Главный герой гаремного романа

      Шэнь Юань учитался бестиариев вусмерть, а на следующее утро чувствовал себя свежим, бодрым и готовым к свершениям. Ему определённо нравился этот вариант бессмертия — ни есть, ни пить не надо, задроть хоть до посинения. Предки определённо знали, о чём мечтать. Это вам не европейские вампиры, которые примерно на таком же уровне бессмертия, но зато режим питания проблемный и спать постоянно хочется.       Поэтому утром на вопрос старшего ученика, не надо ли обожаемому учителю чего, Шэнь Юань приказал привести Ло Бинхэ.       И вот Шэнь Юань сидит в кабинете Шэнь Цинцю, а перед ним на коленях — весьма побитый протагонист с нечитаемым взглядом. Ну, как нечитаемым? Это в книгах герои постоянно угадывают — И к тому же верно! — десять оттенков эмоций в глазах друг друга. Шэнь Юань, как реальный человек, такими навыками не обладал. Более того, если кто-то выражал эмоции чуть менее ясно хорошего голливудского актёра, это уже вызывало у него проблемы.       Шэнь Юань смотрел, молчал. Ло Бинхэ смотрел. Тоже молчал. Главный ученик, Мин Фань, тоже смотрел. И тоже молчал.       «Система, спасибо, что запихнула меня во взрослого, состоявшегося человека с хорошим положением в обществе», — Шэнь Юань, искренне.       «Пожалуйста, хост».       Судьбы в сянся бывают разные, но в основном — трагические. Жестокий мир позволяет создавать несчастных героев, а чем несчастнее герой в начале, тем большие зверства читатель ему простит в конце. Разве что несчастья не уникальны для мира, главный герой отличается только возможностью за них отомстить.       Оказаться на месте Бинхэ в этом возрасте Юаню бы точно не хотелось. Синяк на щеке выглядел ну очень больно.       Шэнь Юань подумал, что если бы он знал предысторию, то получилось бы внести изменения более мягко. Объясниться, перевести стрелки, рассказать, что это всё было тренировкой или испытанием... Но Шэнь Юань не знал, что врать, потому что он не знал, что его предыдущая версия делала и почему. Ну да, он знал про чай, побои, наказания, неправильное руководство, но...       Ладно, кого он обманывает, ему была просто интересна предыстория. А Самолёт её не дал. Была ли она вообще? Или Шэнь Цинцю был просто инструментом сюжета?       Ученики всё ещё молчали и даже не ёрзали. Возможно, это был не первый раз. Тишину придётся нарушать ему, как самому старшему. И что-то даже решать. Может, оставить всё как есть, продолжить издевательства, спихнуть Бинхэ в Бездну, а потом уехать в отпуск на пять лет и самовыпилиться до попадания к герою в лапы? Плюс восемь лет в фэнтези-мире к родной бездарной жизни, не так уж и мало. Нужно ли требовать большего?..       «Хост должен исправить сюжет».       «Главная проблема сюжета — это что протагонист волочётся за каждой юбкой. Как я тебе эту проблему решу? Мне его кастрировать, что ли?»       «На усмотрение хоста».       Шэнь Юань смерил Бинхэ взглядом. С местным уровнем медицины вряд ли получится сделать это чисто, да ещё не вызвав подозрений у других глав пиков. Плюс Бинхэ полудемон — не факт, что обратно не отрастёт. А ещё после такого с протагониста станется найти его в посмертии и жутко отомстить.       Ладно, убираем вариант с кастрацией. И вариант «продолжить издевательства» — тоже. Как бы Шэнь Юань ни хорохорился, но он был мягким миллениалом, максимального уровня агрессии которого хватает только чтобы наговорить гадостей в интернете. Причинять кому-то реальную физическую боль — это большое не-не-нет.       О чём только не думать, лишь бы решений не принимать.       — Ло Бинхэ, — наконец произнёс Шэнь Юань, обмахиваясь веером. — Как продвигается твоё совершенствование?       — Хорошо, шицзунь.       Шэнь Юаня пробило мурашками от его голоса. Хорошо поставленный, звонкий чистый голос профессионального актёра озвучки, но не реального ребёнка. Когда наблюдаешь за таким через экран это как-то незаметно, списываешь на все остальные условности кино. Но когда перед тобой сидит вот такой ребёнок, как бы сирота необразованная, да с таким голосом... это жутковато.       — Мин Фань?       — Шицзунь, Ло Бинхэ самый последний в нашем классе и значительно от всех отстаёт, — наябедничал старший ученик.       Не зная, что роет себе могилу.       — Ло Бинхэ мне соврал? Или мне соврал Мин Фань?       — Соврал... я, шицзунь, — признал протагонист.       В конце концов, это легко было проверить.       — Как ты думаешь, почему тебе так тяжело даётся совершенствование?       Молчание и, кажется... скрип зубов?..       — Шицзуню виднее.       — Цинцзин — пик учёных. Наша задача — докапываться до правды. Неужели тебе никогда не было интересно, почему на самом деле тебе плохо даётся совершенствование?..       Бинхэ заметно покраснел и сжал руки в кулаки. Юань понадеялся, что вот прямо сейчас его убивать не станут.       — Этот недостойный ученик знает, почему, но считает, что шицзуню виднее.       — Озвучь вслух.       — Этот... недостойный ученик... просто... недостаточно. Талантлив.       Шэнь Юань замер. Такого ответа он не ожидал. Он ожидал гнева, обвинений и желчи, но нет. Ребёнок был искренне уверен, что это его вина. Ах да, точно... Это в более поздних главах, когда Ло Бинхэ выяснил про неправильное руководство, тогда он проникся яростью к учителю. А пока ребёнок, как и полагается ребёнку, пытается рационализировать иррациональное.       — Ты неправ, — Шэнь Юань. — Ты настолько же талантлив, как и другие ученики пика. Другие варианты?       Ло Бинхэ вылупился на него, как сова перед тем, как выплюнуть погадку.       — Ло Бинхэ делает за день те же действия, что и другие ученики пика? — Шэнь Юань.       — Н-нет... Этот ничтожный ученик занят... другими вещами.       — Могло ли это как-то сказаться на твоих возможностях заниматься совершенствованием?       Ло Бинхэ широко распахнул глаза и побледнел так, как будто его ледяной стрелой под задницу ударили. Он понял, к чему Шэнь Юань клонит, как-никак он единственный в этом каноне, кому автор прописал наличие хоть какого-то мозга.       — Могло, шицзунь.       — Так что именно? Как именно?       Шэнь Юань с интересом следил за муками мальчишки. Что сложнее для средневекового китайского пацана: заявить, что шицзунь был неправ, или не ответить на напрямую поставленный вопрос.       — Этот ученик... больше занимается... бытовыми вещами, чем совершенствованием. Это могло повлиять.       Шэнь Юань внутренне поморщился. Слишком обтекаемо. Да, вот они, те самые задатки тихушника и интригана, но ему сейчас не это надо было.       — А почему Ло Бинхэ занимается больше бытовыми вещами, чем совершенствованием?       — Потому что так... приказал... шицзунь.       — Если этот учитель приказал Ло Бинхэ заниматься больше бытовыми вещами и это испортило его совершенствование, значит этот учитель приказал загубить совершенствование Ло Бинхэ?..       — Нет, шицзунь!       Юань зыркнул на старшего ученика.       — Мин Фань?       — В этой логической цепочке нет изъянов, шицзунь.       Тоже хороший обтекаемый ответ. Неожиданно скользкие змеюки для своего возраста. Оба.       — Ло Бинхэ, чего ты больше боишься?.. — начал Юань. — Наказания или поверить в правдивость этих обвинений?       — Этот ничтожный ученик не боится наказаний.       — Что же... Тогда мне придётся сделать тебе больно.       Ло Бинхэ на эти слова даже не моргнул, но удивлённо приподнял брови, когда шицзунь сложил веер и предельно аккуратно положил его на стол. Обычно если уж шицзунь взялся за веер, то уже его не убирает.       — Известно ли вам, что этот учитель недавно подвергся серьёзному искажению ци?       — Да, шицзунь...       — Да...       — Из-за искажения память этого учителя исказилась, — Шэнь Юань коснулся виска. — Я помню всё, что я делал. Я помню, что я тогда чувствовал. Но я не чувствую этого сейчас. Так скажи мне, Ло Бинхэ: за что я тебя ненавидел?       — Возможно... этот ничтожный ученик сделал что-то не так?..       — Что вообще мог сделать ребёнок, чтобы вызвать ненависть лорда пика?       Повисла пауза.       — Мин Фань, возможно, у тебя есть идеи? — Юань повернул голову к нему.       — Этот зверёныш слишком громко говорит!       — Недостаточно для ненависти.       — Зверёныш непочтителен и нагл!       — Недостаточно.       — Он плохо старается и дерзит.       — Всё ещё недостаточно.       — Он... он... просто грязный зверёныш?       — Увы. Недостаточно.       Юань смерил их обоих тяжёлым взглядом.       — Правда в том, что у поведения этого учителя нет оправдания. Я действительно пытался загубить совершенствование талантливого ученика, и мне почти это удалось. Я испытывал ненависть, недостойную лорда пика, и позволял себе выплёскивать её на тех, кто к ней не может иметь отношения. Тех, кто не может мне противостоять. А ты мне в этом помогал.       Шэнь Юань смотрел в глаза Мин Фаню, пока тот не смутился и не склонил голову в поклоне.       — Вам обоим очень повезло, что произошло искажение, и этот учитель смог остановиться. В противном случае ситуация могла закончиться трагично. И ведь ни один из вас не собирался меня останавливать, верно?..       — Но, шицзунь!..       — Мин Фань, я всё понимаю, ты молод и наверняка не знал ничего лучше. Но ты — старший ученик. Твоя обязанность — следить за благополучием младших. Я знаю, что ты ничего не мог мне возразить напрямую. Но то, что ты мне помогал... с удовольствием даже помогал, означает, что ты со своими обязанностями не справился. Я подумаю о твоём наказании позже.       — Да, шицзунь.       — Ло Бинхэ, — Шэнь Юань перевёл взгляд на него. — Взрослые бывают несправедливы. Люди бывают несправедливы — даже облечённые уважением и властью. Особенно облечённые уважением и властью. Это твоя жизнь, и иногда возникают моменты, когда о тебе никто не может позаботиться, кроме тебя самого. Пожалуйста, заботься о себе. И не давай себя в обиду.       — Да, шицзунь.       — С этого дня Ло Бинхэ возвращается в общежитие и продолжает занятие наравне со всеми. Его руководство по совершенствованию должно быть заменено на актуальное. И если кто-то будет задирать Ло Бинхэ... Если кто-то из моих учеников будет задирать другого моего ученика... Я буду считать это твоим личным провалом, Мин Фань.       — Да, шицзунь.       — Можете идти.