой вуз? — девушка плелась за Макаровым, мило щебеча под его ухом всякие вопросы. Она никак не хотела помешать ему или вывести из себя, просто пообщаться, но юноша не разделял её желаний.  — Прости, мне надо отойти.  — Куда? Я могу составить компанию, мне не трудно.  — В туалет, — отрезал Лёша и зашагал по коридору в сторону санузла.       Сейчас хотелось побыть наедине с собой, заново воспроизвести весь вчерашний день, обдумать все действия. Проработать язык тела Кирилла. Может, он вёл себя страннее, чем обычно? Может, он ещё чем-то давал понять, что что-то изменилось?  — Лёшенька? — пожилая женщина в бордовой кофте подозвала парня к себе.  — Да, что такое?  — Помоги мне, у меня там парни парты таскают на третий этаж, одного мальчика не хватает, — такое чувство, что во время разговора она не сглатывала слюну, скопившуюся в её рту. И к концу предложения, было просто невозможно разобрать, что именно она сказала. Эта её привычка очень бесила его одноклассников, после очередного урока химии они одаривали её не очень лестными комментариями. Чаще всего Лёша был с ними согласен, как вообще можно хоть что-то понять, если вещают таким способом?  — Да, конечно. В каком они кабинете? — он мысленно матерился, посылая женщину куда подальше, но физические упражнения помогают очистить мысли. Вроде это так должно работать? Вот и проверим, главное, чтобы никто не отвлекал.