Герои, драконы и монстры

Четыре столетия назад, в астральном пантеоне — обители богов, два брата обсуждали судьбу целого вида. Один был одет в белый балахон, его длинные белые волосы падали на плечи. Он грозно смотрел словно слепыми глазами на своего собеседника, поглаживая длинную белую, как только выпавший снег, бороду. Его брат был полностью противоположен. Тёмные доспехи, глубоко чёрные, прямо-таки угольные, волосы клубились над головой, а взор его пустых глаз, в которых, казалось, горели звёзды, был направлен на собеседника. Правая рука сжимала рукоять меча в тёмных ножнах. — Они слишком высокомерны, думают, что лучше них никого нет. Даже богов. Ты сам знаешь, что люди слишком опасны, в прошлой эре они чуть не уничтожили нас, ты собственными глазами видел, на что они способны, Адоэль. Их нужно уничтожить, пробудим драконов. — Проговорил мрачный бог. — Умон… Сколько можно тебе говорить? Мы не можем истребить людей, это лицемерие. Это такие же наши творения, как и эльфы, дварфы, гоблины, кобольды… — Не успел договорить светлый бог, как брат прервал его. — Вот именно… Мы заигрались! Создав слишком много разных существ, мы сами же обрекли мир. Такими темпами всё живое умрёт от простой нехватки пищи. Уничтожим людей, они причина всему… Войны начинают люди, восстания поднимают люди, с богами пререкаются люди, трахают всех тоже люди… Они слишком мятежные. Мы должны вырвать гнилой корень этого мира. — Слегка вытянув меч из ножен проговорил Умон. — Ты должен прекрасно понимать, что геноцид — не выход. Нельзя просто взмахнуть мечом и уничтожить целую расу с многовековой культурой и историей… Драконов может пробудить лишь Он. И я тебя уверяю, против Он будет точно. — Сказал Адоэль. — Только не вспоминай его, он сам как человек… Живёт среди них, убивает чудовищ их оружием… Никогда не бывает в пантеоне… Как же меня раздражает его надменное поведение… Даже на пирах ни разу не был… — Я думаю, что мы приняли решение, люди остаются. Хотя не отрицаю, стоит им послать пару бедствий, чтобы не приходилось терпеть их выходки… Тут Умон взбесился, он несколько эр добивался уничтожения целого вида, а последнее восстание стало последней каплей. Чаша терпения переполнилась. Он обнажил клинок и наставил его на брата. — Мне надоело, если и суждено уничтожить этих жалких мятежников, то только так. Ты мне надоел, твои решения всегда решающие… Мы основывали всё вместе и обещали управлять также вместе, но мой голос никогда не учитывается… Моё терпение лопнуло. — Проговорил Умон и атаковал брата. Адоэль движением руки отразил лезвие, стремящееся в его сторону. — Не делай глупостей. — Проговорил светлый бог. — Ты посеешь раздор среди богов. — Плевать. — Проговорил мрачный бог и одним движением оружия разрушил пантеон. Змеи, сотканные из тьмы, расползлись к остальным богам, призывая властвовать заместо братьев, начался геноцид, столь желанный Умоном. Вот только среди богов, а не людей. Хотя и смертным приходилось нелегко — несколько десятилетий мир терроризировали монстры, которых боги насылали в беспамятной ярости. И вот, спустя столетие, когда боги перерезали друг друга, буря затихла… Так казалось. Монстры попрятались в норах, поселились в лесах, а некоторые ушли в океан. Год смертные разгребали развалины, хоронили умерших и пытались оправиться от жестокого века. Пока боги вырезали друг друга, в астральном измерении шла битва двух братьев. И спустя век сражений, они переместились в мир смертных. Их приход ознаменовало кроваво-красное небо и землетрясение, разделившее некогда единый материк на две половины, сформировав между ними множество островов и архипелагов. Битва между братьями продолжалась целый век, каждый день землю сотрясали их удары. Но в один день Умону удалось ранить брата. Тогда Адоэль переместил их назад в астральное измерение и запер его, чтобы ни один колдун, чародей или волшебник не смог открыть портал туда. В тот день мир остался под присмотром лишь двух богов: Вальгадота — бога удачи, драконов и сражений, и Кагона — бога смерти, что сразу после конфликта заперся в мире мёртвых — Аклейне.