Оседлаете?

Работа в Валентинов день всегда удручала Майки, но за неимением других планов — почему бы и нет? Все равно он придет домой, предварительно купив себе пару жестянок пива, разляжется на диване, включив какой-нибудь мелодраматический сериал, кои будут крутить весь день напролёт, забивая уши одним только словом — любовь, любовь, любовь. Вместо того, чтобы уши прожужжали подобной брехней, лучше заработать денег, ведь именно в этот день каждый норовится приехать, встретиться со своей парой, или же заказать доставку с каким-нибудь презентом, а когда видишь, с какой радостью этот подарок принимают и благодарят тебя, создается ощущение, будто ты и был тем самым отправителем. Смущает аж. Короче, красота да ляпота. Так и ездил бы, пока в один момент не пришел очень странный и подозрительный вызов — нужно было забрать парня с середины, мать его, поля. Что он там забыл в десять вечера — неизвестно. Вполне возможно, что является каким-нибудь маньячелло, алкашом или разыгрывающим придурком. Ехать пришлось по ухабам за три версты от Токио, к тому же по полной грязюке. Из всех возможных вариантов вышел самый дерьмовый — алкаш. Только совсем непонятно, как он тут смог оказаться. Парень, с виду больше напоминающий бомжа, залез на переднее сидение, заставляя Майки поморщить нос от неприятного запаха ила и перегара. Лицо того было полностью закрыто смоляными волосами, ниспадающими чуть ли не до губ. «Да точно бомж какой-нибудь. У него вообще хоть деньги на оплату будут?» — Уважаемый, Вам куда? — попытался растормошить уже успевшее стать бессознательным тело. Тот резко дернулся, икнул, взглянул из-под челки на Майки и улыбнулся, криповенько так. — Вези меня, мой принц, — прищурил глаза и слегка подался вперед, оставаясь всего в паре сантиметров от лица Майки и заставая того врасплох, — опачки, ждал принца, приехал конь, да к тому же четырехглазый. Че у тебя глаза по лицу то бегают, бухал, что ли? Но! Не беда, оседлаем! Вези меня в самый дорогой бар, верный конек-горбунок! — и снова упал, провалившись в дрему и оставляя шокированным водителя такси, смотрящего на него с распахнутыми глазами и отпавшей до сидения челюстью. — Ну пиздец, ребята, денек заканчивается, — тяжелый вздох. А после завел машину и медленно поехал с этой задницы, везя при этом оттуда занозу. Несмотря на свою тираду, выданную в самом начале, следующая половина пути прошла спокойно, и Майки уже было подумал, что клиент так и будет спать до самого конца. По крайней мере, надеялся, но не все в этом мире сбывается и бывает по-твоему, иногда приходится и потерпеть. — Знаешь, — неожиданно выдал пассажир (читай: бомж), — а ведь та тетка такая наглая была! — вскрикивает парень. — Говорит мне: «Парень, убери свою собаку, а то по мне уже блохи ползают», ну я и говорю: «Друг мой, пошли отсюда, а то от этой женщины блох нахватаешься», ну, я и увел моего верного пса! Глаз Майки на все это просто продолжал дергаться. Он честно старается пропускать все мимо ушел, но получается из рук вон плохо, когда человек находится в полуметре от тебя, а магнитофон, как назло, сломался. Думал же, что починить надо бы, но нет, зажал деньги! На потом отложил. Теперь понял, какую ошибку совершил, заранее программируя себя на то, чтобы зайти в автосалон. — А вообще, — продолжил горе-пассажир, — задница для многого нужна, знаешь. Она же это, как, его там, многофункциональная! Во! Вот смотри, — повернулся к Майки, смотря на него теперь не полу боком, а в упор, принявшись загибать пальцы, — на ней мы сидим, на нее мы находим приключения, а когда нашли — в ней же и оказываемся, — тыкнул три пальца мне в лицо, — и это я только сейчас так вспомнил, а представь, если бы еще прям задумался! Благодаря моей родненькой я сюда (поле) приехал! Звезды посмотреть! Теперь Майки просто стало интересно, как они от темы тетки с собакой пришли к заднице? Что вообще в этой голове происходит у парня. Но задуматься тот надолго не дал, у того начались рвотные позывы. «Ну уж нет! Я только-только с мойки!» — с этими мыслями резко затормозил около обочины, открывая нараспашку окна. — Слушай, мущина! Выгнать меня хочешь! Я, ваще-та, пассажир! Меня нельзя выгнать, — в один момент он показался очень даже злым, а после состроил многострадальную мордочку, а из, как только что узнал Майки, ярко-голубых глаз полились слезы, — ну не выгоняйте, пожалуйста, я хоть в багажнике поеду. Не хочу снова ящериц ловить! У меня уже большая коллекция хвостиков! — и тут он реально вышел, пошел в сторону багажника, залезая внутрь и закрывая за собою дверь со словами: «Занято». Тут не сдержался уже даже терпеливый и привыкший ко всему Майки. Выйдя из машины, он подошел к багажнику, открыл и взглянул на сгруппировавшегося пьянчугу. — Уважаемый, вылезайте отсюда, пожалуйста, иначе мне придется вызвать полицию. Тот как ошпаренный подскочил. — Не надо в полицию! Если я к ним сегодня еще раз попаду, то меня на трое суток запрут, — заплакал черноволосый. «Так, в смысле» — послышалось, или он сказал слово «еще раз»? — Никуда я не сообщу, если Вы вылезете из моего багажника, сядете на сидение и скажете свой точный адрес, куда Вас нужно везти, а после заплатите, как и полагается, — на все слова парень кивнул, понуро идя на «свое законное место», при этом бубня негромко свой настоящий адрес. Но Майки его услышал. Пять минут прошли в тишине. Всего пять, но они были такими прекрасными, а после… парень заговорил. — Знаете, когда он бросил меня прямо перед всеми в университете, — на этом моменте Майки начал неосознанно прислушиваться. Так этот парень — студент универа? Неожиданно. — Это было по-настоящему больно. Но, как говорится: «Если твою гордость уронили, сделай вид, что она не твоя, и иди дальше», — и улыбнулся во все тридцать два зуба, показывая вид на неожиданно белоснежную улыбку. — А почему он… тебя бросил? — сам не верит, что разговаривает с местным бомжом. Парень лишь отвернулся к окну, устремив многозначительный взгляд на ночное небо, хотя звезд там и не было видно, а после выдал такое, что заставило Майки задуматься. — Знаешь, многие люди расстаются, и на то бывают совершенно разные причины. «Встречают по одежке, а провожают по уму», так ведь? Ну так я, вроде, и по одежке нормальный, — Майки оглядел с его с ног до головы, поджимая губы, мол, нет, не нормальный, — по уму тоже все сходится, — еще раз кинул косой взгляд, нет, — но парни от меня бегут, сверкая пятками, — и тут Майки осенило. До этого он не придал большое значение слову «он», думая, что тот имел в виду не «мужчину», а «человека». Типо он — человек. Он — (человек) бросил. Теперь же выясняется, что его пассажир — бомж-студент-гей. Интересный исход событий. — Все эти мужчины, по всей видимости, ищут себе парня на быстрый перепихон. Никто на самом деле не видит в нетрадиционных отношениях что-то серьезное, ведь семьи создаются только в «настоящих, натуральных» парах. И ведь никто даже не подозревает, что мы, геи — это не те самые разукрашенные трансвеститы, старающиеся привлечь к себе внимание, а точно такие же обычные люди, ищущие свою любовь, просто нам нравятся тот же пол, — поднял на Майки полные слез глаза, — разве это плохо? — в сердце кольнуло. Некоторое время Майки молчал, стараясь выдержать этот полный боли, но сильный взгляд неизвестного ему парня, найденного посередине поля в день всех влюбленных. Он обдумывал все то, что сказал ему этот человек, стараясь подобрать нужные слова. Сложно отвечать на то, о чем никогда не задумывался, ведь ранее он сохранял нейтралитет касательно этой темы, но теперь, когда его напрямую спрашивают, деваться уже некуда. — Знаешь, а ведь ты и в самом деле прав. Осуждать гомосексуала за его сексуальное предпочтение — это преступление и жестокость. Мы же очень нетерпимы к тем, кто не такие, как мы. Ну кому какое дело? Два взрослых человека желают жить так — ну и что?.. — и правда задумался… Вот и все. Конец поездки, — подумал Майки, останавливаясь возле огромной многоэтажки, этажей так под семьдесят. Парень, видимо, уже порядком протрезвевший за промежуток времени, проведенный в машине, аккуратно открыл дверь, вышел, достал деньги с кошелька и отдал их мне, говоря короткое, но такое многозначительное: «Спасибо». И пошел в сторону дома короткими шагами, слегка покачиваясь из стороны в сторону, оставляя после себя непонятную, еле различимую грусть от разлуки. *** Очень долго еще вспоминал Майки эту очень странно проведенную поездку с пьянчугой, после которого тот и начал задумываться. Майки, доселе скрывавший на протяжении жизни свою сексуальную ориентацию, встречающийся с девушками и только с ними, пусть и не получавший от этого никакого душевного удовлетворения, задумался над словами, сказанными в тот вечер парнем и им самим. Много обдумывал. И каждый раз ему в мысли приходил этот неуравновешенный, но такой открытый парень. Долго он бы еще мучился, думая о нем, пока, спустя пару месяцев с того самого дня, ему не пришел заказ с адресом, который он неосознанно запомнил и отложил на отдельную полочку в своей памяти. Майки сорвался, нарушая ПДД, чтобы быстрее увидеть того самого человека, заставившего его пересмотреть свои взгляды на свой внутренний мир. И вот он увидел. Перед ним стоял среднего роста мужчина с аккуратно зачесанными назад волосами, убранными гель-лаком. Черное пальто идеально сочеталось с белой накрахмаленной рубашкой, брюками со стрелочкой и лакированными, натертыми начисто туфлями. Взгляд его голубых глаз был устремлен как раз на машину, легкая ухмылка играла на лице. Прекрасный мужчина двинулся в сторону такси важно, в чинном спокойствии, от чего челюсть в этот раз отвалилась тоже, но уже по другой причине, а пальцы рук мелко подрагивали на руле. Этот Аполлон открыл дверцу машины и медленно сел в нее, здороваясь кивком. — И снова здравствуй, уважаемый, — промямлил Майки, все еще отходя от шока. — Такемичи Ханагаки, но для тебя я просто Ханагаки, — легкая улыбка. — Ханагаки, — смаковал на языке сладкое и такое притягательная имя, — разве студенты нынче так одеваются? — первое, что пришло ему на ум. — Я упоминал, что являюсь студентом? — откинул голову назад, смотря на него до ужаса сексуально-притягательным взглядом. — Я, вообще-то, профессор. Вау. — Приятно познакомиться, профессор Ханагаки, — смешок в кулак, — а когда же я дождусь Вашу шутку про коня и принца? Такемичи потерял дар речи, густо краснея от кончиков пальцев до ушей, теряя свое былое хладнокровие. — Зовут меня Манджиро, можно Майки, приятно познакомиться, мой принц. Оседлаете?