Невеста на месяц

- Ась…- нарушил тишину комнаты Слава, глядя на меня. Я лишь поднялся с кровати и, поглаживая Фаворита по голове, направился к двери. - Ничего, все нормально. - Ася, мне правда стыдно! - Стыдно?!- выпалил я. Утром, когда я проснулся, увидел тихо храпящего на полу Всеслава, у которого даже не хватило сил раздеться. От него за версту несло духами и перегаром, но следов губной помады я не нашел на его одежде. Уже хоть что-то хорошее.- Как отца обманывать, тебе стыдно не было! Когда вместо работы завалился в клуб, тебе стыдно не было! Когда бабу цеплял и спаивал, тебе стыдно не было! Когда прыгал к ней в койку и засыпал с ней, тебе стыдно не было! А теперь ты внезапно вспомнил про чувство вины?! - Ну прости меня, я ж все же не железный! - Слава, мне пофигу, понимаешь? Но по легенде мы с тобой скоро поженимся и у тебя якобы есть секс. Каким ты меня выставляешь перед своими же родителями? - Да никаким не выставляю… - Выставляешь либо слишком целомудренным, либо просто идиотом. Я повторюсь, мне плевать, что ты творишь, но хоть не так открыто. Все же перед родителями отчитываться тебе. Пожалуйста, не унижай меня еще больше, ладно?- я вышел из комнаты.- Прости, надо Фаворита покормить. - Ася!- окликнул меня Слава.- Ася! Но я его уже не слушал, спускаясь по ступенькам вниз. В отличии от своего хозяина, Фаворит всю ночь провел со мной, постоянно мурчал и успокаивал меня, касаясь длинными усами и влажным носом моего лица, что делало ему большую честь. - Он уже проснулся?- спросила хмурая Тая Александровна. - Да,- ответил я, отпуская кота на пол и открывая холодильник. - Ну, пусть Юра с ним разговаривает,- ответила женщина.- Понимаешь, упустили мы сына. Надо было больше его пороть в детстве, а мы ему свободу дали, совсем его делами не интересовались… - Не говорите ерунды,- ответил я, поглаживая жующего кота.- Вы прекрасные родители, а он уже взрослый парень. Ему нужно иногда… - Не оправдывай его, Настя! И вообще, как ты позволяешь этому происходить? - Я же говорила. Мы встречаемся не первый день, я его знаю. Ему всегда мало одной. Больше двух дней никто не задерживался у него… Не переживайте, все хорошо. - Но Настя! - Если я буду истерить и постоянно его пилить, он однажды сорвется и наши отношения разрушатся. Мне до смерти не хочется, чтобы он так поступал, но у каждого есть на это право, нет? - Нет, Настя. Я уверена, будь ты на его месте, он бы такой скандал закатил! - Это право каждого. Просто ему надо знать, что если он гуляет, то гулять могу и я…- у меня тоже есть гордость и чувство достоинства. Мы по сути друг другу никто, просто сообщники в этом маскараде, а стоит всему этому закончиться, мы разойдемся и забудем об этом. И все… Но тем не менее, даже если бы между нами что-то было, я бы все равно не стал закатывать скандал среди бела дня. Для чего? Я и так постоянно смотрел на него издали, выдерживая все его интрижки, а потом помогая сдавать экзамены и контрольные. Я не был уверен, что Тая Александровна поддержит мои мысли по поводу предположительной измены ее единственному сыну, но она лишь кивнула. - Это верно! А что? Он, кобелина, будет гулять по бабам, а ты его дома с борщом дожидаться?! Правильно, Настенька, надо иметь гордость. - Спасибо,- отозвался я, расплываясь в улыбке и поворачиваясь к лестнице. Стоило мне приблизиться к комнате, где ночевали мы со Славой, как я услышал крики. - Не ори на меня, и так башка раскалывается! - Ах башка у него, бедного, раскалывается!- заметил голос Юрия Дмитриевича. Мне лучше в это не лезть, а то зашибут еще, мне же хуже будет.- А больше у тебя ничего не раскалывается?! Ты можешь иногда не членом думать?! - Да чего ты на меня орешь?! Ишь, отец нашелся! - Слушай меня внимательно, щенок! Если ты позволяешь себе такое творить за две недели до свадьбы, то что уже говорить о том, что будет после свадьбы?! - Да ничего не будет после свадьбы… - Вот именно! Настя – милая, очень нежная и добрая девушка. И она не заслужила того урода как ты. - Но-но. Ты вообще-то мой отец! - Ага, да только с сыном мне не повезло! Настя мне почти как дочка. Учти, если ты будешь обижать Настю, доведешь ее до слез или еще как-нибудь заденешь ее, я тебе твою любилку оторву, чтобы на других не смотрел! - Батя, сбавь тон! - Этот дом был куплен на мои деньги, я тебе компанию подарил, так что я буду решать, каким тоном мне с тобой говорить. Я надеюсь, ты меня понял! - Вообще-то это вы меня заставили жениться! Никто не спросил, хочу я этого или нет! - Если ты женишься на Насте только для того, чтобы получить все деньги, то лучше сразу отменить свадьбу. А об Настю я не позволю тебе ноги вытирать, ты понял? - Да чего вы все на меня набросились?! - Юрий Дмитриевич, позвольте нам самим все решить,- попросил я, заходя в комнату.- Все же мы почти семья, так что мы сами сейчас все решим… - Настя… - Все хорошо, Юрий Дмитриевич. Спасибо, что вступились за меня, да только я тут не пострадавшая сторона…- проговорил я. - Ну хорошо, разбирайтесь сами…- мужчина покинул комнату, а я еще никогда не видел такого выражения на его лице. - Вот об этом я и говорил,- ответил я, закрывая двери.- Мне-то все равно, с кем ты спишь, а вот твои родители будут тебе мозги полоскать. Так что в следующий раз поосторожней. - А ты чего не злишься? - А какой в этом смысл?- пожал я плечами.- Мы вчера выбрали красивое платье, я хотел, чтобы ты его увидел. - Увижу через две недели. Или ты собираешься идти на попятный? - Зачем? Меня все устраивает. Ты получишь свои деньги, я получу свои…- а внутри я ведь будто заледенел. Мой всегда звонкий и высокий голос внезапно превратился в тихий и очень холодный тон. Я не хотел испытывать каких-либо чувств, чтобы не ранить себя еще сильнее, убеждал себя, как ребенок, что все нормально. Что я реагирую нормально. - Ну вот, видишь. Все ради денег… - Вот именно. Так что впредь осторожней. - И ты не станешь умолять меня больше не уходить? - А у меня гордости нет?- спросил я, поворачиваясь к нему.- Ты отрастил мне волосы, нацепил на меня женские тряпки, но того, что в штанах, не убрать. Я тоже мужчина, и из-за того, что я выгляжу как девушка, я не буду растекаться у тебя под ногами розовой лужей, понял? Он промолчал. Игрушка взбунтовалась. Характер посмела показать, а мне все казалось, что я скоро хорошо доиграюсь и в конечном итоге пострадаю больше всех. Но я не пострадавшая сторона, я уже говорил об этом. Но и близко нельзя все это подпускать… - Я собираюсь, а ты? - Да, я сейчас…- проговорил он. Слава не мог не почувствовать холода, которым покрылись наши отношения, и это, видимо, выбивало его из колеи. Конечно, с детства привыкший к обожанию, он не мог поверить, что кто-то мог его не любить. А единственный человек, для которого мое существование имело смысл, постоянно был занят, а теперь она очень далеко… Казалось, так далеко, что не дотянуться даже мыслью… Как только мы вышли из дома, я направился в сторону метро. Сегодня у меня не было настроения ни находиться в одном помещении со Славой, ни выслушивать жалкие, но обидные насмешки Валеры и Мирона я тоже не намерен. Хватит с меня, наслушался! - Эй, ты куда? - Я сегодня доберусь своим ходом,- отмахнулся я. - Стопэ! Куда?! Бегом в машину! - Я не хочу ехать с тобой в машине. Я на метро. - Ты меня не слышал? - А ты меня не слышал? Я сказал, что доберусь своим ходом! Обойдусь без твоих подачек!- взрывы эмоций не принесли ничего, кроме боли и злости. Я развернулся и направился в сторону метро. Слава ничего не ответил, лишь сел в автомобиль и, сразу сорвав его с места, быстро проехал мимо меня, едва не задев ногу шиной. Он скрылся из виду, а я спустился в метро, предварительно отключив телефон. Знакомый коридор, знакомые двери, знакомые, но от того не менее омерзительные запахи, знакомые голоса и мелькающие белые тени. Теперь все это выглядит так… Теперь мои разговоры с ней ассоциировать у меня с этими запахами, людьми в халатах, неприкаянными духами слоняющимися по коридору, людьми, лишенными всякой надежды или наоборот, надеющимися на чудо… - Ой, Настасий… - Мама…- я прошел в палату, радуясь, что она не спит, и я могу поговорить с ней. Все люди в коридорах смотрели на меня так, будто я был виноват в том, что я здоров, а они больны, а они здесь, в этом ужасном месте.- Как ты себя чувствуешь? - Просто превосходно…- ответила она, улыбаясь. Когда-то она была невероятно красива – бледная кожа, светлые волосы и такие яркие голубые глаза. Раньше она всегда широко улыбалась, такая жизнерадостная и нежная. А теперь… желтоватая сморщенная кожа, лишь подобие улыбки на губах, за которой она прячет боль, бесцветные глаза, тонкие руки, не способные поднять больше, чем ложку с супом, волос на голове от постоянной химиотерапии уже не осталось и теперь она носит косынки, а ее голос стал таким тихим и шуршащим, как у старушек.- Ты так давно не приходил… - Я был занят, прости, мама. - Ничего… из-за меня ты постоянно занят… Спасибо тебе. - Мам, не надо, я тебе обязан большим. - Если бы не твоя работа, я бы так и умирала дома, а не лежала еще и в личной палате… - Что ты такое говоришь?- натянуто улыбнулся я дрогнувшими губами. Если ее не станет, я останусь совсем один в этом холодном мире без поддержки и какого-либо понимания. И я готов был костьми лечь, сложить голову, поспорить с Богом и заключить договор с Дьяволом, чтобы она жила. Мне-то все равно, я все равно никому не нужен… - Прости-прости…- проговорила мама, снова нежно улыбаясь. Ради этой улыбки я готов еще больше работать, лишь бы всегда любоваться ею.- Ты хоть хорошо питаешься? А то я тебя знаю, как уйдешь в работу, так и забываешь о себе…- она задумалась.- Видишь, раньше я работала сутками и тебя не видела, а теперь ты работаешь… Может не стоит… - Мамочка, о чем ты говоришь?- спросил я в панике, хватая ее руку и поднося к своей щеке. Хоть какая-то видимость материнской ласки.- Конечно стоит! - Милый, ты у меня такой прекрасный… Тебя никто не обижает? - Нет мам, не беспокойся… - Мой бесценный ребенок. Знаешь… иногда я проклинаю небеса за то, что они оставили нас одних… Но глядя на тебя, каким ты вырос, я благодарна Богу… - Все будет хорошо, мамочка,- я снова коснулся ее рукой своей щеки. Только здесь, в этой палате, оставался кусочек доброты и ласки, которых я больше никогда не увижу. Здесь я мог быть собой, а не игрушкой, которую все используют и выбрасывают за ненадобностью.- Вот увидишь. Ты дала добро на операцию? - Боже! Ты же сейчас должен быть на занятиях! - Мама, не меняй тему!- ответил я.- Дала добро? - Ну… пока я не думаю… - Мам, не переживай, деньги скоро будут. Я смогу оплатить твою операцию и курс реабилитации. Все будет хорошо. - Где же ты найдешь такую сумму? - Не бойся. Ничего опасного или противозаконного. Я зарабатываю своим трудом, мам. Я все сделаю… - Сынок, я уже пожила. Я не боюсь умереть. Мне только тебя одного оставлять страшно… - Все будет хорошо,- снова уверил ее я, больше говоря это самому себе. Все непременно будет хорошо. Я знаю.- Не бойся за меня. Давай добро. Когда будет операция? - Предположительно через две недели. 16 апреля… ‘’Шестнадцатого?- задумался я.- Но ведь в этот день я и Слава…’’ - Что-то не так?- поинтересовалась мама, глядя на меня. - Нет, все хорошо. Хотелось бы мне быть рядом с тобой в этот момент… - Тебя все равно не пустят в операционную,- ответила она, улыбаясь.- Не переживай ты так, хорошо? Лучше расскажи, как у тебя дела. Я посмотрел на ее сморщенную тонкую руку в своих ладонях, будто мог найти в этом спасение. Первый раз… Первый раз я снял кольцо, чтобы мама его не видела. Просто сорваться… Просто взять и все ей рассказать. То, что знаем лишь мы со Славной. То, что я так старательно скрывал в своей душе, но я не мог… Просто физически не смел грузить ее своими проблемами. Ничего, я привык… Мы так и договаривались… Интересно, чтобы мама сказала, узнай она, что ее сыночек носит женские платья и обручен с мужчиной. - Ой,- ее пальцы коснулись моих волос.- Ты так зарос… Волосы так отрасли… Я кивнул, а через мгновение я просто уткнулся лбом в ее руку и всхлипнул. Просто довериться кому-то… просто рассказать. Я наложил позор на эту простую женщину, подарившую мне жизнь и угробившую здоровье на то, чтобы я ни в чем не нуждался. Растив меня, она точно не думала о том, что я до такого докачусь… Не такого сына она хотела… не такого сына она заслужила… И все равно… Я был рядом с тем, с кем мечтал побыть хоть один день. Через две недели он вышвырнет меня из своего дома и жизни, как сломанную игрушку или детскую коляску, переставшую быть нужной, когда ребенок подрос. Продал себя за больше деньги, так имею ли я право о чем-то говорить или чего-то требовать от него? Конечно нет. Потому я просто промолчу, но… Я разревелся, утыкаясь в ее руку. - Мама… мамочка… Что я натворил со своей жизнью? Что я сделал, чтобы и в самом деле стать счастливым? Ничего… - О Боже, Настасий, что случилось? - Мама…- я просто плакал, утыкаясь в руку самого дорогого мне человека, будто удерживая себя от падения в ту яму, которую сам же для себя и вырыл. Я плакал, пока у меня не начали печь глаза, а мама лишь гладила меня по голове, успокаивая, как делала это в детстве, когда я приходил домой в слезах от того, что меня доставали в школе. - Милый, ты уверен, что все нормально?- спросила она, обеспокоенно глядя на меня. - Конечно, мам. Не переживай. Просто поскорее поправляйся… - Ну сынок, я боюсь отпускать тебя в таком состоянии. - Не волнуйся за меня,- ответил я, улыбаясь. Как-то выплакался – и стало легче.- Все хорошо, мамочка. Я принес тебе фрукты, сок, лекарства, что ты просила, чтобы ты поскорее выздоравливала… - Спасибо, мой хороший. Мне так повезло, что у меня такой сын… Не говори так, мама! Не говори! От таких слов я еще больше чувствую себя грязным и ничтожным… - Навещай меня почаще, хорошо?- попросила мама напоследок. - Я постараюсь, мам. А ты отдыхай и ни о чем не беспокойся. Я обо всем позабочусь…- ответил я, улыбаясь и покидая палату. Все будет хорошо… Все непременно будет хорошо. Я осторожно открыл двери и меня сразу встретил громко мяукающий Фаворит. Я улыбнулся ему, проходя внутрь, и не заметил, как передо мной появилась высокая черная тень. - Ты что, не мог покормить кота?- спросил я тоном молодой мамочки. Я открыл холодильник и нашел его корм.- А где Юрий Дмитриевич и Тая Александровна? - Они в офисе,- ответил как-то зловеще Слава.- А вот где ты шлялся? - А тебе какая разница? Внезапно он закрыл холодильник, едва не вывихнув мне запястье, и я повернулся к нему. - Что такое?- поинтересовался я. Его глаза, такие синие и глубокие, теперь напоминали больше бушующее море.- О, мне стыдно,- ответил я той же манерой, что и он мне утром. - Ах ты маленький ублюдок…- прошипел он.- Ты живешь на мои деньги, в моем доме, я плачу тебе лишь за то, чтобы ты играл роль девушки, а что делаешь ты? - Тебе какая разница? Я волен делать, что хочу! И я ничем тебе не обязан! - Не обязан?- спросил он, скрипя зубами.- Ах не обязан… Пока я тебе плачу, ты принадлежишь мне! - Я никому не принадлежу! Я принадлежу сам себе!- я хотел уйти, но он сильно прижал мою грудную клетку, вдавливая меня в дверцу холодильника. - У него денег больше?- спросил он. - У кого? - У того, с кем ты спал только что? У него денег больше? Он тебе больше заплатил? - Никто мне ничего не платил,- ответил я. - Значит, ты делаешь это бесплатно… А у меня деньги тянешь. - Я беру деньги не за то, что сплю с тобой. - Вот именно. Даже самая дорогая шлюха не стоит столько, сколько я тебе плачу! - Тогда ищи другого идиота… - О нет, милый…- протянул он. - И еще одно. У меня к тебе просьба,- я нахмурился.- Ты не мог бы перенести свадьбу на один день? - На один день?- переспросил он. А потом внезапно я оказался опрокинут спиной на кухонный стол. Все, что на нем было: солонка и перечница, салфетки и чай, фрукты в блюде – все разлетелось по полу каким-то большим градом.- Ну уж нет! Ты не имеешь права мне отказывать!- ответил он, хватая кухонное полотенце и связал мои руки, придерживая их одной рукой, а другой привязывая к ножке стола. Теперь мои руки были связаны над головой и я не мог их опустить. - Что ты делаешь?- спросил я, внутри холодея от панического ужаса, закравшегося в мою душу. - Собираюсь заставить тебя отработать свои деньги. - Что? Моя рубашка затрещала, пуговицы начали разлетаться, наверное, злость на меня придавала ему нечеловеческой силы. Он даже не думал обо мне, когда сильно хватал меня под ребра и кусал за шею и ключицы. В этом всем не было и капли нежности. Я лишь откинул голову, закусывая губу, чтобы не издать и звука, а потом его руки добрались до моих брюк. - Пожалуйста…- всхлипнул я. Мне было так больно и обидно, что он творит такое с человеком, которого не любит.- Умоляю, остановись…- но вместо того, чтобы прислушаться, он лишь шикнул. - Шлюха!- выпалил он, и мою щеку опалила сильная пощечина. На глазах проступили слезы, я не понимал, за что он так со мной поступает.- Ничего, тебе ведь нравиться, наверное, когда грубо? Ну, говори, как он тебя трахал?! - Никто…- проговорил я, всхлипывая.- Никто не… - Ну конечно…- шикнул Слава, кусая мой сосок и оттягивая. В книгах пишут, что это возбуждает, а мне было просто больно, от чего я заскулил и сильно закинул голову, пытаясь хоть немного насладиться процессом. Он меня точно изнасилует и ему никто не помешает… Я сам виноват. Я грешил к тебе чувствами и теперь должен за это заплатить… Он схватил мой ремень и начал тянуть его вниз, а я лишь дергался, пытаясь отвлечься на что-то. На холодильник, на темный коридор за дверью, на какую-нибудь песню или мысли о маме, но ничего не помогало. Руки сильно стянуло, я не мог даже ими пошевелить. - Умоляю, не надо!- закричал я, когда он почти стянул мои брюки.- Я ни с кем не был, клянусь! Не делай этого, прошу тебя! Он на мгновение замер, глядя на меня, но, видимо, по моим глазам понимая, что я и правда не вру, остановился, переставая мучить мои штаны. Я всхлипнул, содрогаясь всем телом, щека и грудь сильно болели, сердце готово было вырваться из плена ребер, и я судорожно вдохнул воздух. Тихо-тихо, боясь, что он снова набросится на меня. - Ты… - Я ни с кем не был, клянусь…- повторил я, всхлипывая. Мгновение, тянувшееся мучительно долго, он вздохнул и принялся отвязывать меня от стола. Я всхлипнул, слезы начали течь по щекам, а через минуту он бросил мне полотенце, направляясь к выходу из кухни. - Не хочу тебя видеть,- ответил он мне, скрываясь в коридоре. Я так и лежал на столе, обессиленный и разбитый, словно кукла, которую вначале сильно любили, а потом разбили за то, что она побывала в чужих руках. Мне было очень больно и обидно, лицо горело, глаза пекли, и я не знал, что мне делать дальше. Теперь одно воспоминание о Славе не вызывало ничего, кроме панического ужаса. За окном заревел мотор, а потом на лужайку вылился золотой свет фар. Автомобиль заревел и вылетел на дорогу, едва не уничтожив забор вокруг дома. Куда он поехал? Куда? К кому? Снова резвиться с какой-то красавицей? Скорее всего… Я медленно поднялся, зная, что за это мне ничего не будет, и коснулся оставшихся на запястьях алых следов. Надеюсь, их никто не увидит, чтобы не было лишних вопросов… Я намочил край полотенца и коснулся им треснувшей губы. Во рту остался привкус меди и чего-то пресного, от чего я взвыл и наконец позволил себе дать волю слезам. В который раз за этот день… Не человек. Игрушка в руках собственника.