Пятьдесят презервативов, пожалуйста

— Блять, да почему я?! — ржёт светловолосый парень, когда бутылочка указывает на него, и негодует. Удача не на его стороне сегодня? Его волосы собраны в небольшой хвост, виски выбриты, на правом ухе множество проколов, подряд около шести серёжек гвоздиков, а в левом лишь два кольца, в мочке и в хряще. Девочки в комнате так и подбирают слюни, что обильно текут с момента появления этого парня в компании. В него можно не влюбиться? Можно ли не хотеть вообще? Накачанное тело обтянуто чёрной футболкой, выделяя грудные мышцы, открывает вид на рукав, которым забита правая рука, а серые спортивки сидят слишком идеально. Девочки почти задыхаются. И почему только его друзья постоянно окружены ими в таком количестве? Никакого покоя. Сегодня долгожданный конец недели, поэтому было решено собраться отдохнуть небольшой компанией. Небольшой, ага. Чонгук так и слышал эту небольшую гопку в двадцать человек, когда поднимался на третий этаж, приехав самым последним после тренировки. И как его только втянула эта алкашня поиграть в бутылочку, которая как назло уже на третьем круге указала на него? Он выжидающе смотрит на друзей, что затеяли поиграть в эту идиотскую игру, на такие же идиотские задания. Сейчас ему дадут какую-нибудь тупую, внимание, миссию! Да, именно миссию. Хосок считает, что этим заданиям подходит именно это слово, только не считает, что фантазии у всех в компании отстойные. Наверное, все кажется им смешным из-за выпитого алкоголя. Какая жалость, Чонгук не пьёт, поэтому ему не хочется издавать чаячьи звуки, как остальным. Парень откидывается назад, упираясь руками в пол за собой, смотрит из под опущенных ресниц на ребят, не обращает внимания на то, что открывает больший обзор на своё тело. Ах, девочки, соберитесь. У каждого на лице ехидная улыбочка, их мозг активно работает, только задание ему даёт тот, на кого указала нижняя часть пустой бутылки из под пива. Этому альфачу нужно дать что-нибудь крутое. И кто им только сказал, что они гении идей? Чонгук закатывает глаза, когда слышит: — Сходи в аптеку напротив, купи пятьдесят презиков, — господи боже, Хосок, да ты ебаный гений! Что за тупизм, это же даже не смешно, это вообще никак! Зато старший так не думает, заливается смехом вместе с остальными. Чонгук скептически смотрит на него, надеется, что пошутил, но спустя долгие секунды понимает, что нет. Хосок не шутил, это тупое задание действительно выпадает ему. — И все? — вздыхает парень, поднимаясь на ноги. — Более остроумного ничего не придумал? Это же легко, — спешит сообщить своё не скромное мнение. — Раз легко, сходи и купи! — несильно бьет по ноге, чтобы этот качок перестал выебываться. — С твоими способностями ебаться, тебе хватит их на всю жизнь, — на лице полная серьёзность, а квартира наполняется очередной волной громкого смеха. Только Хосоку не смешно ни разу, собственный друг стебется! Чонгук срывается с места с диким ржачем, летит в коридор, когда друг подрывается на ноги, чтобы навалять этому гаду, именуемому лучшим другом. Его ловят за футболку, тянут на себя и бьют под дых, заставляя закашлять сквозь смех и схватиться за место удара. — Ты че, говнюк, в себя поверил? — шепчет Чонгук, который до последнего не верил, что друг и правда что-то сделает. Хосок отпускает, добавляет пендаля и сообщает, что это для профилактики, чтобы на хена не рыпался. Кидает в него его чёрную огромную куртку, когда тот уже влетел в кроссовки на массивной подошве, что делают его ещё на пару сантиметров выше. Чонгук протягивает руку и получает по ней: — Эй, давай бабки, — улыбается во все тридцать два. Все же, надежда умирает последней, ведь так? Вдруг ему не придётся тратить собственные деньги на это задание. — Своих у тебя предостаточно, — кивает головой на выход, чтобы уже выметался. — Лучше бы попросил пиваса вам ещё купить, — вздыхает парень, понимая, что денежек сегодня станет меньше. А главное из-за чего!? Из-за гребаных презервативов! Хосок провожает его взглядом, дверь за ним не закрывает, чтобы не вставать потом снова, и возвращается к друзьям. А Чонгук с нежеланием выходит из подъезда – на улице до чертиков холодно, плетётся к светофору и по пути выискивает эту проклятую аптеку. А вывеска то какая яркая! Все специально для тебя, Чонгук-и, чтобы увидел наверняка! Ещё и круглосуточная, господи, помилуй. Успел бы в любом случае. Он входит в помещение и раздраженно вздыхает, когда видит очередь из трёх человек, так ещё и две бабушки, что не то что ногами еле передвигают, а говорят тихо и непонятно. Милые пожилые женщины, вы время видели? Почему ещё не в кроватях, пора видеть сотый сон. Единственное, что вызывает чужое любопытство и интерес, это обслуживающий фармацевт. Парень симпатичный, а главное работает быстро и эффективно. Уже через пять минут очередь доходит до Чонгука. — Добрый вечер, — его голос бархатистый, глубокие глаза лезут куда-то глубже, в душу, словно сейчас возьмёт и сам узнает, за чем пришёл посетитель. Какой красивый. Чонгук не может оторвать глаз. — Дайте пятьдесят презервативов, пожалуйста, — правил приличия ноль, ни здравствуйте, ни добрый вечер, зато целое «пожалуйста». Чужой взгляд меняется, появляются смешинки в глазах. Парня это забавляет: он осматривает Чонгука с ног до головы, поддавшись вперёд, чтобы рассмотреть из-за прилавка. Оказывается правил приличия не знает и он. Какой кошмар, сборище невоспитанных. Чон вскидывает бровь, в которой сережка с двумя шариками на концах, показывает своё недовольство чужим жестом. — Кажется, кто-то себя переоценивает, — выдаёт темноволосый, а на лице покупателя появляется какая-то наглая ухмылка. Какое забавное умозаключение. — Пятьдесят один, пожалуйста, — более, чем уверено, исправляется в своих словах. Парень за прилавком усмехается с чужих слов, совсем не удивляется почему-то, лишь смотрит самоуверенно, склоняя голову к плечу. Его нагло разглядывают, словно дают какую-то оценку в своей голове. Он хмыкает собственным мыслям, облизывает губы и выдаёт: — Пятьдесят два, чтобы наверняка? — его голос звучит настолько сногсшибательно низко и хрипло, что Чонгуку уже не кажутся шуткой слова про пятьдесят один презерватив. Над ним нагло смеются, и боже… ему нравится. — Мальчик, — это он к нему обращается?! — Тебе лет сколько? Чонгук оборачивается назад, делая вид, что не понимает, кому было адресовано. Наиграно удивляется, словно находится в глубочайшей обиде, а потом меняется в лице – снова уверенный в себе парень. Заинтересовался не на шутку. — Боюсь тут нет никаких мальчиков, — складывает руки на прилавке, подаваясь вперёд, и сейчас ему очень жаль, что в аптеках покупателя и фармацевта разделяет стекло. Только поглядите, как распушил хвост! Чон Чонгук, ты решил предстать во всей красе? В таком случае раздевайся, пусть оценивает полностью! К чему эта одежда, она скрывает твои достоинства. Над его словами смеются, качая головой, опуская ее вниз. Густые темные волосы прикрывают красивое лицо. Из глаз смешинки не исчезают. Принимают правила чужой игры, встают в такое же положение, приближаясь, и произносят совсем негромко: — Вроде прямо передо мной стоит, — тембр голоса меняется, становится таким же заигрывающим. Чертов флиртун! Чонгук не был к этому готов, как и к пятьдесят второму про запас. У фармацевта глаза лисьи сощурены немного, явно издевается! Смотрит с любопытством, цепляясь взглядом за серёжку-кольцо в губе, расплывается в легкой улыбке, когда парень напротив толкается языком в щеку, и возвращает взгляд к глазам цвета темного шоколада, в которых хочется захлебнуться. — И смазку тоже к покупке добавьте, — голос звучит ниже, чем до этого. Тэхен красив, сам это прекрасно знает, поэтому и пользуется умело. Флиртует, не скрывая, показывает и свой интерес. Он ставит одну руку на локоть, укладывая на ладонь подбородок, расплывается в хитрой улыбке. Ему спешить некуда, он работает, посетителей нет, так почему бы не развлечься? — Прям полная готовность, — дразнится. Шутки шутками, а Чонгук уже сомневается, что существует человек идеальнее этого. Впервые встречает такого же повергнутого на язык с внешностью, что запала в душу. Интерес берет верх. — Познакомимся? — игнорирует чужие насмешки. Не может упустить такой шанс, уже мысленно молится, чтобы парень согласился. Ему жизненно необходимо узнать такой экземпляр поближе, желательно, чтобы тело к телу, так будет качественнее. — Я заканчиваю через два часа, — продолжает улыбаться, отталкиваясь от прилавка. Чонгук сражён наповал. Чужой красотой и манерой общения. На вопрос, какие именно презервативы нужны, он просит на его вкус, также отвечает и на вопрос о смазке, удивляясь, что парень на полном серьезе складывает все это в пакет, зная, что дополнительные два для него, как и смазка. Он шутит? Чонгук не собирается трахать его в первый же день, он вообще-то тот ещё романтик. Или собирается… Боже, если он попросит, то Чон даст ему все. И себя, и своё тело, и все, что потребуется. Даже перейдёт все правила приличия и свою воспитанность, разложит его на любой поверхности. От парня во рту слюна собирается. Хочется. И почему раньше не заглядывал в эту аптеку? Действительно, Чонгук, почему? Наверное, потому что ты живешь совершенно в другой части города, придурок. Он расплачивается и сообщает, что зайдёт через два часа, получая в ответ лишь смешок. Лишь бы не соврал, иначе будет заглядывать в аптеку каждый день, чтобы поймать такое чудо чудное, чтобы заграбастать себе. Закидывает в машину уже возле дома Хосока свою покупку, и возвращается к друзьям, что его уже заждались. Старший Чон сразу же начинает ржать, когда получает пакет, высыпая содержимое в центр круга, чтобы пересчитать. Пересчитать, твою мать! Чонгук вскидывает бровь, не веря тому, что видит, и уходит в коридор, чтобы снять куртку. Эти люди все какие-то двинутые, упустим тот факт, что ты, Чон Чонгук, такой же, иначе не попал бы в этот круг. Ему задают вопросы про реакцию фармацевта, но получают лишь «охуел». Он рассказывать этим дебилам ничего не собирается, у него вообще-то намечается знакомство с самым ахуенным брюнетом в своей жизни, а возможно даже секс, возможно свидание, возможно отношения, совместная будущая жизнь, дети, старость, и умрут они в один день. Они ведь попросят подробностей, будут обо всем знать, придётся посвящать парней во весь процесс происходящего. Не хочется. Хватает и того, что они итак знают слишком много из его жизни, больших подъебов он не хочет. Да, он благодарен за задание, но делиться не намерен. И на него странно косятся Хосок с Намджуном, когда он все два часа следит за временем. С подозрением прощаются, когда уходит самым первым всего лишь в двенадцать часов ночи. Слишком хорошо знают друга, уже имеют разные догадки насчет его поведения. Чонгук обычно так рано не уезжает, обычно остаётся с ночёвкой. Что-то произошло и он куда-то явно торопится. Он паркуется у аптеки, внутри салона не остаётся, выходит за парнем, чтобы не улизнул. И успевает не на долго расстроиться, когда видит за прилавком светловолосую девушку. Интересуется у неё о парне, который, оказывается, собирается домой после завершения смены. Чонгук его дожидается, оценивает классический стиль, теребя языком кольцо в губе. Красивый, черт его дери. — Пришёл? — усмехается парень, когда видит Чона у входа, облокотившегося о стол, и протягивает ему свой небольшой рюкзак. — Тогда неси. По нему видно, что устал, но почему-то продолжает так легко общаться, словно и не работал много часов. Чонгук без вопросов забирает протянутую ему вещь, открывает перед ним дверь, как настоящий джентльмен, пропуская на улицу, и не упускает возможности проследить за чужими эмоциями. На лице сплошная забава. Чонгуку больше не смешно. — Я на машине, — негромко сообщает, указывая на один единственный автомобиль у аптеки. — Всё-таки во всеоружии? — поворачивается к нему, чтобы в очередной раз посмеяться. Чонгук прям настоящий мачо. — Меня Чонгук зовут, — вспоминает, что они и имен то друг друга не знают, в очередной раз игнорируя издевку. — Я думал, уже и не представишься вовсе, — улыбается от мыслей об этом странном знакомстве. — Тэхен. Звучит вкусно, Чонгуку нравится. Он шепотом повторяет чужое имя, пробуя на языке, и это не ускользает от чужих ушей. Тэхен определенно забавляется происходящим, в отличии от парня. Чужое имя ему слух ласкает, шептал бы на повторе. Он открывает дверь с пассажирской стороны, ждёт, когда сядет в тёплый салон, обходит машину и садится сам, убирая чужой рюкзачок на заднее сидение. — Далеко живешь? — от парня глаз оторвать невозможно, его острые черты лица совмещают в себе и нежность, и строгость. Чонгук почему-то уверен, что тот его старше. Хочется рассмотреть поближе, прикоснуться к бархатной на вид коже, чтобы в очередной раз прийти в восторг. Придержи коней, Чонгук. Ты воспитанный мальчик, мама не одобрит твою вольность. — Вообще-то… — Тэхен улыбается, смотря на него в ответ, и поворачивает голову в сторону дома через дорогу. — Вот тут, — показывает пальцем на дом, в котором живет Хосок. Это шутка? Чонгуку снова не смешно. И куда только делся весь твой юмор, оставил у Чона старшего? Он слишком частый гость в этом районе, почти за соседа его тут считают, а он ни разу не видел этого парня. Такого бы приметил сразу. — Тогда я все равно довезу и провожу до квартиры, — вздыхает Чонгук, поняв, что у него в запасе не так уж и много времени для знакомства. — Какой джентельмен, — усмехается тихо, изучая чужое лицо. Конечно он не выглядит как мальчик, но Тэхен не мог не сказать о нем так, после той выходки. Его уверенность забавляет, над ним хочется поиздеваться, распалить ещё больше. Знает, что можно получить в итоге, знает, как привлечь к себе. А тут и стараться не пришлось. — А до кровати проводишь? — нагло смеётся над ним, но показывает это только глазами. А голос такой делает, что Чонгуку хочется выть. Его соблазняют?! — Разве что спать уложу, — у Чонгука пропал запал на острые фразочки, ему действительно хочется именно познакомиться с парнем. Он серьёзен. Сложил руки на руле, уложил на них голову и смотрит-смотрит-смотрит. — А как же… — Сходишь со мной на свидание? — перебивает, не даёт сказать очередную колкость. Тэхен зависает, улыбка медленно сползает с лица, оставляя лишь любопытство. Он рассматривает его снова, видит по глазам этот неподдельные интерес к себе и желание узнать. Ах, эти парни, что открыто заявляют о своих желаниях. Тэхена только что сразили наповал. Один : один. — Может быть схожу, — спустя время отвечает, чуть поддаваясь вперёд, находясь над коробкой передач. Очень опасная близость, прекрати, тебя сейчас поцелуют, если будешь напирать на бедного Чона. У Тэхена на самом деле не так много свободного времени, чтобы развлекаться и вдаваться в отношения. Он вообще не думал, что Чонгук и правда придёт за ним, ляпнул из интереса. У него учеба и работа и это сложно совмещать. Чонгук вздыхает и принимается выезжать на дорогу, чтобы вернуться туда, где был до этого. И как же это глупо. Тэхен над ним забавляется и только, а у него уже розовые пони по радуге скачут. И он ну пиздец как удивляется, когда провожает парня до пятого этажа того же подъезда, где живет Хосок. Судьба над ним смеётся? Он не мог не видеть его здесь, хотя бы раз, но точно бы застал. Как оказывается позже, он снимает квартиру здесь совсем недавно, переехал, потому что близко и до учебы, и до работы. Только больше ничего не говорит, ни про возраст, ни про специальность. И Тэхен уже хочет скрыться за дверью, когда ему преграждают путь, несильно, но с напором, осторожно прижимая к стене. Медленно приближаясь к лицу. — Даже номер свой не дашь? — мурлычет негромко, чтобы не напугать. Под ним парень стал словно в разы меньше. — На самом деле… — неловко улыбается парень, а Чонгук уже успевает надумать все возможные причины, почему ему сейчас откажут. — У меня вряд ли получится сходить с тобой на свидание, Чонгук. И собственное имя на чужих губах звучит слишком восхитительно. Кто-нибудь, скажите ему, что он просто втюрился с первого взгляда и на самом деле оно звучит совершенно обычно! Иначе у него сейчас крыша поедет. Ошибочка, поздно, она уже. Свинтила как можно дальше, чтоб не поймали. — У меня очень мало свободного времени для этого, — виновато сообщает. — Я подожду сколько угодно, только дай мне свой номер, — шепчет негромко. Тэхен не отказывает, записывает его в протянутый телефон, делает дозвон и себе, чтобы знать, кто будет писать или звонить, потому что имеет привычку на незнакомые номера не брать. Чонгук благодарит его, улыбается и не удерживается – целует в щечку. Действительно мальчишка, хоть с виду и не скажешь. У Кима щеки покрываются легким румянцем, скромная улыбка на губах и удивлённые восхищенные звёздочки в глазах, уставленные на парня. — Спокойной ночи, — шепчет, приглаживая выбившуюся прядь темных волос, смущая ещё больше. — Пока, — тихо-тихо отвечает, скрываясь за дверью. У Тэхена сейчас сердце остановится от восторга. Не думал совсем, что Чонгук окажется таким милым и обходительным, изначальное мнение было полной противоположностью. Был уверен, что он самоуверенный и наглый, который не умеет держать своего младшенького в штанах. А оказалось все по-другому. Такое странное чувство… улыбка с лица не стирается даже спустя полчаса, даже когда ложится в кровать. На щеке все ещё жжется место поцелуя, тихий шёпот, молящий дать номер, остаётся в голове.

* * *

И любой, наверное, сказал бы Чонгуку, что он дурак, когда днём в воскресенье он приходит к чужой двери без предупреждения. Из общения по телефону за вчерашний день он узнал, что Тэхен сегодня дома и занят подготовкой к тесту на завтра, что у него все ещё нет времени для свидания. Узнал, что он невероятный сладкоежка, обожает клубнику и очень хочет любимые шоколадные маффины, которые исчезли из магазина у дома. За сегодняшнее утро узнал, что немного отвлекает его от подготовки, поэтому, конечно же, надо было приехать лично, чтобы наверняка! У него в руках бумажный пакет, в котором лежат две картонные объёмные коробочки, стаканчик фруктового смузи и маленькая записка. Желание отдать пакет в руки лично очень сильное, но знает, что если увидит его снова, то оставить не сможет. Чужой образ из головы не исчезает уже второй день, хочется остаться с ним рядом. Даже если будет сидеть тихо, как мышка, не будет мешать, но знает, что нельзя. Он ставит пакет на пол у двери, недолго нажимает на кнопку звонка и несётся вниз, на два этажа ниже. Дверь открывается, он это прекрасно слышит, пакет поднимают, это тоже слышит, а через минуту уже получает сообщение: «Ты очень милый, ты знал?» Конечно он знает, господи. Дело ведь касается ни кого-то там, а парня, чьё сердце он собирается завоевать. В ответ просит лишь не забывать отдыхать и обязательно поесть. Он будет пробираться к нему маленькими, но настырными шажками, чтобы в конце концов поселиться в чужой душе. У Чонгука слишком много вопросов, но очень мало ответов, ему не рассказали толком ничего из жизни, даже по телефону, почему-то не подпускает, не позволяет узнать побольше. Даже элементарный возраст. Тут даже не угадаешь, потому что он работает фармацевтом, а для этого нужно отучиться, но при этом он учится и сейчас. У кого-то ломается мозг. Потому что и выглядит Ким его ровесником. А Тэхен приходит в небольшой шок, когда видит в одной коробочке – шоколадные маффины, в другой – клубнику. На записке не совсем ровным почерком красуется «я уже сразил тебя наповал?» и на это тихо смеются. Все же он очень самоуверенный парень, такого теперь хрен отвадишь. Сразил вообще-то ещё в ночь с пятницы на субботу, а сейчас просто приятно удивляет. Если бы Тэхен только знал заранее, какой настойчивый этот Чон Чонгук… Его заваливают на протяжении недели милыми и смешными сообщениями, привозят на работу что-нибудь сладкое, чтобы просто увидеть, а если не застают там, то приходят к дверям квартиры. Чонгук не отступает даже, когда его игнорируют из-за завалов на учебе, не находя сил и времени на переписки, один раз даже не открыл дверь, заранее зная, кто к нему пришёл. Ему правда было очень стыдно, но он не должен был отвлекаться. А Чонгук не отступает, видит по Киму, что тот очень уставший, когда приезжает к нему на работу. Ему хочется чем-нибудь помочь, поделиться своим свободным временем, жаль, что этого сделать нельзя. И в субботу утром он решает, что действительно нужно ещё немного надавить. Ему долго не открывают дверь, когда он настойчиво звонит, понимает, что парень спит, но продолжает жать на кнопку. На часах десять утра, перед ним стоит недовольный взъерошенный после сна Ким, которого он легонько толкает в глубь квартиры и заходит сам. — Ты че творишь, — хмурит свои густые брови, показывая своё величайшее недовольство. — Время, блять, видел? Не понял ещё, что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь?! — распаляется от чужой наглости слишком быстро и сильно. — У меня нет времени на тебя, ты не понимаешь? — кричит ни с того ни с сего. В этот момент Чонгуку нисколечко не обидно, понимает, что такая реакция просто из-за сильной усталости. Он припечатывает парня к стене, заранее подложив руку под голову, чтобы не ударился, и целует напористо, нетерпеливо. Игнорирует чужие толчки в грудь и мычание, сминает губы, не желающие отвечать, идёт напролом. Тэхен в его руках сопротивляется долго, находится в дичайшем ахуе от поступка, продолжает хмуриться и кусает за губу, наконец, отталкивая от себя эту махину. Чонгук по телосложению сильнее, шире, с его напором справиться сложно. По пострадавшей губе ведут язык и смотрят в глаза, в которых бушует злость. И получает пощёчину. Обжигающую, сильную. Тэхен не пожалел, чувствует обиду за то, что с ним так обращаются, не мог не ударить. А блондин этого не ожидал совсем, хмурится и на него смотрит. — Если бы ты не начал орать, я бы этого не сделал, — рычит, недовольный полученным ударом – щека сильно горит, покраснела. — Не долго же ты строил из себя хорошего мальчика, — выплёвывает, как что-то очень острое. Чонгуку слова словно осколками в кожу впиваются. Он дышит раздраженно, со злостью, сжимает челюсть, чтобы самому ничего не ляпнуть. — Устал быть примерным?! Вот в чем заключались твои ухаживания?! — толкает в грудь, заставляя отшатнуться назад. — Бегать за мной не нравится? Так вали к черту! — и снова толкает. Тэхен в ярости, Чонгук в сильной обиде от слов, что словно ножи кожу режут. — Ты, блять, вообще не понял моих слов?! Какого хуя ты себе позволяешь, самовлюбленный мудак! — он сильно жестикулирует, не жалея обидных слов. — Иди обхаживай кого-нибудь другого, чтобы потом трахнуть, понял?! Нарисовался, хрен сотрешь, даже игнор не помогает избавиться от тебя! — больно, хуже пощечины. — Ты мне не нужен! Не. Ну. Жен. — толкает снова, заставляя удариться спиной о дверь. До этого незамеченный пакет в чужой руке осторожно ставится на пол. На чужом лице растерянность, которую не замечают из-за бушующих эмоций. Чонгуку до боли обидно от услышанного, в глазах читается – насколько сильно, в горле неприятный ком собирается. Он смотрит в полюбившиеся глаза, чувствует как в груди расползается боль от чужих слов. Выглядит жалко. Ни за кем так не ухаживал, показал искренние намерения, а оказалось, что в нем вот так сомневались, изначально ждали подвоха. Только его ведь не было. Выходит, что и игнорировали специально… Чонгук им по-настоящему восхищён, готов смотреть часами. А сейчас стоит пропитанный обидой и смотреть не хочется, почему-то словно сам в себе разочаровался, словно сам виноват, будто все слова оказались правдой. Разочаровался и в Тэхене. Не было и намёка на несдержанность, его терпеливо обхаживали, заботились. Он ведь сказал, что подождёт сколько угодно, дождётся появления свободного времени для него, хотя бы жалкого часа или пол. Только сейчас не удержался, пошёл на поводу у желания заткнуть поцелуем. А его оказывается отвадить пытались, целенаправленно игнорировали по полдня. Зачем же тогда отвечал вообще? Попросил бы не писать вовсе, он бы перестал. Видит, как чужой взгляд перемещается на пакет, что теперь в руках не держат, усмехается и качает головой. По истине прекрасное доброе утро, вот вам горячий завтрак, приготовленный собственными руками, получите, уже расписались – щека продолжает гореть. — Легкого дня, Тэхен, — голос пропитан чем-то неприятным, Тэхену эта нотка не нравится, она заставляет чувствовать себя виноватым. Возвращает взгляд к чужим глазам, что не горят блеском, как до этого. Там волны грусти о берег бьются. Чонгук очень расстроен и всему виной он – Тэхен. Стыдно, за что – ещё не понял. Стоит на месте как вкопанный, когда светловолосый разворачивается и уходит, сопровождая словами «валю к черту» и закрывая тихо дверь, не хлопая. Можно ведь было без криков, Чонгук бы обязательно извинился, он хотел, только на него налетели первее, закидали обжигающими словами, какими его никогда оскорблять было нельзя – он по истине романтик, даже если иногда так не кажется. Прекрасно понимает свою ошибку, не должен был целовать, надо было сразу протянуть ему этот гребаный завтрак на двоих, сообщить о плане, хотел всего лишь помочь, узнать, чем может это сделать, да хоть выполнить все его задания, в которых возможно не разбирается. Чонгук очень сильно желал облегчить ему хотя бы один денёк. Облегчил… Он садится в машину, заводит ее (не думал, что вернётся так быстро) и сразу же выезжает со двора. Сказать, что ему грустно – не сказать ничего. Словно поместили в шар, наполненный сгустком обиды, и не выбраться из него. Глаза предательски щиплет, что ни сколько не сочетается с его внешним видом, как и романтичный характер. Конечно, пускай все думают, что он тот самый бэд бой из книжек, если им так легче, только Чонгуку вот вообще от этого не легко. Сам прекрасно знает, что его внешний вид кричит о полной противоположности настоящего характера, но разве можно вот так… кидать в него осколками слов, которые не про него? Вся ярость куда-то улетучивается, стоит заглянуть в пакет с его содержимым, чувство вины окончательно затягивает в свои сети. Продолжает оправдывать себя чужим поцелуем и собственной усталостью, но понимает, что просто сорвался. Сорвался на Чонгука, который всю неделю пытался скрасить его тяжёлые дни своими милыми подарками в виде вкусностей и добрых слов. Который приехал с утра пораньше, чтобы вместе позавтракать. Начал ругать его с порога… боже, он не дал ему вставить даже слова и объяснить свой приезд… А сколько всего наговорил сам… Тэхен сболтнул лишнего, совсем ведь не хотел такого говорить, да и не думал о нем так… откуда только взялись все эти гадкие слова, почему услышал их Чонгук в свой адрес. Незаслуженно, очень незаслуженно. Он наоборот очень внимателен и заботлив, каждый день писал и интересовался состоянием, приветственные утренние сообщения стали некой традицией, как и вечерние пожелания хороших снов. Тэхен успел привыкнуть к его вниманию, ему действительно нравилось, жалел, что не может найти времени для него и совсем немного хотел оттолкнуть, чтобы тот не тратил на него (такого занятого) время, хотел… но не желал всем сердцем. К хорошему действительно быстро привыкаешь. И ещё больше сжирает чувство вины на следующий день, когда утром не обнаруживает на дисплее сообщения от него. Интересно, почему вообще оно должно появиться после того, как его прямым текстом послали и сказали, чтобы не появлялся больше? Тэхен, ты глупый? Но руки Кима все равно не могут написать текста с извинениями – не решается. Спустя неделю у него первый свободный день, который он мог бы посвятить Чонгуку, если бы не вчерашний инцидент. — Боже… — выдыхает раздраженно, прикрывая лицо ладонью. Чувство вины не отступает, а решиться на извинение не может. Кошмар. Ему бы дать пендаля, сказать, что если обидел, то должен попросить прощения, сунуть в руки телефон с уже открытым диалогом и стоять надзирателем, пока не напишет. Только никто так не сделает, он в своей квартире один. И искреннее удивление рисуется на его лице, когда, спустившись в магазин, у подъезда видит машину Чонгука и самого парня в ней. Первая мысль, что посещает голову, – приехал к нему. Вторая – к другу. Чон ему ещё в ту ночь сказал, что частый гость в этом доме. И появившаяся надежда гаснет. Глупый, почему продолжаешь ждать от него первые шаги? Он ничего настолько масштабного, как ты, не сделал. Подойди и извинись, не стой истуканом. Дверь подъезда за спиной открывается и на улицу вываливаются три парня, направляются к машине, и по хозяйски устраиваются на привычных местах. Приехал не к нему. Тэхен продолжает стоять, виновато смотря в глаза через стекло, наивно полагая, что его мысли прочитают и так, без открытого рта и вытекающих предложений. Чонгук извиняться не будет, первым шаг не сделает, не понимает, почему на него так смотрят, раз пытались избавиться от него, такого прилипалы, что «нарисовался, хрен сотрёшь». Отводит взгляд и выезжает со двора, даря вечно веселым друзьям улыбку, когда его волосы взъерошивают, приветствуя. Ребёнок. Чонгук его услышал, лезть больше не будет. Подумаешь, влюбился сильно. Переживет. Непроизнесенные слова услышанными быть не могут, не знает, что тот искренне жалеет о том, что наговорил. Тэхен в магазин не идёт, возвращается домой, загруженный мыслями. Как решиться на извинения? Чонгуку хочется позвонить, рассказать, как жалеет о сказанном, что у него день свободный, могли бы провести его вместе, но сейчас он с друзьями, разве может отвлекать? Все откладывается на вечер. Весь день старается себя отвлечь чем угодно, наводит в квартире порядок, в надежде, что вечером примет гостя, и время пролетает очень незаметно. На часах семь, телефон в руках, остаётся лишь нажать на кнопку вызова. — Чонгук… — неуверенно начинает, когда отвечают, спустя несколько долгих гудков. Не ответит? Занят? Тэхен начинает переживать. — Ммм… — голос звучит глухо, словно не соображает. — Чонгук-и, — решает, что нужно начать ещё мягче и тише. — Ты спишь? — в ответ что-то нечленораздельное. — Это Тэхен. Повисает тишина, сопровождаемая трением постельного. Чонгук, кажется, поднялся с кровати. — Тэхен? — искренне удивлён, в голосе все слышится, не скрывается. — Я хотел извиниться… — вздыхает. Он сидит, прижав колени к груди и уложив на них голову. Закрыл глаза, чтобы не отвлекаться ни на что, чтобы сказать все, что на языке вертится. — Мне очень жаль, что я такое наговорил тебе… Я правда не хотел и мне очень жаль, что ты услышал подобное о себе, потому что… — останавливается буквально на секунду, чтобы решиться говорить дальше. — Потому что эти все слова не про тебя, ты замечательный, очень хороший и заботливый. Я не буду оправдывать свой поступок усталостью, потому что я с самого порога не дал тебе и слова сказать, поступил неправильно с самого начала… — и ему словно становится легче, тяжесть вины спала с сердца. — Тэхен… — хочет сказать, но ему не дают. — Нет, пожалуйста, не перебивай, — иначе не сможет больше ничего сказать, этот звонок стоил ему огромной решительности, которой набирались целых два дня. Да, на язык он может быть и повернут, но когда дело касается искренности, извинений, ему очень тяжело говорить. — Я думал о тебе с самого вчерашнего утра, не мог набраться смелости… и как ты только это делаешь, — смеётся. У него бы не хватило духу так ухаживать за кем-то, не стесняться открыто показывать свои чувства и заботиться. — И если я ещё не оттолкнул тебя, не разочаровал… если у меня ещё есть шанс, то… я сегодня весь день слонялся без дела, потому что был полностью свободен, думал, что мы должны были проводить его вместе, но увидев тебя с друзьями, подумал, что ты занят… — Нет, Тэ, я не был занят… — перебивает, когда наступает недолгое молчание. — Я только отвёз их по делам и все. — Тогда… — мысленно бьет себя по лбу – надо было звонить сразу. — Если сейчас для тебя ещё не поздно… — Да, конечно, да, я сейчас приеду, — в его голосе океан энтузиазма, сменился с сонного на взволнованный, прозвучал громче нужного. — Я же ещё не договорил, как ты узнал, что я хочу тебя пригласить в гости, — негромко смеётся с чужих слов, умиляясь. Все, что ему было нужно – извиниться, и Чонгук вернётся. Все оказалось так легко. — Тогда я тебя жду, да? — Двадцать минут и я у тебя, — выпаливает Чон, сбрасывая звонок. В этот момент совсем не думается о произошедшем, об обидах и неприятных словах. Чонгук просто спешно натягивает футболку и спортивные штаны, умывается и вылетает из дома. Не забывает заехать в магазин, чтобы взять чего-нибудь вкусного для Кима. Получил зелёный свет, услышал извинения, и дело даже не в них, а в том, что позвонил. Чонгук уже был уверен, что придётся отступить, отпустить свои чувства и забыть. Но нет, ему можно быть рядом. Ровно через двадцать минут (пунктуальный какой) он стоит у чужой двери и жмёт на звонок, пока сердце отбивает бешенный ритм от волнения. Не чувствовал его так, пока не оказался настолько близко к заветному. Дверь открывается и время замирает, у обоих чувства странные, Чонгук очень сильно желал этого момента, когда, наконец, сможет провести с ним время, Тэхен все ещё переживает за свои слова, хотя ему и дали понять, что это не имеет никакого значения, главное, что все оказалось неправдой, не хотели этого говорить, не считают так. — Проходи, — Чонгука очень забавляет чужая неуверенность, впервые видит его таким, от уверенного в своих словах и вечно держащего голову прямо парня не осталось и следа. Превратился в провинившегося мальчишку, который опускает взгляд и мнётся на месте. — Такой милый, — не удерживается, сразу получая растерянный взгляд, сменяющийся на насмешливый. — Мне просто все ещё очень стыдно, — берет парня за руку и тянет за собой в комнату, не позволяя остановиться и изучить квартиру. — Пусть и будет, — серьёзным тоном произносит, заставляя Кима остановиться в проходе в комнату. Неужели не простил? Чонгук не теряет момента, прижимает к себе той самой рукой, которую держит парень. Утыкается носом в шею, чтобы, наконец, ощутить запах чужого тела, что так желал узнать, и шепчет: — Если это нужно для того, чтобы ты оставался рядом, — понизившийся голос пропитан лаской и чем-то другим. Тэхен боится предположить чем именно, лишь выдыхает от неожиданной близости. Не отталкивает. — И был таким ручным мальчиком. — Я сомневаюсь, что ты сможешь меня приручить, Чонгук, — звучит более, чем уверено. Поворачивает голову и сталкивается с искрящимися глазами и улыбкой-оскалом. — Тэхен… — знает, чем пропитан его ласковый шёпот. — В бардачке моей машины все ещё лежит моя прошлая покупка у тебя, — в его голосе искрится возбуждение. — И я сомневаюсь, что мне не удастся тебя приручить после того, как я изучу тебя изнутри, — у брюнета от его тона мурашки по позвоночнику пробегают, почему-то не ощущает опасности. — Все пятьдесят два? — Чонгук почему-то оказывается так близко, что слова произносятся почти в самые губы. — Два, — исправляет, задевая его губы своими. — Пятьдесят уже успел использовать? — и почему-то совсем не задевает эта мысль, словно заранее знал всегда ответ на него. — Конечно, — выдыхает. Так хочется коснуться этих малиновых губ, что так соблазняют. — Все же я не переоцениваю свои силы, — произносит с улыбкой и Тэхен смеётся, откидывая голову на чужое плечо. — Ты такой дурак, — смеётся и освобождается от объятий, затягивая его в комнату окончательно. — Предлагаю посмотреть фильм, — быстро сводит тему к изначальному плану на сегодня. — Какой? — падает на широкую кровать, заранее ставя пакет на стол, чтобы его разобрал парень. — Вторая часть венома недавно появилась в сети, я не смог сходить на него в кино, — оживленно отвечает, склоняясь над ноутбуком уже подключённому к телевизору, который висит на стене напротив. Чонгук согласно кивает, подтягиваясь к подушкам, чтобы удобнее лечь. Изучает его взглядом, рассматривает, радуется, что смог убрать чувство вины, что было так заметно с самого порога, чужое тело теперь расслаблено, плечи не напряжены, как раньше. И не важно, что сам он смотрел этот фильм в день выхода. С Тэхеном – все, что угодно. Пакет остаётся не разобранным, потому что кто-то спешит в чужие руки, чтобы окунуться с головой и пропасть. Щёлкает свет, погружая комнату в темноту, которую освещает теперь телевизор, и забирается на кровать, уверенно подползая к Чону. У них это общее, если хочется, то будет делать так, как желает. Он укладывает голову на его плечо, закидывает ногу на него и обнимает. — Я правда не хотел тебя вчера обижать, — шепчет, чувствуя себя увереннее в подобных словах, находясь в темноте. — Все хорошо, я верю, — приобнимает за плечи крепче. Верит, потому что чувствует от него такое же желание быть ближе, чувствует все ещё присутствующий лёгкий стыд. Тэхен в его руках сейчас ластится, что-то мурчит про фильм, но его не слышат. Чонгук смотрит на красивые черты лица, которые почему-то так привлекли внимание в той аптеке, хотя особо не выделяется своей внешностью. С самого начала показался ему своим идеальным типажом, что неожиданно сменился. Чонгук в парнях обычно предпочитал более мелкие фигуры, какие-то более мягкие черты, а Тэхен совсем другой, немного ниже его, с хорошей фигурой – видно, что занимается телом, с немного грубыми и острыми чертами лица, колкий на язык, как и он сам, занятой. Обычно Чонгук не верный пёс, что ждёт чертовой встречи, так упорно добивается, а тогда почувствовал своё, всем нутром желал получить себе. С ним хорошо даже просто лежать и слушать негромкие комментарии по поводу происходящего, недовольство как от одной капли крови мог появиться красный веном, и смех над ссорой Венома и Эдда. Этот человек свой и кто бы что не говорил, Чонгук его своим сделает. Длинные тонкие пальцы осторожно оглаживают грудь парня, когда отвлекаются от просмотра фильма. Она у него мощная, широкая, в глазах блеск от вида такого тела, а на губах недобрый оскал, Чонгук всего не видит, только чувствует. Чувствует как ладонь скользит к прессу, совсем осторожно, невесомо. Тэхен поворачивает к нему голову, смотрит со своими привычными смешинками в глазах, улыбается совсем невинно, забираясь прохладной ладонью под футболку, оглаживая мышцы без препятствия в виде ткани, а Чонгук может лишь втянуть воздух и от прикосновений живот. — Чонгук… — голос такой ласковый, но чувствуется, что скажет сейчас что-то совсем противоположное тону. — Думаю… приручу тебя я, а не наоборот, зайка, — кладёт голову на грудь, смотря из под ресниц на то, как парень откидывает голову на подушки, когда рука пробирается под резинку боксер, но дальше не идёт. — Это ты от просмотра марвел так меняешься? — голос хриплый от длительного молчания и накатившего возбуждения. Тэхену нравится такая смена эмоций, лишь ухмыляется снова, накрывая полувставший член широкой ладонью. — Может быть… — отвечает тихо. Но нет, Тэхен всего лишь не мог больше игнорировать тот факт, что Чонгук до чертиков привлекателен, а он на таких мальчиков падок. И просто лежать на нем ему мало. Сомневается, что с доминантностью парень сталкивался ранее, потому что сам таковым является. Для него будет чем-то новым. — Ты всегда так легко возбуждаешься? — все ещё пропитан лаской, словно… — Ты сейчас пытаешься… — Не думаю, что главенствовать в постели будешь ты, — продолжает, поддаваясь вперёд, чтобы коснуться приоткрытых губ. — Потому что доминантную позицию займу я, — шепчет, обхватывая длинными пальцами орган. Чонгук на его слова хрипло смеётся в его губы, сгибает ноги в колени, раздвигая их шире. Ему достался доминантный мальчик, какое счастье. Чужие волосы на затылке оказываются сжатыми в кулак, он буквально вгрызается в сладкие губы. Тэхен от такой резкости и неожиданности выдыхает, поддается напору, позволяет кусать губы, вылизывать собственный рот, пока собственную руку накрывает чужая, управляя процессом. Он может и любит доминировать, но Чонгук это тоже может использовать в свою пользу. Губы болят от поцелуев, но они не останавливаются. Не могут прекратить. Это желание опробовать друг друга ещё с первой встречи живет в обоих. Жадно дышат друг другу в рот, пока Чонгук снова сжимает чужую ладонь на своём члене, активнее двигая вверх-вниз. У Тэхена у самого в штанах уже болит от возбуждения, а ему в рот так скомкано стонут, что это ещё больше давит. Чонгук чувствуется как милый пассив и актив одновременно, как ему это удаётся, Ким не понимает, но дуреет ещё больше. — Такой малыш, — сведя брови шепчет, кусает губу парня, не замедляясь. — Сладкий милый мальчик, — не может остановиться, как же ему нравится такой Чонгук. — Это твоя слабость, детка? — усмехается, чувствуя, что ритм руки ускоряют. Совсем близок. — Ты ненормальный, — почти стонет, настолько на грани, что говорить не может. Тэхен отрывается от его губ окончательно, облизывается, поднимается на одной руке, любуется картиной. Разомлевший Чонгук с приоткрытым ртом и взглядом из под опущенных ресниц с надломленными бровями… выглядит таким беспомощным, что хочется кончить от одного только вида. — Ну же, зайка, — шепчет надменно, требовательно и, черт возьми… ласково, так нежно. — Кончи для меня, — чувствует, что хватка на собственной руке снова усиливается, убирает ее, предоставляя все удовольствие лишь себе одному. — Ты уже так близко, — сползает ниже, оказываясь на уровне паха. Тэхен оттягивает мешающую ткань спортивок. — Хочешь, чтобы я помог? И Чонгук скулит. Скулит, как настоящий щеночек, вызывая на чужих губах довольный оскал. Он такой милый, что невозможно удержаться: Тэхен прикасается языком к основанию его члена через ткань трусов, закатывая глаза от удовольствия, когда слышит стон. Невозможный он весь. Рукой водит быстро и резко, сдавливает, чувствуя пульсацию, и добивает его, касаясь второй рукой яичек, которым не уделили должного внимания ранее. Чонгук изливается в его кулак, сжимая до побеления костяшек постельное под собой. — Милый, милый Чонгук-и, — шепчет, поднимаясь обратно к лицу. — Такой беспомощный мальчик, — сжимает чистой рукой его щеки и шепчет в чуть выпятившиеся губы: — Значит любишь, когда над тобой доминируют? — чужие глаза лениво открываются, в них искры блаженства, потому что доминирующий пассив, это чудо из всех чудес для него. Тэхен попал по всем пунктам, весь для него идеальный. — Доминировать люблю не меньше, — шепчет в ответ, не желая шевелиться, и лениво отвечает на поцелуй, когда губы накрывают. У Тэхена в глазах восторг плещет от осознания, какой лакомый кусочек он себе урвал. И было бы очень жаль, если бы после своего глупого срыва потерял. Он уходит помыть руку, оставляя расслабленного парня одного, ставит чайник и не может стереть улыбку с лица. Должны были только фильм посмотреть, а в итоге сам все испортил, поспешил, не удержался от желания поскорее увидеть его в обличии просящего большего мальчика. Такой сладкий, что в коленках дрожь вызывает. Не слышит ничего вокруг, поэтому и не замечает приближающегося сзади Чона. А тот снова урчит, прижимает его к столу, на который тот упирался, трется сзади и кусает в косточки на шее. У Кима дыхание собственное сбивается от чужих прикосновений, сам прижимается к крепкой груди спиной, откидывая голову на плечо. — Кто из нас больше беспомощный? — опаляет горячим дыханием шею, касаясь следом губами. — Я очень нетерпелив, Тэхен, — ведёт носом за ухом, жадно дыша, звучит строго. — Когда мне дают зелёный свет, — в одно резкое движение нагибает, прижимая к столу. — Насколько нетерпелив? — снова дразнит, чувствуя твёрдое возбуждение, упирающееся в собственные ягодицы. — Хочу, чтобы ты стонал мое имя на этом столе прямо сейчас, — шепчет куда-то в позвоночник между лопаток, склоняясь над ним, сжимая талию и имитируя толчок. — Хочу разложить тебя прямо на нем, чтобы утром здесь же мы позавтракали. — Хочешь остаться на ночь? — смотрит на него через плечо, держась за края стола. — И останусь, — достает непонятно откуда взявшиеся те самые презервативы и смазку и кладёт на стол. Он не спрашивает, утверждает. Не остановится на обыкновенной дрочке, возьмёт сразу все. Тэхен лишь усмехается, потому что сразу понимает, что этот самоуверенный мальчик перестраховался и взял все заранее. Такой настырный, что сил нет, сдаётся с потрохами. Сам изменил настроение этого вечера, он больше не уютный и спокойный, он теперь пропитан желанием испробовать друг друга. — Ты – мой, — рычит Чонгук, когда об его пах начинают несдержанно тереться задницей. — И поверь мне, ты теперь от меня не избавишься, — стягивает чужие домашние штаны медленно, чувствуя собственную пульсацию. Хочется его безумно. — Как же ты много пиздишь, малыш, — стонет недовольный таким медленным процессом и получает шлепок, обжигающий ягодицу, от которого поддается вперёд и усмехается. — Ну же, детка, не сдерживайся. От таких обращений к себе Чона ведёт, пробуждает внутреннего зверя, что все это время мирно спал. Выдавливает на пальцы смазку, растирает, чтобы согреть и прикасается к колечку мышц, удерживая чужие бёдра на месте, когда вздрагивают. — Ну же, детка, — передразнивает, на что получает усмешку. — Не дергайся. — Ты невозможный, серьезно, — усмехается и охает, когда в него резко толкаются одним пальцем, не подготовив для него. — Скотина, блять, — упирается лбом в собственные руки, что сложил перед собой, удерживаясь за края стола уже не по бокам, а перед собой. — Ты ведь не хочешь, чтобы малыш сделал тебе больно? — на самое ухо, прикусывая за хрящ. В ответ тихий стон от движения пальца, оглаживающего стеночки. — Тогда веди себя достойно, папочка, — и Тэхену хочется плакать от чужого тона. Такой властный, невыносимо. Брюнет совсем не подготовлен, что очень радует Чона. У парня давно никого не было, сам себя не ублажал, его растягивать в одно удовольствие. Нацеловывает взмокшую спину, задрав футболку, нашептывает нежности, что так успел полюбить за все время общения Ким, ласкает нежно тело, изучая доступные открытые участки, разводит пальцы на манере ножниц, не забывает добавлять смазку, и слышит несдержанные стоны, стоит коснуться простаты. Тэхен уже весь раскраснелся, сам насаживается на пальцы и просит большего в приказном тоне, заставляя Чонгука терять голову. И если бы кто-нибудь только знал, как он подобное любит. Тэхен первый, кто так четко попал по его предпочтениям, грубость по отношению к себе его заводит, обожает чувство доминантности над собой. Он надевает презерватив, целует в ягодицу и расставляет чужие ноги шире. — Расслабься, — просит Чонгук, приставляя головку к дырочке. — Чтобы я не сделал тебе больно. — Ты и правда так самоуверен, — хрипит парень, уже не смеясь, потому что концентрируется на ощущениях, чтобы расслабиться. Чонгук на это лишь хмыкает и толкается резко и до упора, в этот же момент хватая Кима за волосы, потянув на себя, чтобы упёрся руками в стол и прогнулся в спине. — Не зли меня, — приближается к губам, развернув голову к себе. — Пожалуйста, — собирает пальцами выступившие слёзы и целует, позволяя привыкнуть к заполненности. На его заявление лишь приоткрывают рот в немом стоне, потому что боль смешалась с удовольствием, волосы больно натянуты. Действительно нетерпелив. Чонгук утыкается носом в его щеку от ощущений, когда начинает осторожно выходить и толкаться снова, растягивая под себя лучше, чтобы привык к размеру. Его хочется взять грубо, оттрахать так, чтобы стоять не мог, чтобы все силы выжать. Но он не позволяет себе такой грубости, чувствует, что все ещё доставляет дискомфорт парню. Тэхен в его руках напряжен, поэтому волосы отпускают, обнимают за талию, лаская. — Ты такой узкий, — рычит в полустоне. — Хороший мальчик, такой послушный сейчас. — Хороший мальчик из нас двоих это ты, — ничто не заставит его остановиться, всегда вставит свою лепту. — Поэтому, детка, — опускается обратно на стол. — Постарайся для меня. Зелёный свет дан, привыкли к ощущениям, время доставлять удовольствие. Чонгук начинает медленно, выходит почти до конца и снова толкается, но сам долго не держится, наращивает темп, срывает с красных губ грубые стоны, что действительно красиво звучат с его бархатным глубоким голосом, чувствует, как Тэхен насаживаться сам пытается, отталкиваясь от стола, который начинает смещаться к стене, вызывая раздражение у Чонгука, о чем он спешит сообщить: — Какого черта он, сука, сдвигается, — рычит. Ему приходится останавливаться, чтобы снова встать вплотную к бёдрам. — Прекрати, блять останавливаться, — раздражается и он, поддаваясь назад. Чонгук психует, толкается грубее, держит его бёдра, чтобы сам смещался, в таком случае, ускоряется, бьет по простате и слышит самое заветное: Тэхен выкрикивает его имя, а по телу проходит дрожь, что ощущают очень хорошо. На боках определенно останутся синяки, потому что брюнета держат очень крепко, толкаются и толкаются, срывают стон за стоном вместе с просьбами ещё. Тэхен под ним сейчас не выглядит пассивом совсем, Чон ловит себя на мысли, что сам не против оказаться под ним. Ощущение, словно даже трахая его, он все ещё подчиняется, выполняет его прихоть. И, о боже, все что угодно сделает. Ким со стороны совсем не выглядит тем, кто предпочитает подчинять, но сейчас ему очень хочется подчиниться. Чонгук преподнёс ему своё гребаное сердце, стоит на коленях и ожидает, когда заберут. Тянет на себя, выходя, разворачивает и сажает на стол, впиваясь в губы. Его хочется сожрать целиком, чтобы и кусочка не осталось, в глазах читается искренне желание и лишь они говорят о том, что подчинился здесь именно Тэхен. Чонгук стонет ему в губы, когда снова толкается и чувствует как на спине оставляют полосы, кусает за губу в порыве, из-за чего брюнет шипит, сводя брови. Больно. Чонгук входит глубже, задевает простату и эмоции сменяются на лице. То, что нужно – видеть как Тэхен получает удовольствие, изучать эти эмоции. Он обнимает его за плечи и умоляет на самое ухо, чтобы был ещё быстрее, чтобы ни за что не останавливался. Понимает, что парень близок к разрядке, чувствует, как его начинают немного сжимать и стискивает зубы. Тэхен невыносим, делает же это специально. Чонгук понимает, что сам уже вот-вот кончит, поэтому начинает вдалбливаться в простату, заставляя Кима срывать голос громкими стонами и своим именем на его губах. Услада для ушей. — Малыш… — он… хнычет…? — Чонгук, — впивается ногтями в спину. Его брови надломлены, рот приоткрыт и Чон толкается грубее несколько раз, изливаясь в презерватив. Делает ещё пару толчков и чувствует как тело в руках дрожит. Такой уставший и слабый. И правда, кто из них двоих тут беспомощный малыш? Цепляется за широкие плечи, чтобы не упасть на стол, и загнано дышит, опускаясь на дерево уже вместе с парнем. — Вау… — шепчет Тэхен из последних сил. — У нас есть второй про запас, — напоминает, выходя из парня, но тот его из рук не выпускает. Чонгук на его действия лишь смеётся, ощущает, что в объятия вкладывают последние оставшиеся силы. Нежно касается плеча губами, ведёт носом по шее, оглаживая бёдра. Ласкает этого разомлевшего котёнка, что после секса действительно выглядит очень мягким и хрупким. Такой разный. — Я не хочу второй, Чонгук, — и правда умеет хныкать… — А придётся, — выцеловывает непонятные узоры на плече.