Совершенное несовершенство

— Тэ, посмотри в камеру, ну же! — Нет! — Да! — Нет! — Тэхён, если ты сейчас же не смотришь в объектив, я отдам оставшиеся бенто Баму! Парень перестает улыбаться, и подрывается на покрывале, смотря неожиданно серьёзно. — Ты не посмеешь, — он глазами ищет контейнер с этими самыми бенто, замечая его лежащим рядом с альфой, который сидит в позе лотоса и направляет объектив камеры на чужое лицо. — Да ну? — Чонгук убирает камеру от лица и смотрит с прищуром, а потом разворачивается и кричит: — Бам, мальчик, иди ко мне! Со стороны двухэтажного загородного дома слышится радостный лай, а после на крыльцо террасы выбегает черный доберман, держа в пасти красную игрушечную кость. Пёс на всех парах несётся прямо к огромному дубу, под которым, спрятавшись от палящего летнего солнца, сидят на клетчатом темно-зеленом покрывале старые друзья детства. Бывшие бойфренды. Нынешние мужья. Бам снова лает, бросая игрушку где-то на траве, оббегает покрывало и останавливается возле Чонгука, облизывая его щеку и вызывая смех у Тэхёна. — Эй, а почему он меня не поцеловал? — спрашивает омега, наблюдая за безуспешными попытками Чонгука отпихнуть от себя настырного пса. — Не заслужил, — альфа тяжело вздыхает и просто опускает руки, позволяя Баму облизать все свое лицо. Тэхён берет забытую в траве красную кость, сжимает её несколько раз, чтобы писк привлек Бама, а потом кидает куда-то в сторону. Пёс тут же срывается с места и несётся в сторону игрушки, а когда добегает до неё, то прижимает один конец лапой к земле, а другой кусает и оттягивает. Потом просто валится на траву с этой костью в пасти, и начинает кататься из стороны в сторону, порыкивая на игрушку и вызывая смех у парочки. — Я вчера весь день с ним играл, между прочим. Это ты вчера пришел с Юнги, отдал ему поводок с Бамом и сказал, чтоб он учился ладить с животными, раз живёт с Чимином! — со стороны альфы слышится смех. — А разве я не прав? — Чонгук! Альфа цокает, не сдерживая улыбки, а потом смотрит на мужа хитро. — Как будто ты был против, — он наклоняется к чужому уху и шепчет, понижая голос. — Забыл, что было после того, как за ними дверь закрылась? Тэхён краснеет и отползает в сторону, смотря недовольно. Какой серьезный. Как будто не он вчера просил трахнуть его на стиральной машинке. — Я был зол! — Поэтому так громко кричал и царапал мне спину, да? — альфа садится прямо и что-то настраивает на камере. — Странно, я думал, тебе понравилось. — Тебе показалось, — говорят показательно отстраненно и смотрят в сторону. Все такие же серьезны, со скрещенными руками на груди и красными кончиками ушей. — Да? Бам, забирай все бенто, твой папа только что от них отказался! — Эй, нет! Отдай! — Тэхён бросается на своего смеющегося мужа, заваливая его на спину и пытаясь отобрать контейнер. Чонгук вытягивает руку с судком вперёд, а другой перехватывает Тэхёна поперек талии, придавливая к себе и пересекая любую возможность сдвинуться с места. — Вы такие противно-милые, знали об этом? — Юнги смотрит на них, прислонившись к косяку двери, выходящей на террасу дома. — Это мы-то противно-милые? — хмыкает Чонгук, приподнимая голову и поворачиваясь к другу. — А кто вечно таскается за Чимином, как курица-наседка, и на каждый его вздох спрашивает: "Чимин-и, все хорошо? Ничего не болит? Принести тебе водички?"? — он делает писклявый голос, пытаясь изобразить друга со стороны, параллельно кусая чужую руку, которая тянется к несчастному контейнеру. — А кто точно также таскался за Тэхёном? Тэхён, уже немного успокоившись, посмеивается и проговаривает "да, так и было" в плечо мужа, продолжая лежать на нем, а Чонгук шлепает его по ягодице, спрашивает "ты на чьей стороне?", потом целует в висок, когда чувствует губы на своей шее, и ложится поудобнее, слегка откидывая судок вперёд, перемещает руку на талию и крепко обнимает. — Ладно, 1:1. Но ты все равно противней меня, хён, — хмыкает Чонгук, зарываясь в светлую макушку, и вдыхая запах хвойного леса. Юнги цокает, отворачивается от них, бурча тихое "не орите, придурки, детей разбудите", и идёт вглубь дома к своему беременному омеге, который уже тихонько посапывает на большом угловом сером диване. Альфа аккуратно присаживается рядом, целует немного выпуклый живот и шепчет, чтоб не разбудить мужа: — Не вини меня потом за твоего крестного, ладно? Дядя Чонгук хороший, — альфа замолкает, и поворачивается к окну, за которым Тэхён громко возмущается, что ему надоело объяснять Кихёну, откуда на его папочке следы от зубов. — Чаще всего.

***

— Отдай бенто. — Посмотри в камеру. — Не хочу. — Значит, и я бенто отдавать не хочу. — Чонгук! — Тэхён смотрит на мужа обиженно. — Ты прекрасно понимаешь, почему я не хочу фотографироваться. Альфа тяжело вздыхает, сидя напротив. — Это из-за глаз? — он видит еле заметный кивок низко опущенной головы. — Тэ, — Чонгук терпеливо ждёт, пока голову поднимут и посмотрят на него вопросительно, — это не некрасиво, это прекрасно. Ты прекрасен. Да, ты не похож на остальных, но ведь это твоя особенность. То, что ты отличаешься от других, не значит, что это плохо. Ты индивидуален. Ты такой один, понимаешь, Тэ? — он знает, что Тэхён его понимает, но не может принять. Спасибо дорогим друзьям и бывшему, которому Чонгук сломал нос, когда услышал, как тот обращается с омегой. — Но знаешь, — альфа ложится спиной на покрывало, не сводя взгляда с Тэхёна и говоря нежно, держа в руках чужую ладонь, — давай представим, что у тебя нет двойного века. Что дальше? Тебе станет легче от того, что ты будешь сливаться с толпой? Или ты будешь чувствовать себя уверенней, зная, что в тебе нет ничего необычного? — хоть это и риторический вопрос, Тэхён задумывается. — Нет, Тэ, это так не работает. Человек склонен желать то, чего не имеет, это факт. Так же и с тобой: ты хочешь то, чего у тебя нет, при этом не понимая, насколько ты замечательный. Не пытайся стать идеальным, потому что идеальных людей не существовало, не существует, и не будет существовать. Знаешь, как я это понял? — в ответ машут головой в разные стороны. — Как бы слащаво это не звучало, но когда тебя увидел, — альфа вспоминает маленького растрёпанного птенчика в растянутой поношенной белой рубашке, выцветших темных джинсах и грязных кедах. — Потому что ты не был идеальным. Ты был родным. Это намного важнее. Да и плюс, — он ненадолго замолкает, — идеальность во всем — это скучно. Согласись, гораздо интересней искать вещь в куче хлама, чем заранее знать, где она лежит. Тэхён, до этого напряжённо слушавший мужа, расслабляется и хмыкает, переплетая пальцы с чужими, смотря с прищуром. — То есть, ты не убираешь свои вещи, чтоб разнообразить наши будни? — Именно. — Ужасная тактика. — Значит, из всего, что я только что тебе сказал, ты решил спросить именно об этом, — Чонгук закатывает глаза, слыша чужой глубокий смех, и улыбается сам. Он смотрит на Тэхёна, на его чёткий профиль, улыбку, растрёпанные из-за лёгкого ветра светлые волосы. Он смотрит долго, пока не ловит ответный взгляд, полный нежности и лёгкого смущения (его муж — чудо, не иначе), чтобы сказать: — Ты прекрасен в своем несовершенстве. Тэхён перестает улыбаться и смотрит на Чонгука. На своего старого друга детства, бывшего парня и нынешнего мужа. Альфа всегда умел вложить в одно короткое предложение огромный смысл тысячи слов. Никаких забитых "ты мне таким нравишься", "ты и так красивый", "не обращай на это внимание". Одно "ты прекрасен в своем несовершенстве" заменяет тысячу и одно слово о любви к себе. Один взгляд Чонгука говорит громче, чем слова, звучащие из рупора. Возможно, поэтому Тэхён несколько лет назад перестал слушать всех вокруг и стал следовать за обладателем этих черных омутов, которые притягивали своей открытостью и загадочностью одновременно. Возможно, поэтому Тэхён доверился мальчишке, который не кричал ему комплименты в спину и не доставал своими расспросами, а просто был неподалеку и всегда смотрел так, будто омега - восьмое чудо света. Возможно, поэтому Тэхён... — Попался, — омега слышит звук затвора камеры и переводит взгляд на улыбающегося Чонгука, который с любовью смотрит на камеру. Нет, не так. На фотографию в камере. — Знаешь, я так люблю смотреть в глаза нашего сына. Они твои. Это, наверное, единственное, что он унаследовал от тебя, — Чонгук с лёгкой улыбкой смотрит на фотографию. — Хотя нет, не единственное. Нервы вы мне треплете одинаково, — толчок в плечо. — Ай! Вот Кихён мне так же делает, когда злится! — Ты заслуживаешь. — Это клевета и наглая ложь! — Да? — Чонгук слышит в чужом голосе нотки наигранного удивления. — Тогда, видимо, мне стоит извиниться за свои слова. Я прав? — Тэхён облизывает губы и смотрит с вызовом. Провоцирует. Знает, как альфа любит эти перемены, когда из милого и смущающегося Тэ-тэ, омега превращается в хитрого и возбуждающего Чон Тэхёна. — Прав, — Чонгук валит омегу на покрывало, нависая сверху. Он утыкается носом в шею и начинает покрывать кожу лёгкими поцелуями, заостряя внимание на метке. Он её облизывает, целует и немного покусывает, поднимая табун мурашек у омеги. Альфа вчера её обновлял, так что она немного побаливает. Тэхён отдирает альфу от своей шеи и подрывается, переворачивает их, и усаживается на чужие бедра. — Что ты будешь делать? — Сейчас я сниму с тебя рубашку, — он расстёгивает пуговицы, шепча слова на ухо Чонгуку, который расслабляется, опуская ладони на любимые ягодицы, сминая их, — укушу, — альфа чувствует лёгкий укус на мочке, а затем и на шее, притягивая мужа ближе и прикрывая глаза, — и... — И? — он так и лежит с закрытыми глазами, предвкушая следующее действие от омеги, который уже полностью расстегнул все пуговицы и поглаживает напряжённые мышцы живота, поднимаясь вверх. Он перемещает ладони на широкую грудь, а затем и на плечи, ёрзая на чужих бедрах и чувствуя, как усиливается хватка на его ягодицах. Омега наклоняется к лицу Чонгука, почти касаясь его губ своими, и шепчет: — И заберу своё, — он резко хватает контейнер с бенто, лежащий над головой Чонгука, поднимается с чужих бедер и бежит вперёд. Чонгук поднимается на локтях, смотрит сначала на смеющегося убегающего мужа, потом на свою вздыбленную ширинку, а затем снова переводит взгляд на омегу. — Чон Тэхён, вернись немедленно, иначе я тебя придушу сегодня ночью! С окна первого этажа высовывается злой Юнги и шипит раздражённое: — Чонгук, если ты разбудишь Кихёна и Чимина, то сегодня ночью я придушу тебя!