Я люблю тебя, мой Алиот

      —Ненавижу! — кричит блондин, в очередной раз оставляя удар на стене. —Ненавижу! Ненавижу-ненавижу-ненавижу..        Голос уже сорвался на шёпот, руки дрожат от частых ударов о поверхность, слезы не прекращают течь ни на секунду, давно уже спускаясь по шее к воротнику рубашки. Сайфер не выдерживает, опираясь о стену плечом, другой рукой закрывает рот и кричит. Долго, отчаянно, постепенно сползая на пол и уже переходя на некий скулёж.       —Ненавижу, — едва губами шепчет парень, — Но так люблю, — выдыхая, Билл зарывается пальцами в волосы, сжимая их и стараясь вновь не завыть от боли. Глаза уже болят от слез, капилляры вечно лопаются, оставляя после себя красные разводы. Как же парень ненавидел всё это. Ладони съезжают к лицу, размазывая слезы по красной коже.        Где-то на диване звенит телефон. Долгих десять секунд, Сайфер просто пилит взглядом вещь, после поднимаясь на ватных ногах и подходя к источнику шума. На экране виднеется неизвестный номер. К черту бы этих людей, но блондин берёт трубку и прижав к уху телефон, не может поверить.       —Скучал? — до боли знакомый голос, слегка хриплый и возможно немного севший.        —Да, — так же хрипло отвечает блондин, смотря в одну лишь точку на стене, перед глазами проносятся моменты из бывшей совместной жизни. Улыбки, смех, крики, слезы, секс, шутки и такие влюблённые глаза.        —Открой дверь, — и гудки. Уильям кидает на диван телефон, неверяще поворачивается в сторону коридора, куда он должен был выйти. Лучше бы приехали менты за шум и крики в квартире, сейчас видеть своего бывшего — сплошная мука. Но парень всё равно ответит согласием, на новые отношения. Он ненавидит Сосну, ненавидит его и так сильно любит.        Всё тело крупно дрожит, а стоять вообще сложно. Билл с трудом выходит из комнаты, смотря на входную дверь и стараясь нормально дышать. Сейчас перед Пайнсом будет ужасная картина.        Не спавший последние сутки Сайфер, с огромными синяками под глазами; с пустым взглядом, в тёмных радужках которого, плещется боль; бледная кожа, такой болезненный вид. Билл даже не вспоминает о помятой одежде, лишь помнит о своих порезах и сбитых костяшках. Первое ещё можно закрыть рукавами, что и происходит, а вот сбитые кулаки. Не важно.        Дверь со скрипом открывается, впуская кудрявый лучик в серую квартиру. Если бы Диппер знал, как сейчас больно его бывшему, то тоже бы выл от боли. А может просто закрыв дверь квартиры, пал на колени, прося прощения и крупно дрожа.        —Бревно ты, — вздыхает блондин, садясь на корточки рядом и обнимая руками заплаканное лицо. Мейсон тоже выглядит уставшим, его глазки тоже были потухшими.       —Прости меня, — едва шепчет шатен, получая в ответ нежное прикосновение к губам, а сам тянется так, будто это последний глоток кислорода в этой жизни.        —Сосновое Деревце, я.. люблю. Люблю, — в самые губы шипит блондин, прижимая к себе Сосну. Он скучал, страдал от разлуки и пытался умереть не имея смысла жить дальше, но почему-то сейчас Сайфер сидит на полу в коридоре, обнимая бывшего парня и слушая его плач.

Когда они успели свернуть не туда?

       И сейчас бывшие возлюбленные сидят на кухне, каждый смотрит в свою кружку, будучи погруженным в мысли. Блондин неожиданно поднялся, молча подошёл к Пайнсу, цепляя пальцами за подбородок и заставляя тонуть в собственных глазах.        —Знаешь, — наклоняясь, шепчет в самые губы. —Я ненавижу тебя, не-на-ви-жу. Я видеть тебя не хотел, забыть пытался и ничего. Представляешь? Только долбанная боль и тоска с твоим милым личиком, — ореховые глаза напротив наполняются слезами, кажется, будто Диппера разрывает на части. —Но, я люблю тебя. Люблю до собственного безумия, даже смерть не сможет разлучить нас.        Шатен всхлипывает, не отводя взгляда от золота напротив. Кусает губу, руками цепляясь за рубашку любимого. В горле застрял ком, даже сил прошептать что-то в ответ — просто нет.       —Я думаю, ты понял, что я чувствовал девятнадцатого числа. Но знаешь, теперь я хочу услышать правду, прежде чем совершить ошибку, — Сайфер целует влажные и солёные дорожки, после вновь чуть отдаляясь.       —Я л-люблю тебя. Я.. Прости меня, пожалуйста, прости меня.. Я п-правда люблю тебя, Уильям.. Билл..— шепчет Мейсон, вызывая усмешку на родном лице. — Мой котёнок. Люблю до нашего безумия        —Сосенка, я прощаю тебя, — прикосновение сухих губ к мокрым от сцелованных слёз, на удивление вышло безмерно нежным и чувственным. — Я люблю тебя, мой Алиот