Печенка

Катя и Андрей были примерной парой, это знали все и даже мне, Роману Малиновскому, со скрипом в сердце и душе пришлось это признать, ну вот сошлись они и все тут. Хоть я, конечно, и был последним циником на этой грешной земле, но отрицать, что Ждановы нашли друг друга было бесполезно, хоть и болезненно для меня. Они уже были вместе шестой год и за это время у них даже ссор практически не было, а уж публичных выяснений отношений и подавно. Но сегодня как гром среди ясного неба, прискакал ко мне взвинченный Женсовет с охами и ахами, мол Андрей Палыч и Катя не разговаривают, Катя заперлась у себя в кабинете и никого не пускает, а Жданов ходит темнее тучи и что-то бубнит себе под нос, что-то про печень, то ли вырвать ее кому-то хочет, то ли надавать по ней. Я вообще не был фанатом его бесконечной любви к Пушкаревой, тьфу ты Ждановой, но все еще хорошо помнил как Андрей тут страдал без своей Катерины, чуть не убился влезая в бесконечные драки и напиваясь до чертиков, если эти двое разведутся… Катя то посильнее характером будет, как показала практика, а вот Палыч опять размажется по стенке и устроит всем вырванные годы. Придется мирить. И что они там не поделили? Я молился всем зималеттовским богам, чтобы причина не была серьезной. Я зашел в кабинет своего друга и увидел, как Жданов наматывает круги туда-сюда, брови скуксились, глаза злые и какие-то голодные, Федор сообщил, что он уже успел наорать на всех и вся, что же вполне в его духе. — Говорят ты тут разнос устроил, Палыч, какая муха тебя укусила? — Не твое дело, Малиновский! — Мое или не мое это мне решать, что вы там с Катериной не поделили? Ты же из-за нее такой мрачный? — Уже донесли? — как-то устлало сказал Жданов и уселся на стол. — Конечно, любимая парочка Зималетто вся на нервах — портит нервы всем остальным. Да и что тебя еще так могло расстроить? — Это все Катя. — Вот удивил, прям новость сообщил, я как бы догадался и сам тебе об этом сказал! — Я больше не могу терпеть ее печень! — заорал Жданов. Я смотрел на него с открытым ртом. Во-первых, формулировка проблемы была откровенно странной, может я неправильно его расслышал? А во-вторых, что же такое произошло, что Жданов так грубо о своей ненаглядной Катеньке? Он же с тех пор, как влюбился в нее никому даже косо смотреть на нее не разрешает, а тут такая странная грубость. — Так, Жданов, я понимаю, вы с Катей уже давно вместе, устали друг от друга, но нельзя так о своей жене, она все-таки мать твоей дочери… — Ты о чем вообще? — Ну как же, ты сказал, что она в печенках у тебя сидит или что-то вроде того! — Да не Катя, а ее печень! Ну все приехали, Жданов спятил. — Эм, Андрюша, я ни черта из того, что ты говоришь не понял. Поясни, будь другом. Какая печень? И при чем тут твоя жена? — Да при том! Она две недели подряд уже, каждый божий день, заставляет меня есть печенку! То в пюре добавит, то просто приготовит, а сегодня утром добавила мне ПЕЧЕНКУ в овсянку! Ты представляешь? Мой вердикт был неверным, спятили и Жданов, и Катя. Муж и жена — одна сатана и все дела. Надо постараться проявить максимум понимания иначе быть беде. — Андрюша, ты можешь мне объяснить, что происходит и добавить немного контекста? Ты так злишься из-за кулинарных способностей своей жены? Ну приготовь что-то сам или закажи домой доставку, в конце концов, пошли на обед в ресторан, где не готовят печенку! — Ты не понимаешь, дело не в печенке! Ну точнее в печенке, в общем слушай… Когда Жданов закончил свой рассказ, я думал, что мой мозг взорвется. Оказывается, две недели назад Жданову стало плохо, закружилась голова и он немного расклеился, естественно Катерина потащила его к врачу проверяться. Оказалось, что у вице-президента был сильно понижен гемоглобин, нужно было пройти лечение, попить всякие лекарства, поменьше стресса и при возможности кушать побольше печенки. Катерина так испугалась за своего мужа, что взялась за задачу с присущим ей перфекционизмом. Она усадила Андрея на строжайшую диету и стала добавлять эту проклятую печенку во все блюда. Вначале он стойко терпел это все, потом потихоньку начал раздражаться, а сегодня утром, когда увидел печенку в своей овсянке — взорвался. Катя так обиделась на него, за его халатность по отношению к собственному здоровью и ее трудам, что не разговаривала с ним все утро и сейчас сидела, надувшись у себя в кабинете. Я смотрел на своего друга и не верил своим ушам. — И вот из-за этого, из-за этой фигни, вы не разговариваете, и ты тут устроил Везувий? Наорал на Машку и Шуру и ходишь как в воду опущенный? Жданов, я думал, как минимум, у твоей жены любовник появился, и ты их застукал!!! — Ты че несешь? Какой любовник? — тут же накинулся на меня вечно ревнивый Андрей. — Такой, печеночный! Иди к своей жене и мирись. Она, конечно, немного перегнула палку, но это ж, потому что она переживает за тебя, дурака. А ты орешь и на нее, и на других! — Я не ору! — проорал Андрей и я закатил глаза. — Ты вот сейчас прям орешь! — Я больше не могу есть печенку! — Так пойди купи ведро мороженого и принеси его своей Кате и затопчите его вдвоем и все пройдет! Туда она точно не добавит печенку. — Слушай… А это идея, надо будет купить как можно больше продуктов, которые ну никак нельзя смешать с этой чертовой печенкой… — Жданов, я не это имел ввиду, Жданов… — Спасибо, друг! — весело прокричал посветлевший Андрей и поскакал из кабинета. Как дети, ей богу. На следующий день, Катя и Андрей, уже явно помирившиеся и снова до тошноты милые друг с другом, принесли два огромных пакета сладостей и раздали их сотрудникам. Я смотрел на свою собственную порцию шоколадок и думал о том, что эти двое сидели уже в моей печенке.