Знакомьтесь, мой бывший лучший друг

Под ниспадающим светом настольной лампы легонько вздрагивала, еле удерживая увесистую шариковую ручку, ещё совсем юная и хрупкая рука. Шелест тетрадных листов прерывал молчание комнаты. Глухой полумрак покрывал её отдалённые уголки, словно отрывая от видимой реальности. В поле юношеского зрения оставались лишь плоскость стола и беспокойные мысли, оформленные в виде чернильных линий и петель, испещрявших засаленную пальцами бумагу. Мальчишеские владения были обставлены по родительскому вкусу. В комнате было много пустого места, платяной шкаф полностью закрывал одну из четырёх стен. Его габариты не шли ни в какое сравнение с размером книжных стеллажей, загораживающих параллельно идущую с ними широкую бетонную преграду. Каждая их полка была заставлена литературными и научными трудами, энциклопедиями, справочниками, коробками с макетами самолётов, муляжами огнестрельного оружия, коллекционными наборами, учебниками и научно-популярными изданиями. Мальчик получил в наследство от отца бесценные сокровища, рождённые человеческой мыслью в различные исторические эпохи и цивилизации. К противоположной стороне от шкафа, к стенке, была прислонена невзрачная одноместная кровать с серым покрывалом. Громоздкий компьютерный стол с обилием ящиков ютился в углу, соединявшим спальную зону со стенкой, в центре которой торжественно зияло огромное панорамное окно с выходом на лоджию. На лоджии стояли отцовский телескоп и пара стульев с журнальным столиком. Это было место, где папа впервые приоткрыл сыну завесу безграничной мерцающей бездны. В комнате посередине разместились два кресла и ещё один журнальный стол. На полу распластался ковёр. Помещение было настолько объёмным, что излишнее пространство наводило чувство тоски, которое под покровом ночи вырастало в тревогу. Пустоты вечерами заполнялись тьмой, поглощая всю мебель и предметы, и луч всего одной настольной лампы не мог их вызволить из беспросветной чёрной пропасти. В потёмках для мальчика существовали лишь плоскость стола и юношеские мысли. Будучи одиннадцатилетним ребёнком, он обладал незаурядным для его возраста, взрослым восприятием мира. Ответы на вопросы об устройстве замысловатой вселенной он черпал из отцовских книг, ощущая, как каждый прочитанный абзац наполнял его голову знаниями и опытом выдающихся людей. С пелёнок он проявлял чрезмерное любопытство, а незахламлённый житейскими заботами мозг впитывал в себя неисчислимое множество информации. Впервые родители заметили исключительные способности сына спустя полтора года после его рождения. Игрушки начинали быстро ему надоедать, а вместо того, чтобы выпрашивать у мамы и папы новые, он мастерил их из старых деталей. Поведение ребёнка вводило супружескую пару в ступор, однако отец первым догадался, что мальчик родился вундеркиндом. Разглядев потенциал в сыне, он немедля приступил к его обучению. Прежде всего мужчина познакомил преемника с алфавитом и чтением. Несмотря на трудность произношения отдельных слогов, в целом мальчик освоил этот навык безукоризненно, как будто всегда так умел. Вслед за счётом и письмом, дитя научилось формулировать осознанные мысли и задавать волнующие его детскую любознательность вопросы, на что отец стал выдавать ему иллюстрированные энциклопедии. К пяти годам мальчик так много умел и знал, что без хлопот сдал экзамены и поступил в лицей для необычайно одарённой молодёжи. Мама с папой надеялись, что там он отыщет друзей – с таким же повышенным интересом к науке, но какова была их досада, когда сын приходил каждый раз с поникшей головой и садился за книжку, пряча заплаканное лицо: «У всех есть компания из друзей – трёх, четырёх и даже пяти. Я чувствую, что никому не интересен. Все, с кем я пытался поладить, отшивали меня», - жаловался ребёнок. – «Меня обзывают душным занудой, ботаном и зубрилой. По сути их интересует всё, кроме, разумеется, самой учёбы. Я слышу разговоры об играх, рисовании, но мне ничто из этого не по нраву. Если попросят объяснить свою позицию, и я выдам им подробный ответ, – на меня начинают орать. Просто потому что у меня иное мнение». Позже мальчик признался, что общение с взрослыми ему даётся намного легче. Со сверстниками он практически не пересекался, поскольку хоть они и учились в привилегированном лицее, между ними была огромная пропасть в умственном развитии. Ребёнок сильно страдал от недостатка общения и внимания, испытывал стресс, находясь в кругу игнорирующих его одноклассников. Мать, имевшая опыт работы с детьми и подростками, научила сына выплёскивать негатив на бумагу. «Бумага всё стерпит», - убеждала она. Так с детской поры у мальчика вошло в привычку писать о наболевшем в тетрадь. Позже мама дала совет, как правильно вести дневник, что при его ведении смотреть на вещи нужно не только с негативной, но и с позитивной стороны, что важно объективно оценивать своё положение, чётко анализировать свои поступки, искать правильное решение проблем и понимать мир так, как никто кроме него самого не умеет. Спустя время письменная терапия начала приносить свои плоды. Ребёнок начал задумываться о сильных и положительных сторонах своей личности. Отец обнадёживал сына, говоря, что горе от ума знакомо многим великим учёным, кого третировали и даже поднимали на смех в общественных кругах отсталые современники. Ныне их помнят как гениев, проливавших свет на неизведанные области науки, рассеивавших людские предрассудки и ставивших стремление узнать истинную природу вещей порой выше собственной жизни. Родители успокаивали сына, убеждая, что в мире он не один, что есть дети с подобным положением. Некоторые так преждевременно развиваются и взрослеют с малых лет, что ни среди ровесников, ни среди старших братьев по разуму не находят себе места. Супруги воодушевляли его, обещая, что к совершеннолетию большая часть студентов достигнет пика своего развития. В юности он обязательно отыщет с ними общий язык, а пока ему не следует стыдиться отсутствия друзей, а лучше посвятить личное время действительно стоящим вещам. Так с лёгкой подачи родителей подрастающий паренёк ударился в изучение точных и естественных наук, попутно делая успехи в учёбе и завоёвывая любовь профессоров и признание одноклассников. В классе к нему начали относиться с уважением, периодически моля разъяснить спорные моменты в решении задач. Он не отказывал, но и не позволял садиться приятелям на шею. В один прекрасный момент он начал ощущать личное превосходство над людьми в округе, изображать на лице признаки снисхождения к отстающим ученикам. В присутствии его дети стыдились собственной лени к изучению школьной программы, когда профессора ставили мальчика им в пример. Он так и не нашёл себе друзей, потому как никто не хотел чувствовать себя ущербным в компании с ним. Вундеркинд не переживал из-за нехватки дружеского общения. Наблюдая, как много времени его одноклассники тратят на межличностные контакты, дитя нисколько не жалело, что сделало выбор в пользу гранита науки. Учителя любили общаться с мальчиком, выслушивать его точку зрения на научные темы, могли дискутировать с ним часами напролёт, не замечая, как смена заканчивалась. Взрослые находили в нём умного и эрудированного собеседника, едва сдерживаясь, чтобы не перейти с ним на провокационную беседу. В обществе старших парень чувствовал себя увереннее и смелее. Ему доставляло удовольствие времяпровождение с отцом и матерью, профессорами и ведущими подготовительных курсов. К десяти годам мальчуган освоил программу старших классов и намеревался поступить в университет в грядущем году. Преподаватели пророчили ему блистательную карьеру в области естественных наук. Завтра утром родители поведут его на день открытых дверей престижнейшего университета. От переизбытка чувств ребёнок долго не мог уснуть. В своей маленькой головке он прокручивал сотни сценариев разговора с ректором, как отец представит его грозным дядям в строгих пиджаках и даже как его рука почувствует тепло потных ладоней именитых докторов наук. Было два часа пополуночи, но хозяину просторных покоев не спалось. Рука устала от напряжения. Мальчишка отложил набухшую от исписанных страниц тетрадь в один из нижних ящиков стола, убедившись, что она надёжно спрятана. С краю столешницы лежал чехол для очков. Сняв с себя костыль для глаз, он бережно вложил его в чехол и погасил свет. Перед глазами плавали серые блики. От рождения у него была близорукость, передавшаяся в наследство от матери и отца. Вся семья носила стёкла, но это не воспринималось у них как портящий внешность аксессуар, а, наоборот, как предмет гордости и незримой связи между поколениями. Мальчик во всём хотел походить на своих родных, поэтому относился к данному предмету с особой бережностью. Ощутив спёртость воздуха в комнате, не проветривавшейся вот уже несколько часов к ряду, он пробрался с трудом по тёмному помещению к стеклянному проёму и открыл окна лоджии. Повеяла дождливая свежесть осенней ночи, колючий ветер ущипнул тонкую бледную кожу. Как некстати, что небо закрывали облака. В такой волнительный момент хотелось унести свой разум далеко ввысь к скоплениям звёзд. Телескоп простаивал без дела вот уже пару месяцев, собирая на чехле блёклую пыль. Начинало клонить в сон. Заведя будильник на восемь утра, взрослый не по годам естествоиспытатель укладывался в постель. Он не боялся, не переживал. Если даже заставят продемонстрировать его таланты во всей красе, он выложится на полную мощь своих нервных клеток. Но гнетущее чувство, что ректор откажется принимать юное дарование в храм науки в силу его малолетнего возраста, нарастало всё сильнее. Мальчик надеялся, что хотя бы после выпуска из лицея он отыщет место, где его интересы поддержат такие же дети, как и он сам. По крайней мере, найти б, куда приткнуться. Как жаль, что за все годы он так и не нашёл друга по интересам. Взрослые качали головами, гадая, как такой ребёнок не мог хотя бы увлекаться теми же видеоиграми, что и его сверстники, в душе не подозревая, что он уже давно всё перепробовал, обо всём имел исчерпывающее представление, и что его мозг требовал всё больше и больше пищи для размышлений.