Главный герой гаремного романа

      Шэнь Юань знал как минимум полсотни разновидностей сянься, и в каждой из них отношения заклинателей с алкоголем разнилось. Где-то вино и вовсе не действовало на бессмертных; где-то заклинатели пьянели с двух капель; где-то оно было ужасным ядом, разрушающим совершенствование; а где-то реакция на алкоголь никак не отличалась от обычной человеческой. Ему же досталась сянься с жутким похмельем. Шэнь Юань приоткрыл один глаз. По мозгам резануло болью через оптический нерв. Шэнь Юань закрыл глаз и с некоторым даже восхищением подумал, что всё так, как и описывают в книгах. В родном-то мире он ни разу до похмелья не упивался, становилось скучно на полпути, а тут… А что тут? Шэнь Юань вспомнил вчерашние события и резко распахнул глаза. Какая боль, какая светочувствительность, если тут тако-о-ое!.. «Система, милая, ты в порядке?» «Ошибка… Ошибка… Ошибка…» — бесконечной строчкой бежало в углу поля зрения. «А ведь говорила, что установила обновление от парадоксов», — Шэнь Юань не мог не оценить иронии. Он резко сел, не обращая внимания на головокружение, схватился за голову. Её прорезали воспоминания о срыве, о танце, о разоблачении… о драке. Он, что, действительно попытался убиться о главного героя? Нет, он всё понимает, ужас, паника, суицидальные наклонности, но зачем самый болезненный вариант выбирать?.. Но Шэнь Юань не умер. Умер Ло Бинхэ. Совсем немножко клинической смерти, однако если бы он его не откачал, тот бы так и оставался мёртвым. Хотя, может, это как раз и было классическим спасением в последний момент?.. С элементами романтики, блин!.. Вполне в духе этого мира. «Господи, что же он сейчас со мной сделает!» — завыл про себя Юань. Нападение на главного героя — это мало кто переживал без мучительной смерти. Но вроде бы Бинхэ под конец называл его шицзунем? Значит, всё хорошо? Его простили? Да ладно, такое не прощают. — Шицзунь? — послышалось из-за двери негромкое. — Вы проснулись? «Нет, нет меня, забудь о моём существовании!!! А-а-а-а-а-а-а!!!» — Да, этот учитель проснулся, — ответил Юань нейтрально. — Возможно, шицзунь хочет позавтракать? — Бинхэ заглянул в комнату. — Да, конечно. Почему бы и нет. Помирать, так после вкусного завтрака. Шэнь Юань встал, наступив голыми ступнями на половицы. Он не помнил, как снимал обувь… И не знал, куда делись кувшины из-под вина. После драки он… он просто вручил Бинхэ лечебную мазь, приказал лечиться, а потом рухнул на кровать и уснул. И бардак при этом присутствовал!!! Шэнь Юань почувствовал себя тем котом из мема, который в ужасе от того, что кто-то крадёт его какашки из лотка. Где его бардак? Куда делся? Что это может означать? Однако Шэнь Юань не был котом, он был воплощением мема «It’s fine», поэтому он без особой спешки оделся и вышел из спальни с веером наготове — скрываться за ним от невыносимо неловких разговоров. Пахло изумительно, стол просто ломился от вкусностей — и где только мальчишка продукты взял?.. А сам Ло Бинхэ светился радостью так, что похмельная головушка болела от него, как от солнца. Шэнь Юань похолодел и с треском раскрыл веер, скрываясь за ним. Хуже протагониста, который считает тебя своим врагом, может быть только протагонист, который что-то задумал, и ты даже не знаешь, что! — Доброе утро, Ло Бинхэ. Как ты себя чувствуешь? — Доброе утро, шицзунь! Отлично! Этот ученик никогда ещё себя так хорошо не чувствовал. И разулыбался во все двадцать четыре подростковых зуба. «А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!» — содержательно прокомментировал про себя Юань. Внешне он только на секунду прикрыл глаза. — Вижу, этот ученик не воспользовался исцеляющей мазью. Почему? Ло Бинхэ действительно выглядел изрядно побитым — фингал под глазом, разбитая губа, разбитая бровь и очень явные синяки в форме пальцев на шее. Разве что всё выглядело так, будто подрался он не вчера, а дня три назад. Демонические силы Бинхэ сейчас запечатаны, разве он должен так быстро исцеляться?.. — Этому ученику не захотелось… Шэнь Юань требовательно вытянул руку ладонью вверх. Ло Бинхэ вздохнул, помялся, но отдал баночку с мазью. Затем Юань усадил его на низкий стул, раскрыл мазь, крепко ухватил за подбородок, чтобы не вертелся, и лёгкими движениями волшебного фотошопа стал стирать следы драки. Ло Бинхэ только пискнул, но ничего не сказал. «…ещё никогда себя так хорошо не чувствовал…» — повторилось в голове Юаня. Он как никогда остро ощутил нехватку текста: двух страниц подробного объяснения мыслей главного героя, его мотивации, логики суждения и чувств. Сейчас он сидел перед вполне реальным человеком, и Юань совершенно не понимал, что творится у него в голове. Шэнь Юань ненавидел реаловое общение. Неужели придётся… спра-а-ашивать? — Точно хорошо? — Юань убирал сиреневое пятно вокруг глаза. — На тебе места живого нет. — Да-а-а. Лучше не бывает. Ло Бинхэ облизнулся и разулыбался шально. Юань только закатил глаза. Спасибо, это очень помогло. — Подробности, Ло Бинхэ. Тебе разве не больно? — Больно, но я чувствую боль не так, как остальные. … — Прости, что? — Шэнь Юань заглянул ему в глаза. Конечно, главный герой воспринимал боль не так, как окружающие! Он был полудемоном, а демоны все были немножко долбанутыми. Но как же печать?.. И вообще, откуда у четырнадцатилетнего пацана такая осознанность? — Мама первой это заметила, — сообщил Бинхэ как ни в чём не бывало. — Что у меня раны быстрее заживают и боль меньше мешает двигаться. А потом Нин Инъин подвернула ногу и ныла целый месяц. Этот ученик ну никак не может представить, чтобы он ныл об этом больше дня, даже если сильно постарается. — Твоя мать была мудрой женщиной… — Ага. Она говорила, что у каждого есть свои особенности, просто об этом не принято говорить. Например, она сама могла коснуться языком собственного носа. Представляете, шицзунь? Это так круто! Жаль, у меня не получается! Правда, когда она показала это своим сёстрам, её побили и выгнали из города, заявляя, что она демон. Поэтому мама говорила скрывать мне свои особенности. — А почему ты рассказываешь об этом сейчас? — Так шицзунь же поделился своими секретами, теперь очередь этого ученика. — Хм… — прокомментировал Юань, задирая ему подбородок, чтобы убрать следы на шее. — А ещё я хорошо вижу в темноте. Пока на небе горит хотя бы одна звезда, мне не нужно дополнительное освещение. И я очень хорошо различаю вкусы и запахи, могу разобрать блюдо на ингредиенты, только понюхав его. «О, это закрывает сюжетную дыру с готовкой. Система, внеси… Ах да, прости». — А ещё у меня очень острые ногти, и я могу процарапать насквозь плотный кожаный ремень, пока горит одна палочка благовоний, — хвастался Ло Бинхэ. — А прокусить могу и быстрее! Шэнь Юань закончил с шеей, отстранился, задумчиво разглядывая ученика. В принципе… в принципе, это всё были физические способности. Да, магию демона блокирует печать, но Ло Бинхэ же и без магии от человека отличается!.. — Шицзунь?.. — вдруг насторожился мальчишка. — Вы же не считаете меня из-за этого каким-то… не таким? — М? Нет, всё в порядке. Можешь мне описать, как именно ты чувствуешь боль? — Шэнь Юань встал и ушёл к столу. Здесь явно происходила некая стрёмная херня, и пожрать было единственно верным решением. — Э-э-э… Что вы имеете в виду, шицзунь? Боль — это боль. — Ты ученик пика учёных, ты должен хорошо владеть речью. Опиши то, что ты чувствуешь, используя метафоры, сравнения и синестезию. — Э-э-э… Шэнь Юань выругался про себя. Цинцю явно не уделял должного внимания литературному образованию Бинхэ. — Луч солнца бьёт по глазам будто острое лезвие меча. — О. Хорошо, сейчас попробую, шицзунь! Шэнь Юань жевал, почти не чувствуя божественного вкуса и смотрел на Ло Бинхэ. Тот чуть приглушил энтузиазм, но всё равно выглядел радостным пёсиком, который машет хвостом с интенсивностью вертолёта. Большой такой щеночек Цербера с клыками до шеи. — Эта боль горячая, как имя, — наконец, поведал Ло Бинхэ. Что, блядь? Юань старательно делал вид, что не поперхнулся. — Как имя? Имя для тебя горячее? — Да! — энтузиазм поднялся на десять пунктов. — Когда меня называют по имени, это горячо. Мама меня называла А-Ло, Нин Инъин — тоже, и это всегда так… Как будто ты приходишь зимним вечером домой, весь такой замёрзший, а дома — очаг. И ты садишься так близко-близко, что почти загорается одежда, а ладони чуть не касаются огня — вот так горячо. — Это очень… острая реакция, — дипломатично ответил Юань. — Тебя редко называют по имени? — Только мама, Нин Инъин и шицзунь, — Бинхэ немного поёрзал. — Прошлый шицзунь называл меня зверёнышем, и это было… Холодно. Он будто не видел меня, не признавал моего существования. Как будто стирал простыню в замёрзшей реке, пытался избавиться от пятна. Он не хотел видеть пятно… то есть меня… только простыню… Наверное, свою жизнь без меня?.. Я немного запутался. — Этот учитель тебя понял. — Прошлый шицзунь был не первый, кто так делал, — Бинхэ снова поёрзал. — Уличные мальчишки. Слуги богатых господ. Все они… пытались меня отстирать из своей жизни. Они часто делали больно этому ученику, и это было… Больнее? Холоднее? Неприятнее? Когда я сам падал, эта боль была другой. Не такой леденящей. — Значит, твои болевые ощущения усиливались деперсонализацией… — Шицзунь? — Так называется процесс, который ты описал стиранием в холодной воде. — У этого есть название? Это реально?! Ло Бинхэ вскинулся с надеждой. — Этот учитель мало знает об этом эффекте, но да, это существует. Деперсонализация ранит, но не тело, а душу. Если ей подвергаться слишком долго или слишком сильно, душа может оказаться настолько изранена, что ей будет невыносимо продолжать жить, и человек может себя убить. — Это существует. Это серьёзно. Де-пер-со-на-ли-за-ци-я, — глаза Бинхэ подозрительно заблестели. «Так, стоп, только реветь ещё не нужно!!! — Юань запаниковал, отложил палочки и схватился за веер. — Ещё ревущего Цербера мне тут не хватает!!!» — Значит, Ло Бинхэ нравится, когда этот учитель называет его по имени? — уточнил он осторожно. А то вдруг неправильно понял?.. — Да! Очень. — А раны горят как имя? — Да! Только сильнее! Будто домашний очаг прямо под кожей разгорелся. В нескольких местах! — И это приятно? Ло Бинхэ с энтузиазмом закивал: — Очень. И облизнулся. Шэнь Юань обмахнулся веером, стараясь не хмуриться. То есть, этот ребёнок рад, что его чуть не убили, лишь потому что это сделали не обезличено? «Бля-а-а-а-а-а…» Ребёнку требовалась терапия. Явно. Срочно. А Юань не подписывался на терапевта! Всё, что он знает о психологии, это то, что она существует. А ещё он разрывался от желания обнять несчастного ребёнка и понимания, что этого ни в коем случае, блять, нельзя делать! Мало ли какие квесты он потом нагенерирует! Но он такой несчастный зубастый Цербер, с которым плохо обращались, как его не приласкать? И вообще, он тут умирать собрался, можно же напоследок лапушку потискать?.. Нельзя! А вдруг не помрёт?! А вдруг не помрёт как раз из-за того, что главный герой очень не хочет его отпускать?! Нафиг надо, нафиг надо. Но он такой несчастный демонокотик… «А-а-а-а-а-а-а!!!» — То есть, ты рад тому, что я попытался тебя убить… потому что я попытался убить именно тебя, а не стереть пятно с простынки? — Да, шицзунь! — Ло Бинхэ был радостный как солнышко. — Вы всегда смотрели именно на меня. А та драка… ух! Это было… почти как на равных! Нет, я не говорю, что вы равны мне, нет-нет, ничего такого, этот скромный ученик никогда!.. — Вообще-то я пытался об тебя убиться. — …что? Ло Бинхэ замер посреди вдоха, а в его глазах отразилась бездна непонимания. — Этот учитель… я пытался об тебя убиться. Подумал, что даже начинающий заклинатель способен убить гражданского, особенно когда на кону стоит его жизнь. — Шицзунь хотел бросить меня?.. — Я же говорил, что это тело для меня — тюрьма. — Хорошая тюрьма, всем бы такую! — возмутился бывший уличный мальчишка. — А за что?.. Шицзунь совершил какое-то ужасное преступление? Шэнь Юань опять сделал вид, что он мысленно совершенно не поперхнулся. Преступление? Что он вообще за свою жизнь сотворил ужасного? Довёл свою жизнь до полной жопы, прошёл мимо бездомного котёнка, вдохновенно срался на форумах и однажды случайно стащил шоколадку в супермаркете. Ничего такого, за что бы обрекать его на жизнь Шэнь Цинцю… …хотя за котёнка могли. — Нет, ничего такого, — наконец, покачал головой Юань. — Это просто… для развлечения. Хотя наблюдать за неудачниками, попавшими в другой мир, было веселее, чем участвовать самому. Было так забавно рассуждать, что бы ты сделал на месте этих глупцов, а в итоге я слился ещё до того, как всё началось. — Слился, шицзунь? — Сдался, проиграл, признал поражение — всё вместе взболтать, но не смешивать, — Шэнь Юань горько усмехнулся, осознавая, что в этом мире никто отсылку не поймёт. — За разоблачением должна следовать немедленная смерть, но с… заклинанием что-то не то. Скоро починят, так что не пугайся, если я вдруг упаду замертво. — Шицзунь! — Спокойно. Хотя бы продолжать играть в это не придётся. — Шицзунь хочет меня бросить… Ло Бинхэ проговорил это едва слышно, но глаза его были большими и блестящими, как у несчастного щеночка. Большого зубастого щеночка Цербера. Шэнь Юань бы и рад сказать, что, мол, Бинхэ, дело не в тебе, но проблема в том, что как раз в нём дело-то и было. Шэнь Юань и рад был прожить долгую и полную приключений жизнь заклинателя, если бы не протагонист и его неуместная влюблённость. Хотя нет. Если бы не его жуткое влияние на реальность. Обычному-то подростку он бы сумел объяснить, что ничего не выйдет. Для Бинхэ же в этом мире преград не существовало. — Шицзунь считает этого ученика уродом, да? Монстром. Психом. Больным. Вот и хочет уйти. Шэнь Юань допил чай и со всей силы швырнул пиалку в Бинхэ. Пиалка, будучи маленькой и крепко собранной, о лоб протагониста не разбилась. Протагонист же только ойкнул. — Нет, ты не будешь падать в эту панику, — отрезал Шэнь Юань. — Дай мне время на раздумья. Шэнь Юань глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Первой его мыслью было: «А-а-а-а-а-а!» — второй: — «Бля-бля-бля-бля!» — а вот третья уже была более конструктивна: — «Ему ж всего четырнадцать, откуда такие навыки манипуляции?» Да, в ПГБД протагонист врал, манипулировал и отрывал руки со сладкими речами, но это была его потемневшая версия, прошедшая Бездну и захватившая большой кусок мира демонов. С другой стороны, на ком бы ему в Бездне тренировать свои навыки интриг? На полосатых огненных муравьедах? Это явно всё началось гораздо раньше, да и… Шэнь Юань неохотно припомнил, что враньё и манипуляции — частый спутник детей, выросших в неблагополучной обстановке. Слишком часто это становилось их единственным способом хоть как-то повлиять на ситуацию. Да и потом… С манипуляциями такая засада, что чаще всего манипулятор даже не понимает, что он делает. Обычно люди знают, что манипулировать — это плохо. Обычно люди стараются не совершать плохие поступки. Но иногда люди просто не опознают, что вот это действие — то самое, названное плохим словом. Не отдают себе отчёта. Особенно если они дети. Или подростки. Шэнь Юань вздохнул, принимая решения. — Ло Бинхэ, — начал он с конфетки. Если уж ребёнку так приятно слышать своё имя, Шэнь Юань не собирался игнорировать это преимущество. Кто тут ещё манипулятор. — Сейчас я научу тебя особой технике совершенствования, которая неизвестна в этом мире. Её не стоит показывать людям, которые с ней незнакомы, тебя могут не так понять. Хочешь? — Конечно, шицзунь, — заинтересованно, но и без энтузиазма. — Она называется «словами через рот». Начни фразу со слова «я». — Я… — Теперь назови чувство, которое тебя гложет. — Шицзунь? — Чувство, которое заставляет тебя говорить эти вещи? Про монстра и «не бросайте»? Как оно называется? — Я… не понимаю, шицзунь. — Только узнав имя демона, что сжигает твоё сердце, можно взять над ним контроль. Так что? — Нет, ничего. Я больше не буду говорить такие вещи. Простите, шицзунь. Шэнь Юань взвесил в руке чайник. Потом подумал, поморщился. Если бы пиздюли обучали, Ло Бинхэ был бы самым умным человеком мироздания. — Ладно, я помогу. Это называется страх. Повторяй: «Я боюсь…» — Я боюсь… — Чего конкретно ты боишься? Назови вслух. — Я боюсь… что шицзунь уйдёт. — Молодец, Бинхэ. А теперь причина. Ты боишься этого потому что? — Я боюсь, что шицзунь уйдёт, потому что… вы замечательный! Шэнь Юань взмолился покерфейсу Цинцю, чтобы тот скрыл, насколько его это заявление тронуло. — Это хорошее начало, — кивнул он. — Но нужно сделать шаг дальше, конкретизировать страх, посмотреть ему в глаза. Если я уйду, что именно случится, чего ты боишься? — Этот ученик… — «Я». — Я… снова останусь один. Все снова будут меня ненавидеть. — Хм… — Шэнь Юань похлопал по губам сложенным веером. — Завязывать своё благополучие на одного человека — это в любом случае плохая идея, со мной или без меня. Да, я знаю, что на пике уже сложилась определённая динамика, но ты бы мог попробовать подружиться с другими пиками. Пик кулинарии будет рад твоим талантам; пик бойцов состоит из весьма увлечённых личностей, которые тоже рады хорошему бою и добрым синякам; пик логистики все вечно недооценивают, что делает их особо уязвимыми к хорошему обращению. Просто проявляй к ним уважение, и ты быстро завоюешь расположение. — Этот ученик… я не смотрел на это с такой стороны. — Тебе стало легче? — Немного… не совсем. — Так какая ещё причина? — Ещё? — Их всегда может быть несколько, особенно у сложных и сильных чувств. Есть ещё причины? Ло Бинхэ серьёзно задумался. Шэнь Юань под шумок доел остатки еды. Его немного распирало, но волшебная жратва протагониста прогнала похмелье и сделала мир несколько ярче. — Я боюсь, что шицзунь уйдёт, потому что считает меня… не таким, ущербным. Монстром, — наконец разразился Бинхэ. — Хм. Комплексный вопрос… — Комплекс… что? — Многокомпонентный. Не тяжёлый, но запутанный. Смотри. Во-первых, ничего из того, что ты мне сегодня рассказал, не изменило моего отношения к тебе в худшую сторону. Это понятно? — Да, шицзунь! — Бинхэ просиял. — Во-вторых, твоя мать была права — у каждого человека есть такие секретики, которые в приличном обществе не выскажешь. Даже если физически — полный идеал, я уверяю, у каждого в жизни найдётся пара историй о неловких происшествиях, глупых ошибках и так далее. Это не делает человека принципиально негодным. Понятно? — А у вас есть, шицзунь? — Например, что я сижу в другом теле? — А кроме этого? Пожалуйста! — Однажды я перепутал промежуточный мозг и мозжечок. Это было стыдно. — Этот ученик… я не понимаю, шицзунь. — Не бери в голову. Чего бы такого стыдного, но более понятного?.. Я не попал на похороны деда, потому что съел несвежую еду и весь день провёл в туалете. — Это… ужасно, шицзунь. — Увы. В своё оправдание, мне было семь, — Юань улыбнулся. Повод для тысячи чёрных шуточек, которые ненавидела вся семья. — Так, третья ветка сложности: не так важно то, кем ты являешься; важно то, что ты делаешь. Например, можно быть умным, но это не будет важным для окружающих, пока ты не делаешь умные вещи. Можно быть хорошим поваром, но никогда не готовить. Ты можешь стать прекрасным праведным заклинателем и использовать своё ночное зрение для того, чтобы побеждать чудовищ. Тогда по всем тавернам будут восхищённо шептаться, что у великого мастера Ло глаза как у рыси, вон какой он великий! А если будешь с их помощью совершать подлость, то демоном тебя назовут очень быстро. Это если упрощённо. Работа с общественным мнением — тема сама по себе сложная. Но пока понятно? Вопросы есть? — Неважно кто ты… есть? — О, и местным об этом не говори, ладно? Они часто путают «кто ты есть» с «что ты делаешь» и пытаются искусственно поддержать разделение, но… Работает плохо. Однако эту систему отчаянно поддерживают те, кто хорошими являются, чтобы не пришлось это хорошее делать. Так, четвёртое усложнение. Готов?.. — Да, шицзунь! Взгляд Ло Бинхэ был ошалелым и плохосфокусированным, но Юаня было уже не остановить. — Мнение людей о тебе не так уж и важно. Да, всегда будут существовать те, от чьего мнения твоя жизнь будет зависеть напрямую, и их мнением стоит дорожить. Но и только. И только в этих пределах. Например, стоит заботиться о том, чтобы у учителей было хорошее мнение о тебе, тогда тебя не выгонят из школы. Но что там думает случайный чувак, захвативший тело твоего учителя… честно, об этом не стоит беспокоиться. Вроде как на этом всё. Кончилась комплексная проблема. Шэнь Юань с разочарованием сложил тарелки в кучку. Еда тоже кончилась. — Я боюсь, что шицзунь уйдёт, потому что мне будет грустно без этого учителя. Не будет таких интересных уроков… не будет такого интересного… всего. Я хочу, чтобы это никогда не кончалось! У Шэнь Юаня засосало под ложечкой. Это выглядело слишком похожим на приказ мирозданию. Искреннее пожелание дурного божества. — Это тоже сложный вопрос, но тут всего две ветки. Во-первых… во-первых, не факт, что если я останусь, я продолжу читать тебе такие интересные лекции и быть интересным вообще. Постоянный стресс и отсутствие выбора ранят душу — медленно, незаметно, но с каждым днём. Меня уже один раз сорвало в поступки, которыми я не горжусь. Дальше, скорее всего, будет только хуже. Я превращусь в бледную копию самого себя и умру — медленно, мучительно, сохраняя сердцебиение. Во-вторых… не знаю, как тебе об этом сказать, но твой голос в этом имеет второстепенное значение. Мои желания в решениях, касающейся моей жизни, важнее твоих. — Но меня это тоже касается! — Не в такой степени, согласись. У тебя могут быть и будут другие учителя. Не я, но и не Цинцю. По-своему хорошие, по-своему плохие. С некоторыми решениями других людей тебе придётся просто смириться. Ло Бинхэ некоторое время сидел, опустив голову и сжав руки в кулаки. Ну давай же, протагонист, осознавай ценность чужих желаний, даже если они противоречат твоим собственным!.. — Нет, шицзунь! — Ло Бинхэ поднял голову и заглянул ему в глаза. — Я докажу, что это самое лучшее место и вам здесь будет хорошо! Да бля, хорошо же начинали!..