Самое лучшее

      Он правда это сделал. Он поцеловал эту девушку. Он, не задумываясь ни о чём, в какой-то момент прикоснулся к её губам, затягивая в поцелуй.       Это был какой-то непонятный ему самому порыв. Безумный, безудержный и необъяснимый. Мозг отключился и тело действовало само по себе, никак не регулируясь хозяином. А после того, как музыка затихла и со всех сторон посыпались аплодисменты, он вдруг понял, что не должен был этого делать. Когда поднял глаза, увидел удивлённый взгляд Юли. В момент ему стало так стыдно, вспыхнула ненависть к самому себе, к необдуманному поступку. Он развернулся и пошёл обратно на сцену, поглощённый своими мыслями.       Во время того, как говорил Цой, это состояние вроде бы немного отпустило его, но он не думал, что это надолго, так как знал, что надо платить за свои поступки. Так и случилось, когда Анатолий всё-таки сказал про этот поцелуй. Как оказалось, ему и Юле из-за их местоположения было очень хорошо видно всё происходящее между ним и артисткой балета. Снова все чувства вернулись, как будто бы с утроенной силой.       Марк пытался отшутиться, внутри себя надеясь, что не всем было видно то, что произошло, сказал, что это своеобразная месть, но его слова не оказали никакого эффекта. А после того, как Цой шуточно поцеловал Юлю, в мужчине закипела ревность. Он понимал, что Юля тут вообще не при чём, а сам он поступил намного хуже. Так ужасно, что даже никто не может себе это вообразить.       Когда слово дали Паршуте, она не комментировала это, но у неё на лице было написано всё, что она думала и чувствовала тогда и сейчас. Марк понял, что она шокирована, расстроена и обижена на него. Он понимал её — сам испытывал к себе отвращение. Ему хотелось сейчас же просить о прощении и всё-таки признаться во всём: в том, что давно любит её, что жить без неё не может. Но теперь это не представлялось возможным. Оставалось только надеяться на то, что она хотя бы простит его.       А потом Тишман понял. Он абсолютно не был уверен в том, что подруга что-то чувствует к нему. Возможно, он хотел видеть это в её глазах и ему показалось, что так и есть. Она никогда не признавалась ему в своей любви. Конечно, она его любила, как и он её все эти годы, но та любовь, которую Марк почувствовал совсем недавно, другая. Из-за противоречивых чувств Марк ощущал себя весьма скверно. Мужчина думал о том, что после съёмок обязательно подойдёт к девушке, чтобы извиниться.

***

      Сначала, после того поцелуя, Юля видела эмоции на его лице. Видела, что он чувствует. Но песня была такая, что всё это очень подходило под его роль. После того, как он развернулся к ним лицом уже на сцене, она увидела сначала его отстранённое выражение лица, а потом улыбку. Ничего необычного. Всё как всегда. Только чувства Паршуты теперь задеты так сильно, как никогда до этого.       Почему-то Марк обратил внимание на слова Толи, сразу же меняясь в лице. А эти эмоции Юля ни с чем не спутает, ведь сама ощущала это не раз. В ней сразу же заиграла злость на друга. Она прекрасно понимала, из-за чего он ревнует, но для неё оставалось секретом, почему он не видит дальше этого. Как так получилось, что происходящее пару минут назад он выбросил из головы, а в эту нелепую шутку так вцепился, что на протяжении нескольких часов даже не смотрел в её сторону.       Юля уже давно была влюблена в своего лучшего друга. И видела, что он чувствует к ней то же самое. Но его нерешительность в таком вопросе давала о себе знать. Паршута ждала, когда же он возьмёт себя в руки и сделает этот первый шаг, который даст начало новому витку их отношений. Который откроет перед ними массу новых возможностей и ощущений. Но, чем дальше всё это заходило, тем больше она понимала, что всё-таки она сама должна ему признаться.

***

      В течение съёмок было два перерыва, во время которых Марк избегал Юлю. Она хотела просто общаться с ним, быть рядом, слышать его голос и видеть его глаза. О своих чувствах она не собиралась говорить ему здесь. Это очень личное, оно не должно выходить за рамки его или её квартиры.       А Тишман почему-то постоянно замечал её рядом с Цоем. Поэтому он куда-то уходил, когда видел, что девушка смотрит на него, пытается позвать или подойти. Марк не понимал своих поступков, действовал импульсивно. От этого было так противно, но он не мог пересилить себя и заговорить с Юлей. Считал, что ещё рано.       Когда съёмка выпуска завершилась, Марк застал девушку у дверей здания. Она стояла боком к нему и смотрела в телефон, наверное, набирала номер такси. Мужчина ускорил шаг и, подойдя к ней, накрыл её руку своей. Юля вздрогнула, но увидела мужчину и успокоилась. А спустя секунду в ней снова появилась та самая злость, и она посмотрела на друга взглядом, выражающим это.       Марк решил, что нужно поговорить быстрее, поэтому предложил пойти к нему в машину, после чего Юля молча пошла впереди него. Когда двери закрылись, Паршута резко повернулась в его сторону.       — Ты хочешь сказать, что это нормально? — Марк даже не сразу понял, о чём она говорит, — то есть, у тебя всё вот так просто, да? Сначала ты целуешь девушку, которая просто партнёрша по танцу, а потом думаешь, что нормально будет, если целый день я буду видеть в тебе ревность к Толе? Ты удивительный человек, Марк, я всегда это знала, но чтобы настолько!       — Ты ничего не понимаешь, Юль. Я вижу, как он смотрит на тебя, как он к тебе прикасается, как говорит с тобой. А ты подыгрываешь ему, зная, что меня это раздражает! — Марк вскипел. Эмоции взяли над ним верх, что бывает очень редко, и с каждым словом он кричал всё громче. Не мог остановиться, выливал всё, что скопилось в нём, хоть сознание и подсказывало, что не стоит этого делать. — Этот поцелуй вообще ничего не значит! Ты чувствуешь то же самое, что и я? Ты все четырнадцать лет просто дружишь со мной, так какая разница, кого и когда я целую? Вообще, кто ты мне, чтобы возмущаться из-за этого?       Юля ошарашенно смотрела в горящие голубые глаза напротив, не веря своим ушам. Он правда сказал всё то, что сказал.       А Марк смотрел на девушку, выравнивая дыхание, и постепенно осознавал, что именно он ей сказал. Понимал, что он сотворил такую глупость, за которую будет винить себя ещё очень долго. Возможно даже всегда.       — Юль, я… — на глаза девушки навернулись слёзы. Размахнувшись, она оставила красный след на щеке друга, да ещё и с такой силой, что его голова отвернулась в сторону. Это как будто отрезвило его. Но полностью очнулся он уже тогда, когда дверь машины хлопнула, а Юля стремительно удалялась от него. Тишман, не раздумывая ни секунды, выбежал из машины и со всех ног пустился за ней. А когда догнал, развернул её за руку и посмотрел в лицо. Глаза были красными, из них ручьями текли слёзы, которые она не в силах была остановить.       — Что тебе нужно от меня? Ты ясно дал понять, что я тебе никто! Зачем ты вообще побежал за мной? Уезжай и можешь не вспоминать обо мне никогда! — Марк в мгновение стал отвратителен сам себе ещё больше, чем до этого. Не понимал, за что такой прекрасной девушке вообще достался такой идиот, как он.       — Юль, прости, — он, удерживая её за руки, упал на колени, всё так же смотря в её глаза. — Я не хотел говорить всего этого, правда. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, прости. Ты же знаешь, что я никогда так не думал и не буду думать, Юля. Я пойму, если ты не простишь меня после этого, я, правда, наговорил много ужасных слов. Но, Юля, — Марк переместил свои руки на её бёдра, крепко прижимая к себе, а девушка стёрла рукой слезы и продолжала смотреть на мужчину, — знай, что я люблю тебя. Уже давно люблю и не могу без тебя, правда.       Паршута не сдержала новый поток слёз. Марк обидел её очень сильно, как никогда и никто до этого, наверное. Было очень больно слышать от него всё то, что он сказал. Но она точно так же, как и он, не представляла свою жизнь без него. Совсем никак. Поэтому она запустила пальцы в его волосы и прижала его голову к своему животу, поднимая глаза наверх, к небу. Чуть выше поясницы почувствовала ладони Марка, которые сжимали её пиджак.       Захотелось забыть всё это, стереть этот день из памяти и никогда не возвращаться к этому глупому разговору. Но тогда, возможно, ей ещё очень долго пришлось ждать признания от него. Или всё дошло бы до такой степени, что они поссорились бы очень и очень сильно. Возможно, что даже необратимо. Этого она явно не хотела.       Юля переместила ладони на его щеки, отодвигая его голову, чтобы посмотреть в его глаза. А они говорили ей обо всём даже лучше, чем слова.       — Не делай так больше никогда. Я испугалась, что это конец. Никогда такого не чувствовала, и не хочу больше, — девушка гладила пальцами его щёки, а по её лицу стекали тёплые слёзы, капая на рукава его толстовки.       — Я обещаю, Юля, никогда. Никогда больше. Я всё сделаю, чтобы ты была счастлива, Юль. — девушка изо всех сил сдерживала новый поток слёз и слегка улыбнулась.       — Я тоже тебя люблю, Марк, правда.       Юля не могла объяснить себе, почему после всех тех чувств, что она испытала за последние пять минут, этот момент стал не только самым худшим в её жизни, но и самым лучшим. Она и не хотела теперь думать об этом. Когда-то Марк зарядил её оптимизмом, и в этой ситуации она тоже искала плюсы. И нашла.