Испытание для Драко

      Послевоенное лето вдребезги разнесло мировоззрение Драко Малфоя.       Вечером судьбоносного майского дня, едва переступив порог родного разрушенного дома, Люциус и Нарцисса разругались в пух и прах, и впервые — на глазах у сына. Причем отец просто стенал о том, как супруга не права, что помогла Поттеру и маглолюбцам победить, а вот мама дала волю блэковской части своей натуры и орала на мужа долго и вдохновенно. Ошеломленный Люциус робко вякнул о чистокровных традициях и неодобрении предков, и тут же получил по аристократическим щам. Предки подленько помалкивали на портретах, не решаясь противоречить урожденной Блэк.       Вымотанный последними месяцами войны Драко тоже не стал противоречить, когда любящая мать выпроводила его восстанавливать Хогвартс, мотивируя это тем, что с победившим добром надо дружить, а также зарабатывать себе очки в карму и поправлять репутацию рода.       Хогвартс удивил Драко деловитой суетой, четкой организацией строительных работ и полным безразличием реставраторов к пожирательскому прошлому младшего Малфоя. Явился? Получил лопату? Твой участок — от калитки до скамейки, вперед! Драко помотал головой, чтобы в ней утряслись новые реалии его жизни, и засучил рукава. Змея на заметно поблекшей метке укоризненно капнула ядом с клыков и свернулась кольцом внутри черепа. Драко обнаружил это только через неделю, сидя в обед на гранитном обломке колонны и греясь на солнышке. О таких метаморфозах в целом стабильного колдовства он не только не читал, но даже и не слышал. Стало страшновато. Но внезапно рядом нарисовалась до отвращения бодрая и деловая Грейнджер, уверенно цапнула его за руку и пристально изучила предплечье. Ее поведение настолько выходило за рамки их прежнего «общения», что Драко даже не возмутился, только разинул рот и вытаращил глаза.       С этого дня Золотое трио так или иначе отиралось где-то поблизости. Поттер молча махал лопатой в нескольких шагах от Драко, Грейнджер приносила воду и звала на обеды. Даже Уизел пыхтел невдалеке, хотя и бросал на Малфоя угрюмые взгляды. Драко удивлялся, изумлялся, да что там — офигевал! — от этакой заботы, но проделывал все это молча. На всякий случай.       Он сам не заметил, как привык к постоянному присутствию Гарри, а когда осознал, что мысленно называет национального героя по имени, чуть лопату себе на ногу не уронил. Чуть позже Драко обратил внимание, что Грейнджер — единственная волшебница, которая приносит попить своим мужчинам во время работы. При этом с нее самой никто обязанностей не снимал! Драко ненадолго завис от этой мысли, потом хмыкнул самовольному причислению себя к Гермиониным мужчинам, и дал себе зарок ничему больше не удивляться.       Не срослось.       Аккурат в его день рождения обиженная змея навсегда покинула левое предплечье Драко, прихватив и свою конуру в виде черепа, а на ее месте появилась витиеватая надпись «Гермиона Джин Грейнджер».       Они оказались соулмейтами.              Объяснение произошло в лучших традициях любовных романов, среди цветущих вишен у живописных развалин фонтана. На судьбоносную встречу Малфоя отконвоировал хмурый Уизли, заметивший, что Драко не закатал рукава рубашки, и каким-то восемнадцатым чувством определивший, в чем дело. Притащив за шиворот растерянного Драко в тихий закуток сада, Рон от души саданул Малфоя по спине, выдавая этот акт насилия за дружеский жест, буркнул: «С днем рождения» и свалил. Сидевшая на бортике фонтана Гермиона прищурилась и скептично выгнула бровь.       Драко сглотнул.       Он вдруг увидел, какие у Гермионы красивые брови.       Розовые пухлые губы тоже были вполне себе… И магия соулмейтов тут совершенно ни при чем!       Сначала разговор не клеился; Гермиона что-то говорила о магическом и магловском совершеннолетии и теоретизировала о природе соулмейтов, а Драко кивал и изредка согласно мычал. Только когда девушка, тяжело вздохнув, заявила, что соулмейты не обязаны быть парой, и его чистота крови так и останется при нем, Драко словно очнулся. Пришлось выдать себе незримого пенделя, сесть рядом с Гермионой и крепко сжать ее ладошку. Гермиона сбилась с мысли, замолчала и вопросительно уставилась на Драко своими глазищами.       — Чистота крови и магия соулмейтов — это из разных историй, — сипло выдавил Драко и прокашлялся. — Чистая кровь, не чистая… все это не имеет никакого значения, когда речь идет о соулмейтах. Это, знаешь ли, когда у мужчин проявляются метки, они могут выбирать, оставаться им самыми близкими друзьями, почти братьями, или быть парой. В конце концов, однополая пара почти наверняка останется без наследников.       — Почти? — Гермиона смешно наморщила нос.       — Почти, — Драко кивнул, не выпуская ее ладонь из своей руки. Почему-то разорвать прикосновение было выше его сил. — Волшебники, знаешь ли, люди творческие, с богатой фантазией. Уже много веков лучшие умы волшебного мира составляют заклинания и варят зелья, которые дали бы мужчине возможность понести ребенка… ну и родить… как-то так.       — Хочешь сказать, что маглы лишены воображения?!       Драко только плечом дернул. Откуда ему знать, что там у маглов с творчеством! Он уже почти признался Гермионе в своем невежестве, когда заметил, что она усмехается, а в глазах прыгают бесенята.       — Ты надо мной издеваешься, да? — обиженно пробубнил он, крепче сжимая руку девушки.       — Чуть-чуть, — Гермиона лукаво улыбнулась.       Повисла неловкая пауза.       — Так что там с мужской беременностью? — напуская на себя безразличие, уточнила Гермиона. — Многих волшебников родили папы, а не мамы?       Драко оценил ее попытку разрядить атмосферу и самую малость придвинулся.       Раньше Драко не понимал, как и почему сущность соулмейтов меняет людей. В старинных трактатах писали, что законченные эгоисты ради своей пары сворачивали горы и отказывались от сокровищ; что фанатичные ученые забрасывали многолетние изыскания ради пустоголовых ветрениц, и при этом пускали носом счастливые пузыри; что герои и искатели приключений становились примерными семьянинами, или наоборот — хозяйственные домоседки затыкали поварешки за пояс и отправлялись пешком через весь мир вслед за своими половинками. Он не верил, что какой-то чужой человек может в одночасье стать важнее всего, до этого составлявшего смысл жизни. Но вот рядом с ним сидела Гермиона, маглорожденная волшебница весьма категоричных взглядов, и для Драко было жизненно важно выстроить с ней отношения так, чтобы она была счастлива и довольна. Ни почему. Просто важно, и все!       — Я не знаю… — Драко снова прокашлялся. Голос все время подводил его: норовил сорваться или вовсе пропасть. — Я не знаю, кто там кого родил, Гермиона, я просто хотел сказать, что мы с тобой теперь связаны, даже если ты этого не хочешь. Так всегда было, с тех пор как волшебники научились колдовать и додумались до ведения записей. Ненависть, презрение, всякие там разные взгляды на жизнь — все это становится полной ерундой, когда… — Драко смутился своей горячности и неуверенным движением потер левое предплечье. — Так что и ты крепко подумай, прежде чем послать меня подальше. Тебе тоже хорошо не будет.       — В смысле? — каким-то странным тоном уточнила Гермиона, внимательно изучая Драко.       — В смысле, что Магия — дама взбалмошная и не терпит, когда с ней препираются. Если уж нас с тобой связало, то это намертво. Отказаться от своего соулмейта — это почти наверняка погибнуть. История Магии знает много примеров…       — Подожди, — перебила Гермиона. — Это ты меня пытаешься отговорить бросать тебя? Или ты себя убеждаешь не бросать меня?       — Я… — Драко немного растерялся. — Я думал, ты будешь не в восторге от твоего соулмейта, — он густо покраснел и отвел глаза, — все-таки я относился к тебе хуже некуда.       — А теперь?       Драко только покачал низко опущенной головой. Поэтому и не заметил улыбки Гермионы — теплой, чуть-чуть насмешливой и самую малость коварной.       — И давно? — спросила девушка.       — С марта, — глухо ответил Драко, и Гермиона враз посуровела. Он почувствовал перемену в ее настроении и поднял взгляд. — Я ведь тогда взаправду не узнал Поттера, потому что увидел тебя. Если бы мне было в то время до знаков судьбы, я бы, может, и догадался, что это первый предвестник метки соулмейта. Но я не догадался. Просто подумал, что шум в ушах и пятна перед глазами — это от страха.       — Ты тогда испугался… за нас?       Драко долго молчал. Пристально изучал свои ногти, траву под ногами, мелкий сор возле фонтана. Гермиона не торопила, и он сдался — рассказал, что боялся и за себя, и за родителей, которые оказались в совершенно безвыходной ситуации, и за родной дом, без всяких сражений пришедший в упадок из-за черной магии Волдеморта. А когда егеря привели троих пленников, он испугался и за них. Как бы Драко не злился на Поттера, отказавшегося дружить еще на первом курсе, как бы не завидовал успехам Гермионы в учебе, он лучше многих взрослых волшебников понимал, что Гарри — единственный, кто способен избавить мир от Темного Лорда.       — Я же видел Поттера на Треклятом турнире, а потом отец позволил посмотреть его воспоминания о битве в отделе Тайн. Знаешь, сражаться с опытными Пожирателями — это вам не шоколадку стрескать, для этого нужны и сила духа, и просто сила… Ну или нужно совсем не иметь мозгов.       — Хм, — вскочившая до этого на ноги Гермиона как будто оттаяла, снова села рядом. Молодые люди помолчали, но привычка к точным формулировкам взяла над девушкой верх: — Тремудрый турнир.       — М?       — Не «треклятый», а «тремудрый».       — Ну это кому как…       — А что ты говорил о примерах из истории? — нарушила повисшее молчание Гермиона, накрывая ладошкой сжатый кулак Драко.       — Да их полно! — вздохнул Драко. — Самые известные, пожалуй, это сэр Ланселот и королева Гвинивер. Они были соулмейтами, но ее выдали замуж за короля, а в результате оба погибли молодыми и несчастными.       — Драко! — осуждающе воскликнула Гермиона. — Они были персонажами мифа!       — М-да? А Мерлин, по-твоему, тоже персонаж мифа?       Гермиона озадаченно моргнула. Годы, проведенные в волшебном мире, приучили ее к мысли, что великий волшебник Мерлин — вовсе не выдумка древних бриттов, но вот о других участниках захватывающей истории короля Артура она так думать не привыкла.       — Вот черт, — прошептала Гермиона.       Драко ухмыльнулся и переплел их пальцы.       — Или вот еще пример: веронские семьи Монтекки и Капулетти сами не помнили, из-за чего враждовали, а их дети оказались соулмейтами и…       — Драко! — в священном ужасе выдохнула Гермиона. — Ты мне пересказываешь классическую магловскую пьесу!       — У Блейза спроси, — обиделся Драко. — Его матушка происходит из рода Монтекки, чтоб ты знала.       Гермиона только ошеломленно покачала головой.       — Драко, — трагичным шепотом сообщила она, — только что ты разрушил мой мир.       — Значит, я не один, — криво улыбнулся он.       Девушка опустила взгляд на их сплетенные руки и улыбнулась.       — Я тебе отомщу, — весело пообещала она.       Драко вопросительно выгнул бровь.       — За все отомщу, Малфой! И за «грязнокровку», и за Клювокрыла, и за март, и за Выручай-комнату, — Гермиона загибала пальцы на свободной руке. — Знал бы ты, как я тогда перепугалась за тебя! Почему ты не остановил Крэбба? И почему вы так долго копались, что за вами пришлось возвращаться? Ты же мог сгореть заживо!       Драко щелкнул отвисшей челюстью, а Гермиона тем временем продолжала распекать его и припоминать все, за что собиралась «мстить».       — И за «Ромео и Джульетту» ты у меня получишь! Это ж надо — разрушить мои представления о магловской литературе! За Ромео и Джульетту я буду мстить особенно изощренно, так и знай!       У Гермионы было очень серьезное лицо, и еще год назад Драко сильно струхнул бы, но метка соулмейта — это не только определяющие отметины на теле, но и прочная связь между партнерами. Драко не чувствовал настоящей злости со стороны Гермионы, и уж конечно не ощущал угрозы. Ее умение подтрунивать с самой невозмутимой мордашкой надо было запомнить и учитывать в будущем.       — И как же ты будешь мне мстить? — нарочито испуганно спросил он.       — О! Это будет жестоко, Малфой! Вот увидишь! Ты, конечно, ничего не знаешь о неволшебном мире? Так вот, я тебя с ним познакомлю! Более того, я с твоей родней уже знакома, а вот ты с моей — нет. Так что тетушка за тетушку, Драко.       Драко озадаченно почесал затылок. Ну что, в самом деле, страшного для волшебника может быть в магловской тетушке?..              Тетя Мэри оказалась пышнотелой румяной блондинкой в фартуке и с поварешкой. Когда эта монументальная женщина распахнула дверь пасторального деревенского дома на юге Кента, Драко чуть не выронил из руки свой чемоданчик.       — Мона приехала! — зычно гаркнула тетя Мэри, погребая смиренную Гермиону в своих объятиях. — Деточка, как ты похудела, как осунулась, прекрасно выглядишь! Ничего-ничего, щас мы тебя откормим, отпоим, будешь еще краше! Кто это с тобой? — тетушка гулко ворковала над девушкой, тиская ее и одновременно с прищуром изучая Драко. Он сглотнул. — А тех двух гавриков с тобой не будет? Ну ладно-ладно, обойдемся! Они те еще прожоры, особенно рыжий верзила, а этот щупленький такой… Тоже будем откармливать!       — Тетя, — придушенно пискнула Гермиона, и ее выпустили из борцовского захвата.       Драко между тем соотнес слова тетушки с действительностью и проникся к этой суровой женщине трепетным уважением. Еще бы, ведь она не одобряла прожорливость Уизли!       За два с половиной месяца в Хогвартсе ему все же пришлось выстраивать если не нормальные, то хотя бы приемлемые отношения с друзьями Гермионы. Поттер воспринимал связь лучшей подруги с бывшим Пожирателем с философским спокойствием. Как выяснилось во время одного из редких походов в Хогсмид, он и к самому Драко относился без ненависти, и только самую капельку переживал, смогут ли Гермиона и Драко найти достаточно точек соприкосновения.       А вот Уизли так просто Малфоя не принял. Он ворчал, бухтел, огрызался, хотя и не задирал Драко, но — судя по всему — лишь оттого, что ему регулярно накручивали хвост сама Гермиона, немножко просветленный Поттер и даже Уизлетта. Джинни, как рожденная в чистокровной семье юная леди, к феномену соулмейтов относилась уважительно. Братец же ее не скрывал, что считает Драко наихудшим выбором для Гермионы. Драко потребовалось несколько недель, чтобы сообразить: Рон сам метил на его место! Почему-то это возмутило Драко до раздутых ноздрей и пара из ушей. Вот уже неделю он пытался навести Грейнджер на разговор, но все как-то слов подобрать не мог.       Между тем их затянули внутрь дома, где громогласная тетушка продолжила ощупывание, тисканье и причитание. Доля обнимашек досталась и Драко. Он слегка опешил, но мужественно не стал сопротивляться. Наверное, из-за Гермионы, наблюдавшей за ним с хитрой улыбкой. Он понял, что для него началось испытание тетушкой.       Мерлин великий, если бы только Драко знал, на что подписывается! Едва они успели закинуть чемоданы в выделенные им комнаты, как на верхней ступеньке нарисовалась тетя Мэри и принялась их торопить. Сначала Драко не понял, куда их гонят, но через пару минут оказался за накрытым столом, и в очередной раз выпал в осадок.       Стол ломился. Не в переносном, метафорическом смысле, а в самом что ни на есть прямом. Казалось, под весом угощений у стола вот-вот подломятся ножки.       В самом центре возвышалась пузатая металлическая конструкция с краником и крышкой, по форме напоминающей корону. Из краника подтекало, и потому под ним стояло белое блюдце в красный горох. Вокруг исходящего паром монстра толпились вазочки с печеньем, широкие тарелки с пирогами, пиалочки с джемами и даже шоколадные конфеты, судя по форме — рукотворные. Возле стола цветочной феечкой порхала тетя Мэри, расставляя чашки и блюдца. Белые в красный горох, кто бы сомневался.       — Скоро Джин с Джоном приедут, — ворковала тетушка, — вот тогда и пообедаем нормально! А сейчас чуток перекусим, вы ж голодные небось! Джек! — заорала она, и Драко дернулся от мощи ее крика. — Дже-е-ек! Неси давай. Чего копаешься?       — Минуточку! — донеслось с кухни, и буквально через секунду в дверном проеме появился пирог. И даже не просто пирог, а Пирог с большой буквы «Пэ»! Он возвышался на серебряном подносе и почти полностью скрывал верхнюю часть дяди Джека. Зато Драко в полной мере оценил его нижнюю часть — круглую, как бочка, коротконогую и задастую.       Дядя Джек водрузил пирог на стол и вытер пот со лба. Рядом с тетей Мэри он смотрелся потешно — пухлый коротышка с намечающейся лысиной, круглощекий и веселый. Тетя Мэри была на голову выше и немного шире в плечах.       — Ты только сразу много не ешь, — шепотом посоветовала Гермиона, — это ведь перекус перед обедом. Если потом не сможешь есть, напробовавшись сейчас, тетя обидится на всю жизнь.       Драко с сомнение покосился на стол. Если это «перекус», то магловский обед обещал быть истинным испытанием. Тетя Мэри показалась куда более устрашающей, чем на первый взгляд, и Драко теперь смотрел на нее с некоторой опаской.       Тетушка не подкачала. Она пристально следила, чтобы «дети» попробовали всего, постоянно подливала чай из раскаленной железной бочки с краником, охала и ахала, самолично намазывала на печенье то один, то другой джем и с умилением наблюдала, как поглощаются ее угощения.       — А твой приятель — совсем заморыш, — со вздохом резюмировала она, когда застолье было объявлено законченным. — Никакого аппетита!       — Драко не приятель, он мой парень, — сообщила Гермиона, ввергнув тетушку в восторженные причитания, а Драко — в ступор. Он-то все еще думал, что Гермиона сомневается на его счет.       Впрочем, долго рефлексировать ему никто не дал. Драко сам не понял, как оказался на шаткой стремянке в необъятном фруктовом саду. Сад начинался сразу за небольшим двориком, примыкавшим к дому. На шею Драко неумолимая тетя Мэри водрузила огромную корзину с широким матерчатым ремнем и загнала на верхотуру. На соседней груше сидела Гермиона и со знанием дела обрывала плоды. На ее шее висела такая же корзина. Драко придирчиво рассматривал груши и преисполнялся сомнениями.       — Гермиона, они неспелые! — сообщил он через какое-то время.       — А они и не должны быть спелыми, — откликнулась девушка. — Это техническая спелость, в самый раз для варенья. На поесть будем собирать через две-три недели, а пока заготавливаем для консервирования.       Драко хмуро осмотрел ровные ряды фруктовых посадок, уходящие за горизонт, и приуныл. Круглобокий дядя Джек и монументальная тетя Мэри вряд ли взгромоздятся на лестницы, следовательно, сбор урожая полностью ложился на юное поколение. Слова Гермионы о страшной мести заиграли новыми красками…              Спасло Драко появление в угодьях тетушки Мэри толпы подростков из Тонбриджа и парочки Уизли во главе с Гарри Поттером. На удивление, Рон и Гарри очень быстро распределили между собой магловских школьников и погнали их на плантации. Дети веселились, подгрызали еще не совсем созревшие плоды и споро наполняли корзины. Тетушка Мэри снисходительно посмеивалась и варила на летней кухне некое зелье, уверяя, что справится с повальным поносом у расшалившихся детишек. Драко послушал ее и от снятия проб с урожая благоразумно отказался.       — А что твоя тетя говорила про зелья? — уточнил он у Гермионы как-то вечером, разминая натруженные плечи. — Она же магл, что она может знать о зельях?       — Тетушка-то магл, — кивнула Гермиона, — но у волшебников нет запатентованных прав на названия. Она просто делает отвар. Действительно помогает, когда глупыши обожрутся неспелых груш и яблок.       — Из чего варит? — затупил Драко.       — Из трав!       Для чистокровного волшебника в неизвестно каком поколении сама мысль о том, что маглы способны употреблять травы, готовить из них отвары и с их помощью лечить, была революционной. Драко впал в глубокую задумчивость. Гарри над ним похихикал, Джинни снисходительно улыбнулась, а вечно хмурый Рон презрительно фыркнул.       Тетушка Мэри, дававшая местным подросткам возможность заработать, очень скоро сняла с деревьев Гермиону и Джинни и загнала девчонок под навесы летней кухни — чистить фрукты. Драко, вися на очередной ветке с камнем на шее (ой! то есть с корзиной!) тоскливо вздыхал. После полноценного рабочего дня он едва доползал до кровати, и на нормальные ухаживания — такие, какими их представлял себе урожденный Малфой — у него не хватало сил и времени. Гермиона же, похоже, развлекалась, наблюдая за ним. Единственное, что как-то примиряло Драко с рабским трудом, было наличие Уизли на соседнем дереве.       Кроме того, как и говорила тетушка, приехавшие родители Гермионы влились в сбор урожая, заодно взяв на себя присмотр за магловскими подростками. Драко долго соображал, что не так в этой ситуации, а потом пошел к своей девушке за ответами. Кстати, называть Гермиону своей девушкой было странно — пока они только пару раз подержались за руки.       — Все говорили, что ты стерла родителям память и отправила их куда-то за два океана, чтобы Пожиратели их не убили. А потом ходили слухи, что память родителям ты так и не вернула… В чем подвох?       Гермиона удовлетворенно улыбнулась.       — В этом и была задумка, — пояснила она. — Ничего я никому не стирала, это опасно. Я же могла и впрямь перестараться! Я просто убедила тетю Мэри пригласить папу с мамой к себе домой. Она так удачно родилась неподалеку от Колдовстворца...       — Твоя тетя русская?!       — А то ты до сих пор не понял!       Драко в очередной раз собрал в своей голове картину мира. Единственным русским, которого он знал, был Антонин Долохов, и у Драко давным-давно сложился образ представителей этой нации. Тетя Мэри разбивала его в мелкое крошево. С Долоховым ее объединял лишь зычный голос и размах замыслов. И если Долохов с размахом уничтожал все живое вокруг, то тетушка с неменьшим размахом делала заготовки.       К слову, к середине августа в Кент прибыли средних лет дамы, и над летней кухней взвился остро пахнущий пар. Гермиона объяснила, что там «катают огурцы и помидоры». Драко не очень представлял, зачем и по каким поверхностям надо катать овощи, и как это поможет сохранить их на зиму, но промолчал. Его недоумение правильно истолковал Рон и, глумливо усмехаясь, сводил Драко в разведку. Как-то утром они сбежали из сада, засели в ближайших к кухне кустах, и Драко во все глаза таращился на то, как веселые тетеньки запихивают в банки целые плоды, а потом по несколько раз заливают их горячей водой с травами и специями.       — Зачем?! — недоумевал он.       — За «надом»! — авторитетно заявлял Уизли, козьими тропами уводя Драко со двора, пока их не рассекретили. — Это называется «закатки». Не спрашивай. Под Рождество сам все поймешь.       — Я тоже не сразу оценил, — высказался Поттер, выныривая на Рона и Драко из-за куста. — Мы к тете Мэри первый раз попали после третьего курса, она еще только осваивалась в Англии. И размах предприятия у нее был поскромнее, не то, что сейчас! Тогда она все это делала только для своих, это теперь в магазины сдает и денежки рубит.       — Я маме так и не сказал, что мы у Гермиониных родственников делаем, — признался Рон. — А то пришьют мне нарушение Статута. Маман же не удержится, прибежит перенимать опыт, а там и до использования магии недалеко.       Драко только головой потряс. Вот же конспираторы!              Лето неспешно катилось к завершению, работы становилось все больше, магловских подростков сменили не менее магловские студенты, и Драко внезапно на собственной шкуре познал, что такое похмелье. Вечерние посиделки у костра с гитарой и неволшебной выпивкой были увлекательными и приятными, особенно с учетом Гермионы под боком и ее ласковых улыбок. Зато утро шибануло по неподготовленному волшебному организму чудовищной головной болью и ужасной ломотой во всем теле.       Бодрая и свежая Гермиона появилась в комнате Драко с виноватой улыбкой и большой кружкой. Помятый Драко высунулся из-под подушки, мрачно окинул девушку взглядом и снова спрятался.       — Нет, Грейнджер! И не проси! Я сегодня никуда не полезу!       — Вот, я тебе принесла попить, — Гермиона села на край кровати и погладила Драко по ноге через одеяло. Такой степени близости они еще не проходили, и Драко заинтересованно приподнял подушку. Гермиона смущенно улыбнулась.       — Я как-то не подумала, что юные волшебники редко пробуют что-то крепче сливочного пива, — повинилась она.       Драко возмущенно сопнул носом. Он-то еще после пятого курса пробовал огневиски! Правда, всего глоточек, под чутким папиным надзором, да и отрубился он после той пробы позорно быстро, но все равно!       Гермиона между тем настойчиво подсовывала ему свою кружку.       — Пей! Полегчает!       — Что это? — подозрительно уточнил Драко, принюхиваясь к резкому пряному запаху. По цвету магловское пойло тоже не вызывало доверия.       — Пей! — настаивала Гермиона. — Не бойся, не отравлено.       — А так и не скажешь, — проворчал Драко и сделал осторожный глоток.       Вкус у напитка был очень непривычный. Кисло-соленая вода, щедро приправленная специями и уксусом, щипала язык, но удивительным образом прочищала мозги. Кажется, даже снимала ломоту в мышцах. Драко выхлебал все и по-босяцки утерся ладонью.       — Так что это?       — Рассол! — гордо возвестила Гермиона.       — Что-то я про такое антипохмельное зелье не слышал, — насторожился Драко. И не понял, почему Гермиона так заливисто рассмеялась.       Он хотел было надуться в лучших традициях Рона Уизли, но Гермиона не дала — с мягкой улыбкой потрепала Драко по взъерошенным волосам и чмокнула в щеку. Он незамедлительно поплыл.       — Вставай, — с нежностью погладила его по лицу Гермиона. — Там твои родители прибыли, так что…       — Роди-и-ители?! — взвыл Драко, сваливаясь с кровати и путаясь в одеяле. — Как?! Зачем?!       — Потеряли тебя, — слегка ошеломленно объяснила Гермиона. — Ты, кстати, почему им не сообщил, что едешь ко мне?       — Я?! — Драко вытаращил на девушку перепуганные глаза. — Не сообщил?!       Гермиона поняла, что толку от потрясенного Малфоя не добьется, и без лишних слов запихнула его в ванную. Когда побритый и благоухающий свежестью Драко появился во дворе, там царила напряженная до звона идиллия. Тетушка Мэри лучилась самодовольством, водя Нарциссу по своему цветнику и хвастаясь розами и георгинами, а немного пришибленный Люциус сидел за плетеным столом поблизости от летней кухни, задумчиво жевал ватрушку и слушал Джека Грейнджера, который с гордостью рассказывал о садах своей дражайшей половины.       Завидев сына, старшие Малфои с решительными лицами двинулись к ребенку. Гермиона заметила, как у него затряслись поджилки, и ободряюще сжала его руку. Драко удивленно на нее посмотрел. И заметил, как Гермиона шепотом поставила над ними звуконепроницаемый щит.       — Эй, — он подергал ее за руку. — Это же волшебство в магловском мире. Тебя не прищучат?       — Оно маленькое, — тоже шепотом отозвалась Гермиона. — Пусть сначала поймают. Я тогда ткну им в нос Орден Мерлина первой степени…       Не успел Драко восхититься коварству Гермионы, как попал в жаркие материнские объятия. Нарцисса искренне поздравляла ребенка с обретением соулмейта и непонятно чему радовалась. А вот Люциус таким счастливым не выглядел. Драко набычился, готовясь защищать Гермиону перед отцом. Сама Гермиона тоже имела вид воинственный и решительный.       — Это безобразие! — возвестил Люциус, когда его супруга перестала восторженно щебетать. — Как можно обрабатывать такие объемы без магии! Это же рабский труд!       Гермиона и Драко переглянулись.       — Твоя тетя встретила нас очень радушно, — с улыбкой сказала девушке Нарцисса. — И первым делом порадовалась еще одним мужским рукам, — миссис Малфой кивнула на мужа. — Вот он и возмущается.       — Неправда! — вклинился Люциус. — Я очень даже оценил предприятие миссис Марии! Но как?! Мерлина ради, как можно управиться с таким хозяйством без магии?!       — Тетя Мэри — магл, — осторожно напомнила Гермиона. — Обо мне всё знают только мама с папой. Да и то… про войну я не рассказывала.       — Почему? — Люциус впервые посмотрел на девушку с интересом.       Гермиона смутилась, покраснела и отвела взгляд. Но ее ответа ждали, и она со вздохом призналась:       — Из-за Драко. Вы, возможно, не в курсе, но мне восемнадцать исполнилось в прошлом сентябре. Тогда же появилась и метка. Мы как раз заканчивали с уборкой урожая, а потом я собиралась присоединиться к Гарри и Рону. Я тогда родителям сказала, что седьмой курс — самый сложный, и мне будет нельзя отвлекаться от учебы… Короче говоря, я не знала, чем все закончится, и не стала пугать родню. Думала, что если нас не убьют, то мы с Драко… — она вдруг стала еще более пунцовой и замолчала.       — Ты знала? — Драко был потрясен, но и воодушевлен. — Так давно знала?       Гермиона только кивнула.       Люциус и Нарцисса переглянулись.       — Завтра же подадим прошение в Министерство о расширении круга посвященных, — сказал Люциус. — Тетя Мэри должна знать! Не дело пускать такие сады на магловский самотек! И я не собираюсь впахивать на этих плантациях без магии на правах родственника!..       Старшие Малфои моментально отстали от юного поколения, отправившись общаться с Гермиониными родителями. Драко, не отпуская ее руки, встал перед ней и пытливо смотрел на смущенную девушку.       — Знала и молчала, — проговорил он. — И в марте знала, и в мае…       Гермиона снова кивнула.       — А я все думал, почему мне так плохо было, когда тетка над тобой издевалась. А это, оказывается, связь начинала работать. И потом, в Адском Пламени… Я думал, что вернуться за нами было идеей Поттера.       Гермиона покачала головой.       — Я мальчишкам про метку соулмейта сразу рассказала. Пригрозила, что если тебя не уберегут, то пущу обоих на компост.       Драко хихикнул.       — Но ты ведь сомневалась, что у нас сложится, так ведь? Ты с самого начала что-то там говорила, что если моя чистая кровь мне дороже соулмейта, то флаг мне в руки и ветер в спину…       — Какая разница? — Гермиона досадливо дернула плечом и наконец посмотрела Драко в глаза. Он улыбался. — Я знала, что ты мой соулмейт, мне было важно, чтобы с тобой не случилось ничего плохого. А уж примешь ли ты меня или нет — дело десятое.       — Я думал, что это ты меня не примешь, — Драко улыбался все шире. — Еще удивлялся, когда начали в Хогвартсе завалы разгребать, что меня никто не драконит. А это ты…       — Надо сказать, — Гермиона прищурилась и посуровела, — ты меня сильно напугал, когда в день битвы вышел к Волдеморту. А еще эта образина обниматься полез! У-ух! Чуть не саданула ему в лоб Авадой!       В это время от группы старших родственников послышались охи и ахи, и тетушка Мэри радостно заорала:       — Свадьба?! Да вы что! Мы не готовы!!! Надо же было заранее предупредить, я бы объем поставок в магазины урезала!       Драко засмеялся.       — Ну вот, — посетовал он, — я еще не начал за тобой нормально ухаживать, а за нас уже все решили.       — Нормально — это как? — обескуражено поинтересовалась Гермиона. Для нее тоже все происходило несколько спонтанно.       — Увидишь, — пообещал Драко с загадочным видом.              Со стороны сада во двор вошли Гарри с Джинни и Рон. Ребята с удивлением посмотрели на ликующую тетю Мэри, озадаченных родителей Гермионы и крайне довольных Малфоев. Только Рон скривился, глядя куда-то в сторону.       — Ну вот, — проворчал он. — Дурацкие соулмейты! Умыкнули у меня Гермиону…       — Не бухти, — сестра пихнула его локтем в бок. — Встретишь своего соулмейта — и будете дружить семьями.       — Я с Малфоем?! — возмутился Рон.       — Ты с Гермионой, — веско поправил друга Гарри.       Он, в отличие от Рона, с улыбкой смотрел, как Драко Малфой самозабвенно целует Гермиону Грейнджер.