Переполох в отеле

Покорно следуя за Дью, Рейн старался выровнять сбившееся дыхание. Сердце лихорадочно билось где-то в глотке, отчего музыкант постоянно нервно сглатывал и облизывал пересохшие губы. Оказавшись в номере, Дроп, не включая света, продолжал тянуть басиста за руку, бодрыми шагами направляясь в конец комнаты. Тот даже сказать ничего не успел, как гуль резким движением толкнул его на кровать и уселся сверху, торопливо снимая с себя насквозь промокшую футболку. Закусив губу, мужчина наблюдал за движениями Дропа, несдержанно водя руками по чужому торсу. Его прикосновения не на шутку возбуждали похоть соло-гитариста. Дью подался вперед, нависая над другом. Одну руку он вдавливал в матрас возле головы Рейна, удерживая ею весь свой вес. Пальцами второй руки водил по его подбородку, ласково приподнимая, и несдержанно впивался в пухлые губы. Гуль намеренно дразнил Рейна, то не надолго отстраняясь, то, заскучавши по их вкусу, вновь жадно обхватывая своими. От горячего дыхания ДьюДропа, у Рейна все мышцы сводило приятной судорогой. Он стонет в губы гитариста, яростно сминавшие его собственные, понимая, что сейчас они точно перейдут все границы дозволенного. Пальцами он впутывается в длинные волосы Дью, оттягивая их назад. Второй рукой сжимал его бок до красных пятен, а затем "пересчитывал" рёбра, обводя их плавные изгибы. Жар между ними рос с каждой секундой, так что Рейн не может больше сдерживаться. Грубовато оттолкнув от себя соло-гитариста, он судорожно стянул с себя поло, чтобы ощущать каждый миллиметр его тела. Отбросив её в другой угол комнаты, басист обхватывает лицо Дью и резко притягивает к себе, целуя глубоко и грязно. Кожа буквально горит от прикосновений, и мужчина старается быть максимально близко. Крышу срывает окончательно, когда Дроп прижимается пахом к его. Протяжно простонав, Рейн отрывается от губ гитариста, закатывая глаза и закусывая губу. - Чёрт, чёрт, чёрт! - в безумном забытье шепчет басист, откидывая голову назад и чувствуя на шее чужой влажный язык, - Блять, Дью, я больше не могу! Я прошу тебя... Нет! Я тебя умоляю! Возьми меня! Я весь твой...полностью! Пожалуйста... Последние слова тонут в жалобном просящем стоне. Взгляд у Рейна помутневший и потемневший от вожделения, но умоляющий до такой степени, что внутри всё скручивалось в тугой узел. От того как застонал гуль, у Дью сбилось дыхание. Воздух потяжелел, почти не заполняя лёгкие. Дроп облизнул губы, оставляя рот приоткрытым, словно боялся задохнуться. Улыбнувшись, он заигрывающе наклонил голову вбок и попятился назад, не отрывая взгляд от глаз своего басиста. Спустившись вниз, он лизнул языком его чувствительную зону паха. Рейн ощущал кожей каждый выдох Дью, чувствуя, как от этого по телу проходит дрожь. Тот стащил с него нижнее белье, а волосы приятно защекотали живот басиста, от чего тот немного съёжился и запустил руку под затылок Дропа, намотав пряди на свои пальцы. Другой рукой он схватил за основание свой член и опустил голову гитариста к нему. Соло-гитарист позволил медленно войти горящему и упругому члену в свой рот. Неторопясь, он ласкал языком каждый изгиб. Рейн постанывая, дрожал от удовольствия. Дью нравилась эта реакция и ему хотелось как можно дольше дразнить друга, что бы тот еще раз начал умолять его. Продолжая мокро лизать головку, Дроп и сам застонал. Все это кружимо голову им обоим. Алкоголь накатывал с каждой секундой все сильнее, опьяняя до невероятных волн. Рейн нетерпеливо протолкнул член в глотку Дропа, громко выдохнув. Они отнимали друг у друга роль актива. Дью то сдавал позиции, и позволял Рейну трахать его рот в его удовольствие, то наоборот не поддавался и заставлял член дрожать от влажных ласк своего языка. И он добился своего, басист впрямь начал умолять мужчину не медлить. Выгнувшись, он несколько резко направляет голову Дропа, постепенно срываясь и начиная двигаться самостоятельно. В какой-то момент поняв, что не хочется останавливаться на этом, хочется большего, музыкант грубо отстраняет гитариста от себя, вцепившись в его волосы. Не давая тому отдышаться, басист впивается в губы Дропа, быстрым движением меняя их местами. Повалив Дью на простынь, гуль нетерпеливо стаскивает с него оставшуюся одежду, а после проводит двумя пальцами по губам мужчины. —Ты так провокационно облизываешь пальцы на концертах, - Рейн хищно ухмыляется, чуть надавливая на челюсть Дью, как бы прося его приоткрыть рот - Повторишь для меня? Соло-гитарист покорно выполняет просьбу, обильно смачивая пальцы слюной и пошло водя по ним языком, нарочно не прерывая зрительного контакта. От этого Рейн тихо стонет, перебирая у себя в голове весь запас матерных слов. Не в силах больше сдерживаться, он осторожно вводит палец в его задний проход, чувствуя, как ДьюДроп мгновенно напрягается. — Попытайся расслабиться, - басист целует гитариста в висок постепенно спускаясь к подбородку - Скоро будет легче. На какое-то время приходится забыть о прожигающем изнутри желании взять больше как можно скорее, пока Дроп всё ещё шипел от болезненных ощущений, тихо поскуливая. Томясь в ожидании, Рейн покрывает шею и ключицы гуля багровыми засосами, что красиво контрастировали на бледной коже. Но через пару мгновений басист чувствует, как Дроп начинает несмело, а затем уже нетерпеливо подаваться бедрами навстречу. Поняв, что тот готов, мужчина вытаскивает пальцы и притягивает Дью к себе, обхватив талию одной рукой. Понимая, что сейчас между ними произойдет то, что кардинально изменит буквально все, и поделит жизнь на "до" и "после", басист чувствует, как его начинает потряхивать от волнения. — Ты точно готов? - обеспокоенно спрашивает он, на что получает не шибко уверенный кивок головой - Если тебе... — Никаких если! - Дью затыкает музыканта поцелуем, кусая губы того и всем видом показывая, как он хочет Рейна. — Хорошо, - отстранившись, отвечает гуль, чуть улыбаясь - Тогда расслабься и наслаждайся. И в эту же секунду он осторожно входит набухшей головкой, чувствуя, как тело под ним дрожит и изгибается. Дроп привыкал к новым, не много болезненным, но не менее приятным ощущениям. В глазах темнело и начинали мерцать мелкие песчинки. Разум уносился прочь, не давая ему ни о чем думать. Мимолетно в его голове проносились мысли о том, какой Рейн статный, когда так смотрит на него сверху вниз, наслаждаясь процессом. Уличный свет красиво играл на его теле, подчеркивая мужской силуэт. С каждым разом он расслаблялся все больше, утопая в самозабвении. Секунды ожидания, чтобы гитарист смог привыкнуть, были самыми мучительными для Рейна. Наконец, войдя до конца, он громко стонет, еле держась, чтобы не сорваться. Двигаться он начинает плавно и медленно, постепенно наращивая темп и добиваясь просящих и невероятно возбуждающих стонов Дью. А от того, как сейчас звучало имя басиста из уст мужчины, голова шла кругом. Приятная дрожь от нарастающего, и без того мощного, возбуждения отдавала в ноги. Дью переставал контролировать себя, выгибаясь от сокращающихся мышц спины и бёдер. Его стоны становились все чаще и громче. Переодически перебивая их восклицаниями, он, дрожащим голосом, произносил имя любимого гуля. От чего ещё больше заводился, до предела. Ему уже казалось невозможным терпеть этот сумасшедше-приятный экстаз, что раскатывался волнами, которые становились все чаще и больше. В его мыслях вспыхнуло осознание того, насколько они сблизились. Это было уже не сплетение душ, это было полное погружение в непонятный и ещё неизведанный им мир, где стираются все грани. Ему безумно хотелось, что бы Рейн растворился в нем и они стали одним целым. Что бы каждая клетка Дропа была наполнена им. Всякий новый стон Дью словно выбивал воздух из лёгких Рейна, отчего тот был вынужден конвульсивно хватать его ртом. Они оба были на пределе, и басист, ощущая это каждым нервом, каждой клеткой своего тела, срывается на бешенный темп. Дроп сводит его с ума, поражая сознание, словно вирус. Протянув руку перед собой, гуль жестом просит басиста наклониться к нему. Он почувствовал, как Рейн трется об его ладонь головой, словно котёнок, нежно ведёт носом и мягко касается губами кожи. Дью неестественно выгибается, вскрикивая и изливаясь себе на живот. У Рейна от такого вида сводит мышцы, и он, успев сделать пару толчков, приоткрывает рот в немом крике, кончая. После того, как Дью выхватил фейерверк оргазма, он почувствовал как внутри него разливается что-то очень горячее и мокрое. Еле удержавшись на локтях, Рейн судорожно пытается восстановить дыхание. Выйдя из обмякшего тела, басист валится на простынь рядом с Дропом. Встретившись с ним взглядами, Рейн устало, но счастливо улыбается. Дроп начинал приходить в себя, ещё полностью не осознавая, что это действительно произошло между ними: — Ты сумасшедший…и безумно круто трахаешься, — он проговорил это не очень внятно — А ты... Просто потрясающе... Работаешь языком, - прерываясь на вздохи, шепчет мужчина, прежде чем легко коснуться губами чужих губ - Ты потрясающий, Дью. Мой Дью. Люблю тебя... Больше всего на свете люблю. Они соприкасаются кончиками носов, и этот жест получается настолько трепетным и нежным, что даже сердце защемило. От сказанного Рейном, Дропа прошиб разряд тока, раскатившись по всему телу и достигая кончиков пальцев. Это звучало столь неожиданно, что захватило дух. Дью подскочил на месте и забрался на басиста, расплываясь в улыбке. Обхватив ладонями щеки Рейна, он нагнулся над ним: — Чего??? Это я тебя люблю! И вообще это ты мой, мой басист. Самый лучший на свете! Пока Дроп говорил это, на его лице можно было наблюдать щенячий восторг. После произнесённого, гитарист сладко поцеловал губы Рейна, то отрываясь от них, то вновь легонько касаясь. Дью налёг всем телом на друга, просовывая руки под его шею и крепко-крепко прижимал к себе. Рейн обнял его в ответ, умиляясь тому, как легко сделать соло-гитариста счастливым. Они пролежали так минут десять, пока гуль не почувствовал, что тепло басиста начинает размаривать его. Он подался в сторону укладываясь к нему под бок. Рейн гладил волосы Дью одной рукой, а второй продолжал обнимать соло-гитариста. Они почти уснули в объятиях друг друга, но проваливаясь в сон, Дроп понял, как сильно пересушило его горло. Он нехотя приподнялся, вылезая из под тёплого одеяла, и обернулся через плечо на спящего Рейна. Поставив ноги на холодный пол, Дью подошёл к мини-бару, в котором его ждала бутылочка освежающей холодной минеральной воды. Жадно глотая, он даже подавился. Стараясь прокашляться как можно тише, он услышал, что заворочался басист. — Помочь сбить сушняк? Рейн издал короткое «угу» и зарылся полностью под одеяло, спрятав даже голову. Дроп уселся сбоку кровати, со стороны гуля, протягивая тому наполовину наполненную бутылку. Рейн с трудом разлепил один глаз и, тяжело вздыхая, берёт ее, показывая из-под одеяла одну только руку. Утянув в своё "укрытие" ёмкость с водой, он пару раз ворочается, а затем всё таки вылезает наружу, забавно жмурясь. Вид его был, мягко говоря, помятый, но при этом это было как-то по-домашнему мило. Открутив крышечку, мужчина делает несколько жадных глотков, опустошая бутылку, и облегчённо вздыхает. Он бросил ее на пол и резким движением напал на ДьюДропа, улыбаясь. Видимо, он всё же немного взбодрился. Да и поднять настроение гулю очень хотелось. Крепко обняв, он шепчет гитаристу на ухо: — Я хочу ещё…, — а затем спускается чуть ниже, ведя языком по шее. С губ Дропа срывается сдавленный стон, отчего музыкант довольно улыбается. Чуть прикусив нежную кожу, он приподнимается на локтях и делает небольшую паузу. Потянув на себя басиста, Дью приблизился к его лицу. Вытащив язык, он смачно облизнул его правую щеку и откинул басиста на подушку. Рейн попытался устроиться по удобнее, но Дью покачал головой, поднялся над ним, обхватив плечи гуля и развернул спиной к себе. Рейн удивлённо вздохнул, поначалу не поднимая, что задумал Дроп. Тот заломил руку басиста, ухватив его шею и сжав на ней пальцы, а после с придыханием произнёс на ухо: — Давно мечтаю о тебе в такой позе. Рукой, что цепко ухватилась за основание кисти, он заломил еще сильнее, от чего Рейн полностью нагнулся, встав во всем известную позу. Дью медленно спускался по спине басиста, покрывая ее поцелуями. Уложив обе ладони на мягкие ягодицы Рейна, он раздвинул их и сплюнул тянущейся вязкой слюной между ними. Обильно смачивая языком подушечки пальцев, он проводит ими всей длине своего затвердевшего члена и, остановившись у основания, начинает просовывать его внутрь вожделенного друга. Мышцы басиста болезненно сжали головку, от чего Дью зашипел. Рейн машинально сжимается, прогибаясь в спине ещё сильнее и хрипло вскрикивая. Вспышка боли идёт по позвоночнику вверх, добираясь до черепной коробки и со всей силы ударяя по ней. — Ты думаешь я просто так был с тобой нежен? — проворчал Рейн. — Ну-ка цыц, иначе я загоню его тебе по самый желудок — грубо и надменно ответил Дроп, а после ласково провёл ладонью вверх-вниз по бёдру гуля, продолжая входить, но уже чуть медленнее. Басист тяжело дышит. Прикусив нижнюю фалангу указательного пальца, он зажмуривается, чувствуя, как на уголках глаз скапливаются слезинки. Стараясь расслабиться, как говорил до этого Дропу, Рейн делает глубокий вдох и медленный выдох. Ласковые поглаживая рук гитариста сильно контрастировали на фоне всей этой грубости, и, что удивительно, это тоже помогало гулю несколько успокоится. Почувствовав, что Рейн расслабился, Дью поступательными движениями начал глубже проникать в него, еле удерживая ритм. Животная страсть охватила гитариста и с каждым разом становилось все сложнее контролировать себя, что бы не ускорить темп. Дроп входит до конца, срывая с губ партнёра до жути возбуждающий стон, дополненный собственным именем. Басист чувствует, как от этого ведёт соло-гитариста и старается буквально стать чем-то бесформенно-мягким и текучим, чтобы не доставлять боли ни себе, ни Дью. Прикусив губу, Дроп закинул назад голову и обхватил поясницу гуля, впиваясь в неё ногтями и постанывая от удовольствия. Когда он, не в состоянии уже нормально сдерживаться, впивается пальцами в Рейна, тот срывается на крик, невольно подаваясь навстречу. Дью ощущал некую власть над Рейном, от чего его пробрала приятная дрожь и он немного отклонился назад. В груди басиста появилось лёгкое ощущение эйфории, а после он смущённо осознал то, что ему безумно нравится, когда ДьюДроп доминирует. Закатив глаза от нарастающего удовольствия, он стонет более развязанно и громко, и в этом звуке слышится больше какого-то мазохистского наслаждения, нежели боли. — Чёрт возьми, Дью! Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт... - как сумасшедший повторяет мужчина, не слыша собственного голоса из-за хрипа - Дью... Ах!…Блять, я не выдержу... Выстанывая имя любимого, басист сминает пальцами простыню, чувствуя, что долго продержаться не сможет. Перед глазами заплясали звёздочки, а окружающее пространство смазалось во что-то абстрактное и головокружительное. Эти сладкие стоны, заполняющие весь номер и эхом отражаясь от стен, срывали Дропу крышу. Он отстранил одну ногу в сторону и твёрдо обхватил руками в ягодицы друга. Все сильнее и жёстче гуль входил внутрь и от каждого такого резкого толчка раздавался хлопок. Когда Рейн буквально выкрикивал его имя, он ощущал, как подступает оргазм. Но ему хотелось не кончать как можно дольше, насладиться сполна грязными мыслями, что крутились в его голове. Их тела горели от безумной страсти. Дью смахнул капли пота со лба и зацепил пальцами свои, на половину намокшие волосы, заводя их назад к затылку. В какой-то момент Рейн окончательно теряет связь с реальностью, превращаясь в тугой комок нервов, ориентирующийся исключительно на ощущениях. Голос он сорвал, так что теперь вскрики больше походили на загнанные хрипы. Простыня сбилась в одну кучу под руками, яростно сминавшими её. По разгоряченному телу стекали капли пота, неприятно щекотя кожу. Дыхание Дью тоже начинает сбиваться, от чего царапало лёгкие и кололо в боку. Он начал медленно останавливаться, легонько похлопав Рейна по спине: — Стой-стой-стой…— тяжело выдохнул он. Басист и сам был на пределе, что даже не заметил, как Дью сбавил темп, и продолжал сам насаживаться на его член. Рейн прогнул спину и рухнул лицом в подушку, разворачиваясь к гитаристу. Он встречается с ним взглядом и закусывает губу. Вид был потрясающий: растрёпанные волосы прилипли к лицу, покрывшемуся неравномерным и даже каким-то болезненным румянцем. Дыхание частое и рваное, рот чуть приоткрыт. Басист тоже тяжело дышал, сглатывая остатки слюны, что бы смочить пересохшее горло. Дью улыбнулся и тыльной стороной руки ещё раз провел по взмокшему лбу: — Я что-то слишком увлёкся, ты в порядке? Рейн закинул одну руку за голову и довольно кивнул. Гитарист подался вперёд и, уперевшись дрожащими руками в матрац, наклонился к басисту, что бы поцеловать. Музыкант тянулся к этой нежности, как утопающий к воздуху. Коснувшись уголка его губ, Дью посмотрел в влюблённые карие глаза и от этого взгляда у него приятно свело в груди. Продолжая улыбаться, гитарист погладил горячую мокрую щеку Рейна, а после попятился назад. — Я ещё с тобой не закончил — и обхватив ноги басиста, он согнул их в коленях, приподнимая. Рейн держал их навесу, пока Дью прицельно пытался войти в его узкий проход. Парни в унисон застонали, когда член вошёл глубоко внутрь. Теперь Дроп входил в него мучительно медленно и глубоко, достигая той самой точки, от которой басист неестественно выгибался, заходясь в немом крике. Сжав простыню пальцами до такой степени, что побелели костяшки, мужчина шепчет проклятья вперемешку с признаниями и мольбами ускорится. От желания достигнуть пика низ живота болезненно сводит. Они вновь становятся чём-то единым, и мужчина не сдерживается, выстанывая имя Дью одновременно с ним. Перед его глазами поплыли разноцветные круги. Рейн судорожно хватает ртом воздух, стараясь наполнить лёгкие до конца. От этого его рёбра соблазнительно выпирают плавной волной. Дью почувствовал, как подступила очередная пиковая волна. Гуль настолько возбужденно и страстно выгибался в разные стороны, жмурясь от удовольствия, что гитарист уже еле сдерживался. Он наклонился к его грудной клетке: — Рейн, прошу тебя…— шепча, Дроп стал медленнее вводить горячий, слегка дрожащий член — Я хочу ещё немного…хочу тебя трахать дольше…ты слишком сладко стонешь…Ррр-ейн… Басисту казалось, что он сейчас задохнётся. Шёпот Дью гипнотизировал, но в то же время разжигал страсть ещё больше. Дью останавливается на секунду, опустив голову над телом басиста. Но своей просьбой он подписал себе приговор. Сделав ещё одно движение, впритык, упершись между ног гуля, он издал тихий протяжный стон, выдыхая весь воздух из лёгких. Дью подался назад, не поднимая головы. Вытаскивая член, он почувствовал как заканчивает извергаться семенем, которое тонкой липкой ниточкой повисает между ними. Сглотнув, Дью все еще продолжал держать голову над животом Рейна, пытаясь придти в себя. Ее сильно вскружило — оргазм был ярче, чем он испытал в прошлый раз. Рейн погладил его по волосам, спустившись к щеке ладонью. Гитарист поднял голову и хитро улыбнулся: — Я все ещё с тобой не закончил. И спустившись ниже, обхватил губами его головку, спускаясь к основанию, от чего тот застонал, пряча лицо руками. Выгнувшись, Рейн стонет так громко, как позволял сорванный голос. Измученное тело уже было не способно на какие-то действия, кроме конвульсивной дрожи, так что музыкант не мог даже двинуть бёдрами навстречу, чтобы прекратить эту пытку. Он выгнул спину вверх и его член коснулся глотки Дью. Ускоряясь, тот старательно сосал его член, желая довести Рейна до такого же сумасшедшего экстаза, который он испытал только что. Мужчина не выдерживает, бурно изливаясь и широко распахнув глаза. Из его груди вырывается вымученный долгий стон. Такого гуль ещё никогда не испытывал. На тело внезапно накатила жуткая слабость, придавливая сверху, словно булыжник. Рейну оставалось только тажело дышать, пытаясь сморгнуть мутную пелену с глаз: - Ты... Просто... Сумасшедший, - мужчина не узнает свой голос, настолько он был тихим и хриплым. Басист прикрывает глаза, чуть хмурясь и прикусывая губу. Но в этом жесте не было недовольства. Просто усталость. Немного придя в себя гулю всё таки удается улыбнуться краешками губ. ДьюДроп завалился на спину, рядом с ним, стирая средним пальцем остатки вязкой семенной жидкости с уголка рта. В номере стало совсем душно или так казалось гитаристу — похмелье дало о себе знать. Все ещё жадно вдыхая воздух, Дью закинул руку назад и довольно начал поглаживать горячую ладонь Рейна, которая нежно касалась его волос. Он ласково водил пальцами по его выпирающим венкам, спускался книзу кисти, проводил подушечками пальцев по выступающей костяшке сбоку и возвращался обратно к его длинным пальцам. Гитарист смотрел в потолок, слушая громкий стук сердца Рейна. Дью задрал голову назад, пытаясь так разглядеть басиста: — Рейн, мне очень хорошо с тобой…Слышишь? Гуль молчал, продолжая закапывать кончики пальцев в его влажные волосы, массируя круговыми движениями кожу головы. Слова были не нужны, что бы в безмолвной тишине соло-гитарист услышал, что эти чувства взаимны. Немного полежав, наслаждаясь каждым моментом, Дью все таки поднялся и полу боком развернулся к Рейну: — Надо принять душ. Они оба были липкие и только сейчас Дроп заметил запах алкоголя исходящий от тела. Он вспомнил, что совсем недавно они со Свиссом и Маунтином обливались им с ног до головы. Но за разыгравшейся страстью, гитарист положил на это болт и сейчас придётся потратить время на то, что бы как следует отмыться от стойкого запаха виски. В их люксовом номере, конечно же, было две ванной комнаты. Так что и Рейн нашёл в себе силы подняться и тоже принять освежающий душ. Уже сегодня вечером у них третий концерт, нужно было как минимум выспаться, а так же подготовить все необходимое и пройтись по сценарию, который особо не будет меняться в этом туре, но каждая его деталь имела значение. Все эти мысли наводили скуку на Дропа. Нежась под горячими струйками, он отбросил все это прочь и решил подумать о более приятных вещах. Например о своём лучшем друге — любимом басисте, который слишком сладострастно произносит его имя, когда стонет. Когда Рейн вышел из душа и прошёл в спальную комнату, гитарист уже лежал в кровати, облокотившись спиной на большую подушку и увлечённо листал ленту в ютуб. Его мокрые волосы свисали над экраном смартфона, что подсвечивал довольное лицо Дропа. — Хочешь что-нибудь посмотреть или на мой выбор? — Дью поднял глаза на басиста. Рейн улыбнулся и молча улёгся к нему, предварительно выключив настенный светильник возле кровати. Заведя за ухо несколько прядок, гуль чмокнул его в щеку и залез под одеяло, сплетаясь ногами с Дропом. Тот отложил телефон в сторону, на тумбочку, и повернулся лицом к басисту. Приложив к его щеке горячую ладонь, он несколько раз нежно поцеловал губы Рейна. — Давай лучше спать, завтра такой тяжелый день. А после сегодняшнего нам бы сил набраться — промурчал гуль и вплотную подвинулся к ДьюДропу, пряча кончик носа у него под ухом. Гитариста вполне устроило предложение, поэтому он просто закрыл глаза и прислушивался к дыханию возлюбленного.