сказка

начинало темнеть за окном, через час по идее вакаса должен был сходить с трамвая. шин весь день ждал его дома и что значит для него этот нелепый час. почему то он был уверен, что если выйдет сейчас к трамвайному кольцу, то ждать придётся меньше. хотя разницы нет, либо сидеть в прогретой квартире, либо мёрзнуть на остановке. — да плевать на холод, — вслух шиничиро ответил на свои же мысли и поспешил одеться. нашел, что валялось под рукой — бордовый свитер и светло голубые джинсы, стёртые по швам. будь он умнее, потратил ещё пару минут на поиск подштаников. истинная глупость — идти на улицу в минус двенадцать в одних джинсах. но шином движет сейчас не ум, а мысль о скорой встрече с вакой. влюбленный дурак. он наспех повыключал свет во всех комнатах, обулся и захватил с табуретки мелочь и сигареты с коробком спичек. застегнул куртку, которой казалось было лет уже десять, вышел из квартиры. на лестничной клетке он уже почувствовал холод, он ударил по щекам и ладоням, легонько. пока ехал в лифте, распутывал наушники, к счастью они лежали в кармане куртки, так бы он их забыл. в телефоне шин как то сделал себе отдельный плейлист с песнями, которые он слушал в отсутствии вакасы. так сказать, чтобы сильно не грустить. они не так давно жили вместе, потому разлуки на день по работе приходилось тяжёлыми, казались куда дольше, чем есть на самом деле. к тому же сам шиничиро оказался тем человеком, который обязан всегда чувствовать рядом с собой свою любовь, обнимать и целовать, каждую минуту уверяя себя, что это не мимолётные моменты, а настоящая жизнь. когда он вышел из подъезда, понял, что значит «холод ударил». его щеки вмиг порезались о мороз и падающие снежинки сыпались на черные ресницы и волосы. кончики пальцев подмерзали, краснея довольно быстро, шин спрятал руки в карманы и поспешил ускоренным шагом к остановке. дорога вела сквозь несколько сеток многоэтажек, в них по очереди горели темно жёлтые квадратики, в некоторых виднелись люди, а в других целые семьи, шин любил смотреть на то, как живут другие люди. так он понимал, что не один в этом мире остался или не одни они с вакасой, что вокруг ещё много таких же влюбленных, или разведённых, много разных судеб. несмотря на режущий холод и белую метель, шин с улыбкой на лице и теплом в душе шел на встречу вакасе, свысока освещали дорогу фонари, их янтарный свет природнился, шум изредка проезжающих машин, новогодняя музыка из продуктовых сохраняли спокойствие и уют. таким образом снаружи он покрывался узорами иния, а внутри оставался огонек, что пах ванильной свечкой. наблюдать за повседневностью советских окраин города под цоя в наушниках было чем то удивительным, даже немотря на тот факт, что шин часто так делал когда, к примеру выходил за хлебом или сигаретами. сегодняшний вечер стал особенным незаметно и быстро, потому только, что он так спешил, замечая во всем красоту. предвкушал долгожданную встречу, как бросится в родные объятия, утонет в аромате его кожи, прячущиеся под шарфом. к слову, шиничиро тепло одел ваку перед выходом, заставил повязать шарф и шапку ещё сверху, не дай бог замёрзнет, а сам то. едва ли куртку застегнул. вакаса точно закатит глаза, как заметит в каком виде любимый пришел его встречать. ключевое «заметит». шин дошел до остановки, присел на лавочку под навесом. — сегодня холоднее чем вчера, да? — кинул он женщине, что ждала трамвай ближе к рельсам, но она никак не ответила, а шин лишь усмехнулся себе под нос и пожал плечами. он достал сигарету и попытался ее подкурить, но метель так просто шанса этого не отдала, лишь когда он зажёг третью спичку, ему удалось подкурить. вместе с дымом, он выдыхал холодный пар, иногда он мешал глазам высматривать трамвай, хотя по правде, это не имело смысла, ведь вакаса приедет примерно через пол часа. хотя уже наверное меньше. улыбка невольно лезла на его лицо, так он рад был скорой встрече и так он сидел следующие тридцать минут, курил потихоньку по сигарете и выискивал вагончик со своим вакой. люди на остановке менялись каждые несколько минут, одни садились на трамвай, другие сходили, кто то также ждал своих близких, встречал их с работы, учебы, один только шиничиро все ещё сидел, не сдвинувшись ни на сантиметр с места. ног он почти уже не чувствовал, руки так совсем отмерзли, но он редко их прятал, курить вечно тянуло. когда так долго ждёшь, изморозь не страшна конечно, страшно не дождаться. шиничиро не терял надежды, все же имауши не мог не вернуться. и так оно и было. наконец на кольце виднелся трамвай, весь усыпаный снегом, будто полярный экспресс, там у окна виднелась белая макушка, устало облакотившаяся о стекло. глаза шина заискрились огоньками, засверкали как ёлка в центре города, крапинки разных цветов переливались в его бездонных глазах. он уже тормозил, приближался к остановке, парень выкинул сигарету куда то в сугроб и подбежал ближе. трамвай глухо заскрипел, двери открылись и из них полелись не больше десятка человек. шин выглядывался в ваку, который почему то не вставал с места. он хотел было зайти внутрь, разбудить его, видимо имауши просто крепко уснул, но шин не успел. двери закрылись и трамвай тут же двинулся с места, он побежал за ним стуча в окна, крича остановиться, добежал кольцо полностью, избил ладони до тонких струй крови из костяшек, но все тщетно. никто не отсановился, а вакаса так и не вышел. шиничиро остался один под фонарём, с глаз ручьем потекли горячие слёзы, что заледенели через пару секунд, не успев хоть чуть чуть согреть. он съехал по столбу на снег и запрокинул голову выдавливая тошные всхлипы. руки сжимали волосы на голове, частично вырывая пряди, больно, но никак не сравнится с ужасом, что пронизывает сейчас всё его тело. вакаса все же не заметил его, проехал остановку, не сошёл с трамвая, не проснулся. шиничиро сдавливал ком кошмарной боли внутри себя, а более даже жалости. почему он умер так рано, не успев совсем насладиться любовью, не упиться ее по самое горло, но наглядеться в излюбленные черты. перед глазами проскальзывали счастливые картинки, где они вместе, где вакаса засыпает у него на груди после двух смен, где они сидели на балконе до рассвета, желая увидеть первое летнее утро, ещё тот прекрасный момент, когда они забирали ключи от квартиры у владельца, он видел, как они впервые встречали белые ночи, выпивали сидр и укрывались одним пропаленным по углам пледом. он упивался воспоминаниями коротких встреч, запоминал его голос, только бы сохранить его навсегда. как жестоко поступила с ним судьба, а ведь шиничиро всегда был простым парнем, он помогал людям, друзьям, чинил мотоциклы, признавался в чувствах, опаздывал на последний троллейбус и главное — он никогда не думал о смерти, никогда не представлял, что может так сильно полюбить, что захочется жить вечно. теперь на экране окна сказка с несчастливым концом, где вакаса останется жить один, а шиничиро один не жить. где так и не исполнится годовщина полноценной любви, не вспомнится детство на день рождения, не увидятся семьи и продолжится повседневность города, наступит новый год, за ним следующий, а потом ещё один. снег сменится цветами, также как и на могиле шиничиро сано. также как и внутри вакасы имауши.