catalogo di Mandela

       — Арс, поговори со мной.        — Уйди, прошу.        — Ты же знаешь, что я не уйду. Впусти меня, пожалуйста.        — Антон, просто забей и не трогай меня.        — Ты обещал не скрывать от меня свои чувства, помнишь?        В ответ на это Шаст услышал только тихий, глубокий вздох по ту сторону двери.        Он сидит уже около двадцати минут на полу возле входа в ванную. Кажется, его колени уже скоро начнут кровоточить, ведь деревянные полы без какого-либо ковра - это такое себе удовольствие, но даже это сейчас не имело значения.        За все те два месяца, во время которых шатен жил с Поповым, у них ни разу не было такого, чтобы кто-то один в истерике убегал куда-то, где можно закрыться, а второй сидел бы по ту сторону и пытался хоть как-то успокоить его, не смотря на дистанцию. Но, кажется, все должны пройти через такое в отношениях, да?        — Прошу, не гони меня. Я хочу помочь. Ты мне веришь?        — Не говори этого.        — Почему?        — Ты давишь на ту часть меня, которая не хочет тебя расстраивать.        — А чего хочет основная часть тебя?        — Побыть в тишине и одиночестве.        Если быть предельно честными, то голубоглазый на самом деле этого не хотел. Больше всего он боялся, что его сейчас оставят наедине со своими мыслями, но он вряд-ли сможет просто выйти сейчас и признать, что он не сможет просто забыть о прошлом, перед этим не обсудив его. А это именно то, что он понял сейчас, забившись в угол ванной комнаты и смотря на своё отражение.        — Я когда-то сказал, что всегда буду рядом. Этот случай - не исключение. Я не могу просто взять и уйти.        — Это только из-за того, что тебе меня жалко.        — М-м? Объясни?        — Ты понял, что я плачу, и тебе стало меня жалко. Как никак, ребёнок плачет. И поэтому ты считаешь своим долгом оставаться здесь. Я не хочу чувствовать себя виноватым. Пожалуйста, уйди.        — Почему ты решил, что я тут не из-за того, что хочу, а потому что считаю это своим долгом?        Из груди младшего раздался очередной всхлип. Ему было стыдно говорить такие слова человеку, который о нём заботится больше, чем о самом себе, но почему-то сейчас эти вещи казались как никогда правдивыми.        — Ты не можешь хотеть провести весь вечер, выслушивая то, как ревёт какая-то шл.. Какой-то идиот. Иди. Умоляю тебя.        На какую-то долю секунды Шастун правда задумался над тем, чтобы оставить возлюбленного наедине и не терзать его и без того потрёпанные нервы, но в последний момент он одумался.        — Я обещал не давить на тебя, но сейчас я вынужден это обещание нарушить. Если ты не пустишь меня к себе, то я выбью эту дверь к хренам собачьим. Мне не жалко, поверь.        Услышав эти слова, подросток почувствовал очередную волну слёз, готовую вот-вот сорваться и вытечь на щёки. Стараясь быть как можно более тихим, брюнет прижал ладони к своему рту, чтобы подавить слишком уж частые всхлипы. Но нужно было сказать хоть что-то, иначе двери действительно придёт конец.        — Дай мне две минуты.        — Ты за это время не наделаешь глупостей?        — Не переживай, я просто хочу привести себя в порядок. Всё хорошо.        — Как скажешь. Я отойду ровно на две минуты, и то чтобы сделать тебе чай, но я всё равно вернусь.        — Да, ладно.        После этого Арс глубоко вздохнул и, собрав все оставшиеся внутри него силы, поднялся на ноги (что далось ему совсем нелегко). В какой-то момент он начал жалеть, что сделал это - увидев своё отражение в зеркале, парню захотелось сразу утопиться, лишь бы только не позволять никому видеть это «безгранично красивое» опухшее и покрасневшее лицо.        Несколько раз задержав дыхание и шумно выдохнув в попытке успокоиться, голубоглазый склонился над раковиной и умылся прохладной водой, чтобы хоть немного привести себя в чувства. Если уж честно, то даже это не помогло, ведь у Арсения никогда не получалось просто взять и прервать такую своеобразную истерику. Следовательно, он либо останется в подавленном состоянии на ближайшее время, либо снова сорвётся спустя несколько часов, минут или секунд. Оба варианта сейчас казались худшими развитиями событий, но это всяко лучше, чем заставлять Антона выносить двери в доме.        Бросив короткий взгляд на своё отражение, юноша решил сделать хоть что-нибудь, чтобы отвлечь внимание от своего ужасного вида, так что он взял резинку для волос, которой пользовался только когда умывал лицо, и завязал всё то безобразие, что находилось на его голове, в небольшой пучок. Не то чтобы это хоть как-то меняло ситуацию, но зато если парень снова заплачет, то не намочит волосы. Во всём нужно искать плюсы, да?        Так как время уже подходило к концу, брюнет в последний раз глубоко вздохнул и, открыв дверь, вышел из ванной. Благо, мужчины в коридоре не наблюдалось, поэтому младший смог без какого-либо зазрения совести проскользнуть в спальню и усесться в углу кровати на тот случай, если вдруг ему придётся снова сбегать. Вот только это вряд-ли у него получилось бы, ведь буквально спустя несколько секунд Шаст, зайдя в комнату, закрыл дверь на ключ. Ну вот и всё.        Какое-то время шатен ничего не говорил. Он молча поставил чашку с чаем на прикроватную тумбочку и сел напротив возлюбленного так, чтобы у того оставалось довольно большое пространство для создания зоны комфорта. Но, кажется, ему это не требовалось, ведь в следующее мгновение Попов неуверенно протянул руку и положил её на чужую ладонь.        — У тебя рука холодная, - тихо заметил старший. - Ты замёрз?        — Вроде нет, - уклончиво ответил подросток, но заметив то, как на него смотрит Шастун, всё-таки признался: - Ладно, да, замёрз.        — Думаю, ты не будешь против, если я кое-что достану, - загадочно улыбнулся зеленоглазый, поднимаясь с кровати и направляясь к шкафу под пристальным взглядом своего сожителя. - Ты не забыл о том, что покупал месяц назад?        — Ебать, - тихо выдохнул Арс, когда увидел в руках мужчины те самые две пижамы с лисьими ушами - рыжая и, чуть побольше, чёрная. - Ты их упаковал?        — Конечно. Я предполагал, что ты будешь мёрзнуть, - Антон протянул ту пижаму, которая поменьше, собеседнику. Последний решил не медлить, так что сразу же принялся надевать её, перед этим накрывшись одеялом так, чтобы его ноги были полностью им прикрыты и не было видно, как он переодевается. Благо, футболку не нужно было снимать. - Только свою я не буду надевать. Мне слишком жарко.        — Да, хорошо, - голубоглазый застегнул последние пуговицы на пижаме и, отодвинув одеяло, удовлетворённо вздохнул. - Спасибо.        — Глотни чая немного, пожалуйста, - вроде как, это звучало как обычная просьба, но в голосе шатена отчётливо были слышны нотки настойчивой «рекомендации» (ну, скорее это был приказ). И услышав эту интонацию, Арсений кивнул и, взяв чашку с тумбочки, выпил примерно половину напитку, после чего нахмурился:        — Там останки таблеток плавают, - посмотрев на дно кружки, как-то слишком безразлично сообщил подросток. Он сейчас либо настолько исчерпал все силы, что ему уже без разницы, что с ним делают, либо он достиг того уровня доверия к сожителю, что тот может спокойно его накачать чёрт пойми чем.        — Успокоительные, безвредные. И плюс ромашковый чай. Нас с тобой ждёт долгий и серьёзный разговор, поэтому тебе нужно немного оклематься, - Шаст сел напротив возлюбленного, скрестив ноги по-турецки.        Глубоко вздохнув, Попов коротко кивнул и, убрав сосуд обратно на тумбочку, опустил голову так, чтобы не натыкаться взглядом на собеседника. Стоит ли говорить, что юноша совсем не хотел доходить до долгого и серьёзного разговора? Вряд-ли. Это и так очевидно. Как и то, что брюнет вот-вот начнёт трястись от волнения.        — Посмотри на меня, пожалуйста, - явно смягчившись, позвал сожителя старший. Как только просьба была выполнена, последний положил ладони на чужие плечи и осторожно сжал их. - Я вижу, что ты напряжён, поэтому сразу уточню - я не собираюсь тебя ругать, осуждать, кричать на тебя или вообще бить. Мы просто поговорим о том, о чём ты всегда умалчивал и, если нужно будет, то проделаем ещё одну вещь, но это позже. Сейчас сосредоточься на том, чтобы успокоиться, а тогда мы начнём. Ты не соскочишь с темы, не соврёшь о том, что нормально себя чувствуешь, а я в свою очередь никуда не сбегу в попытке забыть о проблеме. Я понимаю, что тебе будет сложно возвращаться ко всему тому, что было, но это как приём у стоматолога - потерпишь несколько минут, зато потом тебе станет лучше. В любом случае, этого разговора никак не избежать. Разве не лучше поговорить сейчас, чем откладывать и просто жить в ожидании неизвестности?        — Я боюсь, - шёпотом признался подросток, смотря прямо в глаза напротив.        — Я знаю. Я тоже. Но мы справимся. Мы пройдём через это вместе, - Шастун склонил голову набок и слабо улыбнулся, таким образом пытаясь показать, что всё правда хорошо. - Я только попрошу тебя не сильно задумываться о том, что ответить. Просто говори всё, как есть. Даже если ты не сможешь подобрать каких-то нормальных слов. Можешь говорить даже полнейший бред или материться через каждое слово. Только говори, прошу тебя.        В ответ на это младший коротко кивнул, невольно краснея. Услышав такое отчаяние в голосе любимого человека, парень почувствовал такой стыд, что даже страшно было спросить, откуда у него столько этого чувства.        — О чём ты хочешь поговорить? - хоть немного успокоив свои разбушевавшиеся нервы, спросил Арс.        — Ты знаешь, - Антон наконец отпустил чужие плечи, но не убрал руки, на всякий случай оставляя их максимально близко к возлюбленному. - Расскажи, что вообще было в тот день. Кажется, ты как-то упоминал, что это был день Валентина, да?        — Угу, - неохотно протянул брюнет, шумно сглатывая.        Как бы там ни было, он всё ещё не хотел говорить об этом. И это даже не из-за того, что ему больно вспоминать о случившемся (хотя, отчасти и из-за этого тоже), а скорее просто не хотелось выглядеть жалко, а уж тем более не было никакого желания рассказывать о том, что было с юношей после того дня. Но с другой стороны..        Да брось, это ведь всего-лишь Антон. Это просто Тоша. Ему можно рассказать. Ему нужно рассказать. Он ведь не сможет помочь, если не будет понимать.        — Тот день был обычным и ничем не отличался от других. Разве что отличалось то, что мой тогдашний парень в первый и последний раз проявил ко мне хоть какие-то искренние чувства. Это была ревность, так что это скорее было негативное чувство, ведь в итоге он чуть не накричал на меня. Просто мне подарили несколько валентинок, а этот пацан был диким собственником, - осторожно начал Арсений, всё-таки напрочь забыв о просьбе и тщательно подбирая каждое последующее слово. - В общем, он позвал меня погулять. Я хотел, чтобы Ира пошла с нами, но она тактично отказалась. Думаю, даже не стоит размышлять, почему она так сделала, ведь это более чем очевидно. И в принципе дальше не было ничего такого. Мы просто погуляли. И он планировал остаться у меня, но под конец прогулки он начал слишком откровенно трогать меня буквально таки везде, и я испугался, что он начнёт приставать дома, поэтому я.. Эм, кажется я сослался на плохое самочувствие, поэтому он просто проводил меня до дома. И, конечно же, он меня поцеловал у подъезда, а по лучшим традициям такого жанра нас заметил мой отец и сосед.        Поняв, что рассказать всё на одном дыхании никак не получится, голубоглазый затих и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Если честно, то он был как никогда благодарен Шасту за то, что тот никак не пытается вмешаться в повествование и лишь с пониманием смотрит на него. Словно почувствовав, что юноша думает про него, тот уж очень трепетно коснулся своей ладонью к чужой, этим жестом будто говоря, что он рядом. Как ни странно, это помогло.        — Я встретил родителей, когда поднимался в квартиру. Они выглядели.. Просто по-обычному. Ничего такого. Я даже не понял, что отец мог что-то видеть. Родители как раз шли на свидание или что-то в этом роде, поэтому я пришёл домой один. Но потом я оказался в своей комнате, то понял, что я там далеко не один. Там сидел этот самый сосед, - в этот момент Попов почувствовал, как ему становится сложнее говорить, а к глазам начали медленно, но верно подкатывать слёзы. Несколько раз задержав дыхание, он тихо продолжил: - Я не.. Я хотел убежать, потому что понял, что с ним что-то не так. Но я не успел. Он был быстрее и закрыл дверь в комнату на ключ, потому что я слишком тупой и я всегда оставлял этот блядский ключ прямо в двери. И я просто не.. Я не успел ничего сделать. В любом случае, я уже сейчас понимаю, что альтернативы намного сильнее обычных людей, а тем более сильнее какого-то семнадцатилетнего пиздюка. У меня такое чувство было, что я какая-то тряпичная кукла. Складывалось ощущение, что этот человек легко может меня за шкирку поднять. Но вместо этого он просто кинул меня на кровать, хотя больше было похоже на то, что он кинул меня в стену. Во всяком случае, я тогда ещё головой ударился, но это казалось меньшим из всех зол. И я.. Мне обязательно рассказывать всё в подробностях?        — Если можешь, то да. Постарайся максимально рассказать о всём, пожалуйста, - так же тихо ответил Шастун, пытаясь не показывать того, насколько сильно он сейчас нервничает. В конце концов, если он покажет, что ему самому хреново, то как подростку может быть комфортно?        — Я не уверен, что смогу. Мне не столько неприятно об этом вспоминать, сколько неприятно просто говорить такие вещи. Стыдно как-то рассказывать своему парню о том, как меня кто-то насиловал, - Арс неопределённо дёрнул плечами, словно пытаясь избавиться от фантомного чувства чужих прикосновений.        — Да, я понимаю. Но попробуй воспринимать меня не как парня, а как.. Психолога? Может быть, так тебе будет легче.        — Нет, нет. Я бы не смог психологу ничего рассказать. Я не доверяю таким людям. И я бы в целом не смогу рассказать всё в подробностях кому-либо, кроме тебя. Кажется, я только тебе могу доверять.        — Тогда помни о том, что я тебя не обижу. Я рядом, слышишь? - благо, Антону хоть немного удалось восстановить спокойствие благодаря столь приятным словам, а значит теперь он хотя бы готов к тому, что скоро придётся направить всю ту поддержку, на которую он вообще способен, в необходимое русло. - Ты сможешь продолжить?        — Кажется, да, - юноша сделал ещё несколько глотков чая, после чего правда продолжил: - Он даже не парился насчёт того, как это всё сделать. Я тогда упал на живот и так и остался. Этот мужик просто.. Эм-м, раздел меня. Я так и не понял, почему он снял с меня буквально всё. Возможно, чтобы я чувствовал себя хуже. И это, вообще-то, помогло. У меня ещё и в углу комнаты стояло зеркало и я видел всё, что происходило. Я из-за этого и запаниковал сегодня - я заметил зеркало. Но ладно, сейчас не об этом. Если честно, то я толком и не помню, что тогда происходило. Мне кажется, что я просто отключился в какой-то момент от этого мира. Я смотрел на себя в зеркало и думал. Я вспоминал о том, как когда-то услышал под подъездом фразы каких-то бабушек о том, что все плохие люди заслуживают быть изнасилованными. И, если честно, то в моей голове были только мысли насчёт того, что неужели я настолько отвратительный человек, что заслужил на это? И потом до меня начало доходить, что вот сейчас это случится, а после этого мне ещё и жить как-то нужно. И я чувствовал себя настолько беспомощным, что даже стыдно. А хуже всего то, что я, возможно, и мог пошевелиться, но я не пытался даже. Я просто чувствовал, что меня держат и за руки, и за бедро, поэтому.. Я сдался. Я не знаю, почему. Я не хотел, чтобы это произошло, но я понимал, что не смогу спастись. Поэтому, как я уже сказал, я отрубился от мира сего. Оклемался я только когда почувствовал, что мне пиздец как больно.        Не смотря на то, что в его организме уже медленно начинали действовать успокоительные, Арсений всё равно кое-как сдерживал слёзы. Он уже даже не поднимает взгляда на возлюбленного, он лишь смотрит куда-то на свои руки и пытается не заплакать. Вряд-ли это было полезно для здоровья, но вот только слёз сейчас и не хватало.        — Я в какой-то момент будто потерял возможность двигаться. Я тогда не мог даже повернуть голову. Мог только кричать. И я это и делал, пока мне не закрыли рот. Тогда стало хуже, потому что я мог слышать всё, что он говорил. Он бросался такими отвратительными фразочками по типу «ты такой красивый, когда тебя ебут», «папочке нравится брать тебя силой» или «если бы было нужно, я перерезал бы тебе глотку, чтобы у меня была возможность натягивать тебя каждый день». Это было настолько омерзительно и ужасно, что я думал, что меня вырвет прямо там. А про то, что он умудрялся ещё и бить меня в процессе, я вообще молчу. И тогда я просто ждал, пока это всё закончится, - вот после этой фразы терпеть стало невыносимо, из-за чего брюнет всхлипнул и закрыл глаза, чтобы не было видно, что он плачет. Конечно же, это было более чем очевидно, но он хотел казаться ещё более жалким в глазах своего сожителя. Вот только последний аккуратно убрал ладони от чужого лица и наклонился ближе, чтобы была возможность смотреть прямо в голубые глаза напротив. - Знаешь, что самое обидное? Что это, блять не заканчивалось. Складывалось чувство, будто это длилось ебучую вечность. И я не понимал буквально ничего, кроме того, что мне больно. Но вот вдруг он правда уже закончил. Я надеялся, что на этом всё. Но он просто перевернул меня, чтобы я смотрел на него, и..        Младший выдохнул что-то наподобие «да блять» и уже было дёрнулся в сторону Шаста, чтобы обнять его, но в последний момент остановился, так как понял, что сейчас это вряд-ли уместно. Но зеленоглазый решил действовать сам, поэтому положил чужие ладони на свою шею и прижался своим лбом к лбу подростка.        — Блять, я.. Когда это правда закончилось, я вообще не знал, что мне делать. Я хотел позвонить родителям, своему парню, Ире, в полицию, но я не мог. Родителей я боялся, парень бы не простил то, что я по сути изменил ему, Ире показываться в таком виде я не хотел, а полиция не помогла бы. Поэтому я пытался справиться сам. Я наглотался такого количества обезболивающего, что почти вызвал у себя передозировку, из-за чего последующие несколько дней мучился от побочных эффектов, но это хотя бы помогло не чувствовать боль. Я даже смог тогда пойти в душ, хотя всё, что я там делал - это плакал, пытался стереть с тела следы этого мудака и думал. Думал о том, какой я слабак. О том, как я в очередной раз умудрился опозорить свою семью. О том, что я теперь на всю жизнь останусь испорченным и мерзким. И тогда я осознал, что не могу с этим жить. Я понял, что хочу убить себя, - всё это Попов проговаривал шёпотом, будто боялся, что кто-то ещё, кроме его сожителя, может услышать весь этот рассказ. - Про реакцию родителей ты уже и так знаешь. Мама правда пыталась поддержать, но отец сразу сказал, что я сам виноват. Ну и отношение ко мне у них значительно изменилось после этого, но я не хочу о них вспоминать. Ира меня поддержала, а тогдашнему парню я не говорил. Мне за это стыдно, но я просто боялся. Он приставал ко мне буквально каждый день, а я не могу ему дать того.. Просто дать. Я не мог. А у него был такой характер, что он спокойно мог бы заявить, что «ну раз тебя уже изнасиловали, то давай повторим». Мне было страшно, так что я просто решил подавить воспоминания об этом. Но первую неделю было сложнее всего. Я не смог вывести пятно крови из матраса. Я не мог пойти в туалет, потому что каждый раз замечал кровь. Извиняюсь за подробности, но кто-то из одноклассников даже заметил, что у меня на джинсах проступила кровь, и до конца учёбы шутил о том, что у меня месячные. Про то, какой стыд мне пришлось пережить, когда я пошёл к врачу, чтобы проверить, не разорвало ли меня к чертям собачьим и не заразился ли я каким-то заболеванием, я вообще молчу. Правда, за счёт обезболивающих я почти ничего не чувствовал, но.. Отсутствие физической боли не означало отсутствие моральной. Я в какой-то момент пришёл домой, закрылся в комнате, разделся и просто смотрел на себя в зеркало. До этого у меня никогда не было проблем с самооценкой, но в тот момент я чувствовал себя самым уродливым человеком. На мне даже живого места не было, потому что везде были синяки. И я разбил то зеркало. Не хотел верить, что я могу выглядеть настолько отвратительно. Я даже волосы хотел срезать, потому что мог думать только о том, как этот уебан хватал их, словно я шлюха какая-то. Хотя, чисто теоретически, я..        Даже не договорив свою фразу, голубоглазый вздрогнул, а слёзы только с новой силой стекали по его щекам. И, кажется, парень уже даже не пытался подбирать слова, как делал это в самом начале, он просто говорил всё, что приходило в его голову. А Шастун в ответ лишь молчал, внимательно слушая и мягко поглаживая чужие предплечья в попытке морально поддержать.        — Я смог подавить воспоминания о том, что случилось, но не смог подавить отвращение к себе или страх того, что это повторится, - юноша глубоко вздохнул, так как понял, что сейчас пора признаться в нескольких вещах, которые происходили на протяжении их отношений. - Ещё когда мы были в Питере, я фактически каждую неделю рассказывал Ире о том, что ненавижу себя за то, что интересуюсь тобой. И я долгое время загонялся по поводу того, что у тебя все партнёры были нормальными, а я уже испорченный. И я перед началом отношений считал, что мне нельзя с тобой встречаться из-за того, что я тебе буду противен, когда ты узнаешь обо всём этом. И я до сих пор ни разу не переодевался при ком-то, и тем более при тебе, потому что боюсь снова увидеть то, что видел тогда в зеркале. Я после того случая начал стесняться своего тела, своего характера, своей внешности. Буквально всего. Я могу перечислить сотню причин, почему людям нельзя быть со мной рядом, но не могу найти причины, почему они могут хотеть общаться со мной. Я всё ещё не могу избавиться от мысли, что я - самый мерзкий человек в этой вселенной. Я всего-лишь жалкое ничтожество.        Приняв решение насчёт того, что ему пора заканчивать, подросток перешёл на шёпот и подытожил:        — Меня безумно пугает то, что ты меня не пугаешь. Я не хочу кого-то бояться, но я не хочу быть, как какая-то шлюха.        И с этими словами Арс окончательно опустил голову, надел на неё капюшон и уткнулся макушкой в чужую грудь, тихо всхлипывая. И только сейчас Антон позволил тому наконец расслабиться, уж очень нежно обнимая возлюбленного и прижимая его к себе.        — Ты у меня такой молодец, родной. Я горжусь тобой, слышишь? Горжусь, - зеленоглазый, повиновавшись неизвестным ему инстинктам, начал осторожно покачиваться из стороны в сторону, таким образом пытаясь успокоить сожителя. - Мало кто сможет пройти через такое. Но ты прошёл. Ты прошёл через ужасно сложный путь и проходишь через это по сей день. Я не могу представить и часть из того, что тебе приходилось чувствовать и мне жаль, что с таким хорошим человеком такое случилось. Мне правда жаль. Но я всё ещё горд. Ты нереально сильный человек. Как бы сложно тебе не было в те времена, сейчас же у тебя есть полное право считать, что ты лучше вообще любого человека в этом мире, ведь ты справился. И, наверное, я могу сказать, что ты сделал это в одиночку. Ты понимаешь, насколько ты чудесный?        — Ты преувеличил количество ванильных слов за день, - сквозь слёзы посмеялся младший.        — Да вообще всё равно. У меня столько мыслей в голове, а выразить их мне сложно, поэтому буду говорить всё, что хочу, - шатен аккуратно стянул капюшон с чужой головы, чтобы всё-таки установить зрительный контакт. И, возможно, это было его небольшой ошибкой.        — Ты что, плачешь? - Арсений нахмурился, замечая влажные следы в уголках зелёных глаз.        — Что? - старший сделал вид, что удивлён, и стёр следы слёз с кожи. - Конечно нет, мне просто ветер в глаз подул.        Как бы глупо не звучала эта фраза, основной её целью была попытка поднять настроение юноше. И эта «миссия» была выполнена - последний искренне и громко засмеялся, чем вызвал улыбку у сожителя.        — Ветер в комнате. Бывает, - сквозь смех выдавил из себя паренёк. Когда он кое-как успокоился, он вдруг заметил: - Я сейчас только заметил, как у нас «синхронизируются» настроения. Мне пару минут назад было хреново, и тут ты со своим ветром. Сейчас мне уже лучше, и тут ты улыбаешься.        — Una volta che la volpe è piena, anche io sono felice, - пожал плечами Шаст, снова прижимаясь своим лбом к чужому. - Давай попробуем сделать кое-что?        — М? Что?        — Знаешь, в психологии есть такой тип разговора, когда два человека по очереди признаются в чём-то реально тяжёлом для них, но детально это не разбирают. Говорят, что так легче доверять. Если нужно будет, мы потом обсудим те темы, в обсуждении которых будет необходимость. Что думаешь?        Какое-то время Попов с сомнением смотрел куда-то вбок, не отстраняясь от возлюбленного, после чего тихо начал:        — Мне несколько раз снилось, что ты меня насилуешь. И утром мне всегда было стыдно смотреть тебе в глаза, потому что я не должен думать о тебе что-то настолько плохое.        Кажется, сейчас старший медленно, но верно, начал понимать, почему этот приём уместен в психологии. Суть ведь в том, что двоим людям сложно - одному тяжело признаваться в чем-то, а второму тяжело слышать нечто подобное.        — Я.. Кхм, я боюсь перед тобой раздеваться, - толком ничего не объясняя, признался Шастун, при этом еле ощутимо касаясь своего левого колена, как делал всегда, когда начинал нервничать.        — Это странно говорить и, наверное, это не такой уж и тяжёлый факт, но я боюсь темноты. Просто до ужаса.        — Как бы ванильно не звучало, но мне кажется, что я не был настоящим до того, как встретил тебя. И для меня это сложно, ведь я не могу быть уверен в искренности к своим близким.        — Я боюсь тебя фотографировать, чтобы случайно не напомнить о твоём бывшем.        — Я боюсь сделать что-то, что заставит тебя ассоциировать меня с тем твоим соседом.        — Мне кажется, что рано или поздно я сделаю что-то такое, что даст тебе понять, что твои бывшие были намного лучше меня.        — Эй, но ведь.. - вспомнив о том, что суть того, что они делают, как раз в том, чтобы не обсуждать всё детально, мужчина прикусил язык и, вздохнув, продолжил: - В последнее время я так много работал не из-за того, что хотел, а потому что просто пытался найти способ хоть как-то избавиться от своей вечности, ведь я не хочу быть для тебя обузой.        — Так, всё. Мне не нравится то, что я не могу обсудить с тобой то, о чём мы говорим, - Арс нахмурился и склонил голову набок. - Почему это ты обуза?        — Родной, посмотри правде в глаза. Каждый месяц тебе придётся смотреть, как я схожу с ума. Я не буду высыпаться, буду злиться на всё подряд, возможно буду срываться и громить дом, как делал это не один раз, а в какой-то момент вообще могу захотеть убить себя. Видя всё это, ты сам будет мучиться. Разве оно тебе надо? - Антон вздрогнул, словно от холода, и виновато прикусил губу.        — Закройся уже. Тоже мне, нашёл проблему. Ты со мной уже два месяца нянчишься, а я значит не смогу? - голубоглазый почти что обиженно поджал губы. - Если ты обуза, то кто сказал, что я - нет? Я тоже проблемный, со мной тоже нужно будет настрадаться. Так попробуем сделать это вместе. Что скажешь?        — Скажу, что люблю тебя, - не без улыбки ответил старший. - Значит, будем терпеть друг друга? Будем жить долго и счастливо, переедем в Италию, заведём пять собак и три кошки, ты станешь известным актёром, мы поженимся, твои фанатки будут ненавидеть меня за то, что я отобрал у них потенциального мужа, а потом мы заведём ещё двоих детей и счастливо встретим старость?        — Них.. Нихера себе, - удивлённо протянул Арсений. - А я вижу, у тебя всё схвачено. Вот только откуда дети возьмутся? Усыновим или перенесёмся в вселенную, где существует омегаверс?        — Где существует.. Кто? - если честно, то юноше стало даже немного неловко за то, каким расстеряным выглядел его собеседник.        — Извини, иногда забываю, что встречаюсь с пенсионером, - тихо посмеялся брюнет. - Ну, омегаверс. Это когда в мире люди делятся на альф, бет и омег, а последние могут забеременеть независимо от того, что они мужчины.        — А-а, так вот чем ты занимаешься, когда меня дома нет. Изучаешь те вселенные, где мужчины могут беременеть, - усмехнулся Шаст. - Так и скажи, что хочешь от меня ребёнка родить.        — Что? Нет!        — Хочешь, хочешь. По глазам вижу.        С этими словами шатен мягко подтолкнул Попова, чтобы тот лёг на спину, после чего ловко расстегнул несколько пуговиц на пижаме в области живота, приподнял чужую футболку и коснулся губами оголённой кожи.        — Малой, ты уже там сидишь или непорочное зачатие уже не в моде? - стараясь сохранять серьезное выражение лица, спросил мужчина.        — Оно вышло из моды чуть больше двух тысячелетий назад. Ты опоздал, горе-отец, - голубоглазый прикрыл покрасневшие щёки руками, в то же время пытаясь не выдавать того, что он дико стесняется своего частично обнажённого живота. В конце концов, эту часть тела его сожитель ещё не видел, и тем более не прикасался к ней.        — Я не знаю, девочка ты или мальчик, но я тебя уже люблю и сделаю всё возможное, чтобы ты там появилось. Я никогда не видел беременных лисят. Хотя, надеюсь что не увижу никогда, а то это какой-то сюр уже, - напоследок вновь поцеловав небольшой участок кожи, Шастун вернул всё «на свои места» и просто лёг на возлюбленного. - Не тяжело?        — Не-а. Только обними меня.        Влюблённо улыбнувшись, зеленоглазый выполнил просьбу и глубоко вздохнул, наконец расслабляясь. Вот только это умиротворение продлилось недолго.        — Почему ты боишься передо мной раздеваться? - вдруг спросил Арс.        — Ну типо, это же неловко, потому что ты.. И я.. Ай, в пизду, - Антон махнул рукой и отвернул голову так, чтобы взглядом не натыкаться на собеседника, после чего продолжил: - Раз уж у нас день откровений сегодня, то так уж сложилось, что у меня есть.. М-м, одно уродство, если это можно так назвать. Ты ведь не думал, что я действительно мог просто как-то неаккуратно упасть и вызвать этим самым мучения с коленом на всю жизнь?        — Если честно, то я об этом даже не сильно задумывался. Раз ты сказал, что упал, значит так и есть, потому что я тебе верю, - пристыженно ответил младший, как-то виновато опуская голову.        — Я рад, что ты мне доверяешь, но в этом случае я тебя обманул. Но это единственный раз, когда я тебе соврал. Честно.        — Как скажешь.        — Слушай, не пойми меня неправильно, но.. - вспомнив о том, что хотел спросит, шатен слегка приподнялся и посмотрел в глаза напротив. - Ты уверен, что у тебя со здоровьем всё хорошо после того случая? Не только в физическом плане, а и в ментальном.        — Ну.. Я не знаю, как объяснить это всё, но насчёт физического я более чем уверен, что у меня всё хорошо. Тот идиот меня ничем не заразил, но всё же из-за него у меня там возникла трещина, которая полностью исчезла уже к апрелю. Синяки тоже все зажили, единственное что он мне тогда руку вывихнул, а я побоялся к врачу идти, так что я не знаю, всё ли с ней хорошо, - задумчиво начал размышлять Арсений. - А ментальное здоровье.. Если честно, сейчас мне спокойнее на душе. Да и тем более, что я по сути не вспоминал об этом в последнее время. Единственное, в каком контексте я это вспоминал - это когда сам же топил себя в ненависти к себе. Мне всё это неплохо так пошатнуло самооценку, так что это, пожалуй, единственная проблема. Я надеюсь.        — Ну, самооценка - это не такая уж и проблема. Думаю, мы вдвоём сможем её восстановить, - Шаст слабо улыбнулся и еле ощутимо коснулся своими губами к чужим. - Ты там упоминал, что ты стесняешься своего характера, тела и внешности, да? Тело я пока не видел, но когда я тебя обнимаю, то мне более чем нравится то, что я наощупь чувствую. Характер у тебя лучше, чем у всех тех людей, которых я когда-либо встречал. Ты, конечно, иногда можешь быть маленькой истеричкой, но кто сказал, что я не мазохист? Мне наоборот нравится, что у тебя есть желание постоять за себя. А насчёт внешности.. Я не помню, говорил ли я это в настолько «широком» формате, но.. Блять, какой же ты красивый. Я иногда засматриваюсь на тебя так сильно, что вообще перестаю понимать, где я и кто я. Если нужно будет, то я могу даже каждые пару минут говорить тебе об этом, ведь каждые пару минут я как раз и думаю о том, какой ты красивый.        Будто в доказательство своих слов, старший аккуратно поцеловал сожителя куда-то в шею, вызывая у того смущённый вздох.        — Ладно, кажется, с таким человеком рядом моя низкая самооценка долго не продержится, - прошептал Попов.        — То-то же. Как ты себя чувствуешь вообще? - заметив у собеседника небольшую прядку волос, которая выбилась из хвостика, Шастун умилённо улыбнулся.        — Пока что не знаю. У меня такое чувство, будто из меня все соки выдавили, - голубоглазый неуверенно пожал плечами.        — Тогда нам лучше сейчас лечь спать. Тебе нужно эти соки восстановить.        Решив даже не пытаться спорить с этим, Арс коротко кивнул и, когда его сожитель лёг рядом, хотел уже просто завернуться в одеяло и уснул, как вдруг..        — Погоди секунду, - постепенно начиная краснеть, пролепетал подросток. Он встал с кровати и под пристальным взглядом возлюбленного кое-как снял с себя пижаму (а заодно убирая и резинку с волос), откладывая её куда-то подальше и при этом оставаясь в одной только футболке и белье.        — Я тебя в таком виде видел один только раз, - тихо подметил Антон, стараясь не показывать того, что он уж слишком откровенно пялится.        — Да, я помню. Но сегодня же у нас день доверия и откровения, да? - юноша проскользнул под тёплое одеяло и прижался к объекту своего обожания, наконец-то облегчённо выдыхая. - Люблю тебя.        — И я тебя, родной. И я тебя.

***

       Кажется, Арсений не шутил, когда говорил, что разговор выжал из него все соки.        На следующий день после этого самого разговора подросток почти ничего не говорил. Он был в настолько мутном состоянии, что его сожитель уже начинал думать, что он как-то обидел парня во время вчерашнего, но в противовес этой мысли младший почти не отлипал от Шаста - как утром обнял его, так и не мог отпустить. Так что шатен просто смирился с мыслью, что Попову правда сложно дался тот день, а значит рано или поздно он придёт в себя. И в итоге юноша вернулся в нормальное состояние только на третий день после того вечера.        В пятницу, десятого сентября, Шастун проснулся от какого-то шума, исходящего из стороны кухни. Сначала он подумал, что в дом мог пробраться какой-то грабитель, но потом только заметил, что он в кровати один. А значит, это всего-лишь голубоглазый.        Когда старший спустился на первый этаж, то правда наткнулся на своего возлюбленного, который пытался что-то приготовить. Причём слово «наткнулся» здесь не просто так - они буквально столкнулись когда Арс налетел на сожителя с объятиями.        — Привет, солнце.        — Это я солнце? - с улыбкой переспросил Антон, обнимая юношу в ответ. - Тебе уже лучше?        — Да, намного. Спасибо, - брюнет коротко поцеловал новоиспечённого собеседника в щеку и, улыбнувшись, отошёл обратно к плите. - Так как мы два дня дома сидели, то предлагаю сегодня выйти куда-то прогуляться. Ты не против?        — Я только за, - сев за стол, зеленоглазый облегчённо вздохнул. - Если честно, то я переживал, что тебе тот разговор слишком тяжело дался.        — Ну.. Да, это было сложно, но сейчас мне правда легче. Я даже могу сказать, что меня эта тема совсем отпустила, - пожал плечами Арсений. - Есть идеи, где мы можем погулять?        — Думаю, что мы можем просто пройтись вечером по городу. Сейчас там везде какие-то тусовки. Итальянцы очень любят в сентябре фестивали устраивать, вот и шумно каждый день.        — Звучит неплохо. Только не корми меня всякими кишками и селезёнками, я этого не вынесу.        В ответ Шаст тихо посмеялся:        — Не буду. А сейчас я отойду.        — Погоди, - Попов резко оказался возле сожителя. - Мы не договорили насчёт.. Кое-чего.        — Ты про что? - мужчина непонимающе нахмурился.        — А-а.. Что у тебя с коленом?        — Блять, - шатен вздохнул. - Я думал, ты забил на это.        — Я вывернул свои внутренности, так что настала твоя очередь выворачивать свои, - будто пытаясь поддержать возлюбленного, подросток взял его за руку.        — Справедливо, - согласился Шастун. - В общем, не буду тянуть, сразу к делу. Я тебе показывал свой детский блокнот и там был текст про то, как я встретился с альтернативом. Я тогда правда уснул, но ночью он напал. И у него были когти длинные, благодаря чему он мне просто в говнище разодрал ногу. Колено и бедро было настолько изуродовано, что там кожа кусками висела. И за счёт того, что это сделал именно альтернатив, то оно не может просто затянуться, как обычная рана. И оно теперь всегда ноет во время обострения.        Несколько секунд помедлив, зеленоглазый всё-таки закатил штаны на левой ноге, тем самым показывая Арсу огромный шрам, покрывший всё колено и большую часть бедра.        — Если честно, то я даже во время секса всегда старался не снимать штаны, потому что это мой главный комплекс. Так что.. Кажется, ты действительно особенный, - попытался отшутиться Антон, чтобы не подавать виду, что он сейчас неплохо так волнуется.        — Я один раз тебе помогал мазь нанести. Я тогда чувствовал, что там всё как-то по-другому, но даже не обратил внимания, - парень виновато прикусил губу, будто ему реально было стыдно за то, что он не понял всего этого раньше.        — Это и к лучшему. Я тогда не был готов рассказать об этом. Я и сейчас не готов, но кто сказал, что ты во вторник был готов говорить на болезненную тему? - старший сглотнул накопившуюся от волнения слюну и опустил штаны, отходя к выходу из кухни. - Я могу идти?        — Погоди, - Арсений снова подошёл к нему и неуверенно приобнял за талию. - Я люблю тебя.        — Ты такой любвеобильный, - тихо посмеялся шатен. - И я тебя люблю.        И этих слов хватило для того, чтобы младший решил для себя кое-что важное: он точно готов.

тогда я не был зол на тебя, и я не пытался унизить тебя, те слова, которые были тебе нужны, я не сказал их, ведь был напуган. если я не смог уберечь тебя от падения, то я поймаю тебя у самой земли. и если ты чувствовал себя невидимым, я не позволю почувствовать это вновь.